Ступеньки людей

                СТУПЕНЬКИ ЛЮДЕЙ

   Не темнело даже ночью. Лишь с часу до двух ночи опуска-
лись сумерки, и снова светало. Порой невозможно было и
глаза сомкнуть.
   Николай чувствовал: предстояла бессонная ночь. Эти но-
чи начали повторяться все чаще и чаще. И не только потому,
что светло на улице…
   Вчера в райвоенкомат приходила мать демобилизованно-
го воина – похлопотать за сына. Он призывался из этого села
и по увольнению в запас прибыл обратно в свое село. А для
постановки на воинский учет проходное свидетельство у
него было выписано в городской военкомат, а это добрые
полторы тысячи километров.
   Военком его, естественно, не принял на воинский учет. С
одной стороны, согласно правилам воинского учета, он прав,
а с другой…
   – Хоть пятьдесят процентов ему заплатите, – приговари-
вала небольшого роста худенькая женщина в простеньком,
давно не модном плаще.
   Она стояла перед Николаем, сжавшись, нервно теребя
уголки поблекшего ситцевого платка.
   – Была бы у меня зарплата больше… – повторяла она,
изредка бросая на Николая умоляющие взгляды некогда кра-
сивых глаз.
   – Какие пятьдесят процентов, какая зарплата, о чем вы
говорите?! – заместитель районного военного комиссара не
понимал, о чем идет речь, впрочем, не очень прислушиваясь к
ее словам, не особенно вникая в их смысл, и неуклонно твер-
дил: – Ваш сын нарушил порядок, не я его устанавливал, мое
дело – выполнять. Ваш сын прибыл не туда, куда его направи-
ли, он же военный человек, пускай уже бывший, но все же…
   – Но ведь его забрали в армию отсюда, из нашего района,
из этого военкомата, вот он и приехал обратно, к матери, од-
на я у него, – отвернувшись в сторону, она приложила уголок
платка к глазам.
   – Во-первых, – отрепетированным менторским тоном на-
чал капитан, – в армию не забирают, у нас не царская армия,
а призывают выполнять свой воинский долг. Во-вторых, –
продолжал он, – его направили в город, для постановки на
воинский учет.
   – А почему? – потерянно спросила женщина.
   – Откуда мы можем знать, какими причинами руковод-
ствовались отцы-командиры его воинской части. Как
правило, положено после увольнения в запас направлять
уволенных воинов в тот райвоенкомат, откуда призывался.
   – Вот видите, положено, – оживилась мать солдата.
   – Как правило, положено, – поправил Николай. – По раз-
ным причинам иногда воинов направляют для постановки
на воинский учет и в другие райвоенкоматы. В данном
случае вашего сына направили по комсомольской путевке, а
он прибыл сюда.
   – Приболела я, сынок. Вот он и приехал ко мне, к своей
матери. Одна я у него, – прослезилась мать, уже мокрым
платком утирая слезы, текущие по морщинистым щекам
много повидавшей, но еще не старой женщины. – Хотя бы
пятьдесят процентов заплатили за билет, а так что же, зар-
плата у меня небольшая. Может, военкомат поможет?
   – При чем здесь заработанная плата?! – непонимающе
произнес капитан.
   – И к тому же «трамвайчик» не ходит, река вскрылась, до
аэропорта не добраться, – продолжала посетительница.
   – От села «вертикальные» летают, – ввернул Николай.
Это слово ему нравилось, и при случае он не упускал воз-
можности им щегольнуть.
   – На вертолете дорого, да и «борта» редко ходят, билеты
трудно достать, – говорила женщина, тоскливо глядя на
надувшегося от важности своего положения офицера. – И
«Яки» не ходят…
   – Все верно, взлетную полосу залило, вода спадет только
через две недели, тогда будут «борта», а пока «вертикаль-
ными», до ближайшего аэропорта.
   – Так за это время ему трибунал будет, – дрогнувшим
голосом проговорила она. – Я сама военнообязанная была,
когда медсестрой в больнице работала, я знаю. Ведь он ко
мне приехал, домой.
   – Ничего, пускай впредь думает головой, а не… Он уже
взрослый, солдат. Слетает в город, – твердил замвоенкома, –
станет там на учет, потом сразу снимется и пусть приезжает,
на законном основании. Главное, чтобы все положенные
штампы о постановке и снятии с воинского учета были.
   Он автоматически повторял слова своего военкома и в то
же время чувствовал, что говорит что-то не то, не так бы с
ней нужно говорить. Но отменить распоряжение майора не
имел права.
   И это уже не в первый раз. Недавно «не так» разговаривал
с директором школы-интерната. По сути дела, Николай был
прав и предъявил вполне справедливые претензии, а чело-
век обиделся…
   Вот и теперь… не в штампах дело.
   – Хотя бы пятьдесят процентов заплатили, – уже уходя,
твердила женщина. – Нет у меня таких денег, думала, военко-
мат поможет. Куда мне еще идти…
   И опять он не очень вникал в то, что она говорила. Ведь ее
сын нарушил Закон о всеобщей воинской обязанности, Инст-
рукцию по воинскому учету.
   «Но ведь инструкции тоже люди пишут, – так и не заснув,
глубокой ночью, судя по часам, думал, ворочаясь, Николай. –
Если подойти по-человечески, чего парня зря гонять».
   Он встал, подошел к окну, растирая пупырышки
«гусиной» кожи. Сделал небольшую дыхательную гимнасти-
ку. Стало теплее.
   Серые сумерки наступившей ночи создавали непривыч-
ную, немного сюрреалистическую картину из редко разбро-
санных по поселку административных зданий, жилых домов,
криво сбитых сараев. Крыши сараев были сплошь заставле-
ны разномастными, наспех сколоченными «вешалами» с раз-
вешанными на них гирляндами горбуши.
   А перед глазами вновь предстала вчерашняя картина:
разъезжающиеся на крутом глинистом подъеме ноги женщи-
ны, обутые в стоптанные туфли неопределенного цвета, ос-
торожно переступающие с одной земляной, оплывшей от не-
давно прошедшего дождя, ступеньки на другую.
   Она все-таки поскользнулась, нога поехала по масляни-
стой глиняной жиже… У него замерло сердце, но женщина, в
последний момент взмахнув руками, удержалась на преда-
тельской ступеньке. Все происходило, как в жизни.
   Военкомат находился в котловине, на берегу небольшой
речки, можно сказать, ручья, впадающего в большую полно-
водную реку. Спуск крутой, ступеньки, выбитые в камени-
стом грунте, постоянно осыпаются. Руки все не доходят, хотя
времени теперь стало больше – призыв закончен.
   Сколько раз корил он себя за то, что все не соберется под-
править ступеньки к военкомату, ступеньки людей.
   Недаром люди избегают к нам ходить…
Камчатка
Каменское
1980 г.