Когда лёд был волнами. Глава 9

Максим вставил карточку в уличный таксофон и набрал номер. На другом конце провода сняли трубку.

— Алло, — ответил женский голос.

— Вера?!

— Да, я вас слушаю.

— Привет, это Максим.

— Привет, Максим. Список я написала, но в нашем городе всего не купишь. Нужно будет в область ехать.

— Когда едем? Завтра удобно будет?

— Ты шутишь?! Через четыре дня Новый год, а у меня даже продукты не закуплены.

— Вера, мы туда и обратно, у тебя ещё будет уйма времени!

— Максим, всё не так просто, ехать надо на своей машине. Но даже если мы выедем рано утром, на месте будем не раньше обеда. Пока мы объедем магазины, день закончится, а ночью я назад не поеду.

— Значит, заночуем в гостинице.

Вера задумалась.

— А ты хорошо водишь машину?

— Не сомневайся.

Ладно, я согласна. На всякий случай возьму водительские права — ведь город я знаю лучше.

Машина выехала за город. Двухполосная дорога, зажатая среди лесов, петляла, словно змея, постоянно исчезая из виду. Местность была холмистой: частые подъёмы и спуски сменяли друг друга. Иногда, когда дорога шла на подъём, в самом его верху она резко заворачивала. В такие моменты он будто проваливался в пустоту и забывал дышать. Привыкнуть к этому было невозможно — ты либо вписываешься в поворот на укатанном снегу, либо нет. Обочины здесь практически не было; сугробы, наваленные грейдером, тянулись вдоль дороги и часто скрывали под собой дорожные знаки. Машина будто ехала по сказочному лабиринту, затерянному в дремучих лесах.

Большую часть пути дорога была пустой. В какой-то момент в зеркало заднего вида Максим увидел две приближающиеся машины. Это были «Запорожцы».

— Смотри, как гребут, — кивнул Максим глядя в зеркало заднего вида.

Вера повернулась:

— Ого! Куда они так летят?!

Выбрав подходящий участок, «Запорожцы» гуськом пошли на обгон. За рулём сидели Деды Морозы, а рядом с ними — их Снегурочки, которые курили. Вид у них был самый будничный, будто они забыли, что находятся в гриме. Максим и Вера переглянулись, с трудом сдерживая смех.

— На утренники по деревням поехали, — сказала Вера.

Через тридцать километров началась равнинная местность. Лес отступил. Таких сугробов у дороги уже не было, она стала шире и более ухоженная.

— Почему ты не спрашиваешь, кто за мной приезжал? — спросила Вера.

— А, надо?..

— Считаешь, любопытство большим свинством?!

— Хорошо... Кто за тобой приезжал?

— Это был мой одноклассник. Я его с детства знаю: наши мамы — подруги. Когда-то мы с ним чуть даже не поженились... Заявление в ЗАГС подавали, но до свадьбы дело не дошло по банальной причине — поссорились из-за ерунды. Молодые были, глупые. Потом его призвали в армию, и связь прервалась. Сейчас мы просто друзья. Ты должен был его видеть, он выходил из машины.

— Нет, не видел, — соврал Максим. — Я, наверное, в это время занимался делами. Крутая тачка у него...

— Машина не его, — шефа. Мы ездили закупать продукты на день рождения его матери.

— Кем он работает?

— Говорит, в какой-то фирме. Но я думаю, он бандит.

— Почему ты так решила?

— Многое на это указывает. То, как он одевается, стрижка эта, друзья его… Не верится даже. Дима не из их теста сделан. Он всегда был справедливым и добрым. Иногда кажется, что он прежний, а иногда, как будто разговариваешь с незнакомым человеком.

— Не усложняй. Все мы с годами меняемся.

В начале второго они были уже на месте. Вера пересела за руль.

— Так, что у нас ближе всего находится? А, вспомнила! — проспект Карла Маркса, — «Оборудование для кондитерской из Италии».

Вера завела мотор и лихо закрутила рулём, вызвав у Максима волну восторга и удивления. Это была уже совсем другая женщина с более высокой степенью доверия и симпатии.

— У них сеть магазинов по всей России, работают напрямую из Италии. В этом месте можно приобрести всё, что нам надо, но мелочёвку мы здесь покупать не будем, слишком дорого, только кремоварку.

— Сколько она будет стоить?

— Всё зависит от объёма загрузки. Но нам большая пока не нужна, пятнадцати литровой будет достаточно. Наверное, долларов двести пятьдесят.

Закупив всё необходимое, они отправились искать отель. Когда они заехали в карман одной из центральных гостиниц, на улице уже стемнело. Машин там было мало. Одна из них, покрытая толстым слоем снега, стояла на кирпичах, без колёс.

Зайдя в вестибюль, Максим поинтересовался у швейцара:

— Что за машина без колёс на стояке?

— BMW! — с важностью знатока ответил он.

— А почему она без колёс?

— Разули её три дня назад.

— В центре города так запросто взяли и колёса поснимали?

— Так, ночью дело было! Да, это не первая... Посчитай каждый месяц, такое происходит. Везде такая басня творится. У меня вот товарищ в «Интуристе» работает, так там на прошлой неделе с «жигулей», помимо колёс, лобовое стекло сняли и магнитофон с потрохами вырвали. Улицы, сам видишь, как освещаются, — кризис в стране!

Швейцар, сделал вдруг серьёзное лицо.

— А мы сразу предупреждаем: за машины мы не отвечаем!

Максим задумался:

— Вера, сделаем так: ты сейчас определяешься в гостиницу, а я утром за тобой приеду.

— И что ты собрался делать?

— Пока не знаю, что-нибудь придумаю. Может, возле железнодорожного вокзала стану. Там и погреться можно, и чаю попить.

— Нет, так не пойдёт: сейчас не лето — переохладишься и заболеешь.

— Есть у меня одна идея... Где здесь телефон? Мне нужно позвонить.

— Кому?

— Женщине, у которой я снимала жильё.

В вестибюле они нашли телефон. Вера набрала номер:

— Алло, — послышалось в трубке. — Людмила Александровна, здравствуйте! Это Вера Смирнова.

— Вера?! Здравствуй, моя дорогая! Ты откуда звонишь?

— Я в городе. Людмила Александровна, ваша помощь нужна, очень! У вас домовладение сейчас свободно?

— Нет, Верочка, квартиранты полгода уже живут. А что случилось-то?

Вера вкратце объяснила ситуацию.

— Подсказать ничего не можете?

— Нет, у меня и знакомых таких нет. Разве что… У меня домик в деревне есть, в пятнадцати километрах от города. В наследство достался. Он у меня вместо дачи. Убранство там спартанское, сами понимаете, но бельё чистое в шкафу имеется. Единственная проблема — нетопленый он, но дрова есть.

— Ничего страшного, протопим, — ухватилась за предложение Вера, — у моего парня то же печное отопление!

— Ну, если так, то я не против. Да, вода там колодезная.

Людмила Александровна продиктовала адрес, объяснила, как доехать и где лежат ключи.

— Ну что, поехали в магазин, возьмём поесть, да и выпить что-то нужно купить. Тебе что взять?

— Обычно я пью сухое вино, но сегодня лучше будет, если ты возьмёшь водку.

Через час они были на месте. Фонари на улицах не горели. Казалось, что в посёлке никто не живёт, людей на улице не было, и лишь тусклый свет в окнах говорил об обратном. По характерным приметам нашли дом. Это был небольшой деревянный сруб. Подъезд к воротам был занесён снегом. Максим достал с бардачка фонарик и посмотрел на Веру:

— Ну что, пойдём?!

Утопая в снегу, они начали пробираться к калитке. Открыв навесной замок и миновав застеклённое крыльцо, они зашли в сени. Максим нашёл выключатель и включил свет.

Это было маленькое помещение без окон. Стоял затхлый запах. На стенах висели старые вещи и пучки высушенной зелени. Открыв обитую войлочным одеялом дверь, они попали на кухню.

Потолки были низкие. Кухню и жилую половину из двух смежных комнат разделяла потресканная печь с чугунной варочной плитой.  На полу лежали вязанные тряпочные половики, в дверных проёмах и окнах висели замасленные занавески. Всё говорило о том, что бывшие хозяева были бедные люди.

— Холодюга-то какая! — сказала Вера.

— Ничего, сейчас растопим печь — будет тепло. А пока... — Максим достал из пакетов банку со шпротами и бутылку «Столичной» водки, — ...давай выпьем.— Сейчас сам Бог велел.

Растопив печь, Максим принёс с колодца воды и пошёл очищать от снега проезд во двор. Вера занялась приготовлением ужина.

Через час Максим зашёл в избу. Было уже тепло.

— Ты управился?

— Да.

— Тогда присаживайся, ужинать будем.

Максим взял водку и разлил по стаканам.

— Вера, ты извини, что так вышло.

— Как? — не понимая, спросила Вера.

— То, что мы здесь, а не в гостинице.

— А, я и не расстроилась. Даже хорошо: в коем веке вот так ещё доведётся посидеть. Надоело однообразие — каждый день одно и то же. Ещё эта неопределённость, как будто висишь в воздухе. Ты знаешь, путешествие в десять раз повышает стрессоустойчивость, а это то, что мне сейчас нужно. Так что я тебе должна сказать ещё и спасибо!

— Умеешь ты успокаивать.

— Дело не в умении, а в правде, — ответила Вера. — Я действительно так думаю.

Вера не была похожа на Иру. Если в Ире его привлекали молодость и энергия, то в Вере — интеллект и степенность. Это был другой уровень общения.

— А я ведь тоже рад. На дворе мороз, а мы сидим в тепле и пьём водку. На душе покой и блаженство, как будто и проблем-то нет.

— Расскажи про себя что-нибудь, — попросила Вера.

— Что ты хочешь узнать?

— Ты не местный, как я поняла?

Максим с удивлением посмотрел на Веру.

— Ты не первый человек, кто мне это говорит. Вроде особого диалекта в этих краях нет, мой русский от вашего ничем не отличается… Как ты догадалась?

— Всё просто. У нас не стесняются в выражениях, а от тебя я не услышала пока ни одного бранного слова. Я думаю, ты откуда-то с юга.

— А, ты наблюдательная, и у тебя аналитический склад ума, скажу я тебе.

— Спасибо. Кем ты работаешь?

— Я телевизионный мастер.

— Если ты телемастер, почему не захотел сделать мастерскую, а решил заняться кондитеркой?

— Дело в том, что в кондитерском деле есть перспектива, причём безграничная. Мастерская — это сравни мышиной возне: постоянные скандалы с недовольными клиентами.

— Постоянные скандалы? Никогда бы не подумала.

— Понимаешь… Телевизоры у населения в основном старые, ломаются часто. Сегодня одна поломка, завтра другая. Случаются повторы на ремонт. А люди они разные: одни понимают и признают, что поломка другая, другие делают вид, что не понимают. Начинают возмущаться, мол, мастер плохо сделал свою работу. Иногда, бывает, не выдержишь и пошлёшь куда подальше. Кому понравится хамское отношение?

— Ты вспыльчивый?

— Нет, это не про меня. Я вполне уравновешенный и разумный человек. Но это не значит, что я позволю кому-то испытывать моё терпение. Порядочность здесь ни при чём, а доброта уж подавно. Те, кто играет на чувствах, знают, что делают, — наивно ждать от них понимания.

— Ты даёшь людям второй шанс?

— Да, если это не злопыхатели. Иначе можно остаться в одиночестве. К тому же я придерживаюсь принципа: если тебя обокрали, то ты сам в этом виноват.

— Всегда ждёшь от людей подвоха?

— В какой-то мере, да.

— Это неправильно — людям надо верить. Вера изначально предполагает понимание и любовь, а любовь — это жизненная энергия, значит, здоровье: без веры человек чахнет и быстро стареет.

— Но вера в людей и доверие отдельно взятому человеку — это две разные вещи. Разве не так?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты же не станешь доверять незнакомому человеку свои тайны или материальные ценности?!

— Нет, конечно, это же глупо! Я говорю об установке человека, его ожиданиях в отношении других людей. Человек всегда получает то, что ждёт, и не иначе.

Последняя фраза была сказана как-то странно, в воздухе повисла напряжённая пауза. Максим всё понял:

— Слушай, а ты точно на факультете кулинарии училась, а не психологии? — удивлённо спросил Максим, пристально глядя ей в глаза.

Вера расплылась в улыбке:

— Да! На этот счёт можешь не сомневаться!

Она была благодарна Максиму: он не стал ставить ей в укор её увольнение с кондитерской, чего она так боялась; напротив, деликатно и с добрым юмором увёл разговор в сторону, не задев её чувств. Так мог только её отец. Вера прониклась к нему уважением: «Он необычный человек», — подумала она.

— Тебе бывает стыдно за других людей? — спросила Вера.

На мгновение Максим задумался: «Отвечу "да" — может, подумает, что я плаксивый слабак, скажу "нет" — сочтёт циником».

— Да, конечно... Но я уже забыл, когда испытывал его в последний раз. А первый помню живо, как сейчас.

— Когда это было?

— Очень давно, мне тогда было четыре года.

— И ты до сих пор помнишь?! Наверное, это было очень сильное чувство... Расскажешь?!

— Если тебе интересно, почему нет?! Мы тогда жили в маленьком коттеджном посёлке. Мне было два года, когда мы туда переехали. Там прошло моё детство и юность; оттуда меня призвали в армию. Времена были простые. Соседи ходили друг к другу в гости, а соседские мальчишки, как мне тогда казалось, были настоящими друзьями. Рядом жил мальчик на год старше меня, звали его Сергей. В тот день мы играли у него во дворе. Его мама позвала нас в дом: есть пирог. Это был первый раз, когда я заходил к ним. Я как будто попал в музей. Там было всё: персидские ковры на стенах, сервант с мраморными статуэтками и фарфоровой посудой, картины, большие напольные часы... Мы сели в зале, возле дивана, на палас. Тётя Света принесла и поставила рядом с нами тарелку, на которой было четыре одинаковых куска яблочного пирога и две кружки молока. «Вот, вам по два кусочка, — ешьте на здоровье, — сказала тётя Света и ушла.» Я взял кусок пирога и стал есть, продолжая разглядывать комнату. Сергей же не просто ел — он давился с полным ртом и как-то странно смотрел на меня. Я не сразу придал этому значения. Когда я съел кусок пирога и хотел было взять второй, тарелка была уже пуста.

— Он съел кусок твоего пирога?! — удивлённо спросила Вера.

— Да. Представляешь, — ты спокойно ешь, никуда не торопишься, уверенный, что у тебя есть ещё один кусок, опускаешь взгляд, чтобы взять его, и тут ты замечаешь, что тарелка пустая. В этот момент мне стало стыдно... Мне было стыдно смотреть ему в глаза, как будто я, а не он, сделал что-то постыдное. Самое интересное, что его это даже не смутило. Он вёл себя, как будто ничего не произошло.

Всё это время Вера смотрела с широко открытыми глазами:

— Вы вместе росли? — вкрадчиво спросила она.

— Да, — ответил Максим.

— Ничего странного больше за ним не замечал?

— Нет, не волнуйся, — пироги у меня он больше не крал.

Вера засмеялась:

— Ты меня успокоил, а то я уже начала переживать!

Поздно уже, надо ложиться спать. Я тебе в зале постелила, а себе в комнате.

— Хорошо. Ты иди, мне ещё нужно проследить, чтобы в печи прогорели дрова и после закрыть заслонку.

Утро следующего дня Максим проснулся рано, оделся и вышел во двор. Тишина пленила воображение; над лесом узкой полоской горело зарево: рождался день. Всё вокруг искрилось инеем. В воздухе стоял запах мороза и берёзового дыма. Максим направился к машине, под ногами захрустел снег. Обстукивая колёса, он обошёл кругом, открыл водительскую дверь и заглянул внутрь. На душе стало легко.