Белочка

Катя сидела на грязном Казанском вокзале. Мимо нее проходили люди, задевали своими сумками и чемоданами. От них пахло потом и протухшей курицей. Чемодан Кати заменял ей скамью. Её мама взяла такси и отправилась искать шоколадные конфеты, и, если бы  только ей удалось их найти, наверное, случилось бы чудо. Для этого она первым делом взяла такси и велела водителю везти ее в кондитерский, не называя адреса, поскольку в её городе все кондитерские были на пересчет. Таксист мудро решил, что лучшим решением будет увезти ее на Арбат. Для Кати четыре с четвертью часа в отсутствии мамы оказались вечностью. За этот небольшой промежуток времени Катя успела попрощаться с привычной жизнью вокруг. Она наблюдала, как смачно плюются носильщики, покрывая сгустками нечистот и без того оплеванный перрон, как, совершенно забыв про брезгливость, спят уставшие и голодные люди, прямо на полу свернувшись калачиком. У Кати  началась тошнота от смрадного запаха несвежей колбасы и залежавшихся котлет. А когда объявили посадку на поезд, следующий на Кострому, а мама так и не появилась, Катя и вовсе решила, что ей пора самой думать о своем будущем. Мысль о жизни на вокзале среди помятых и прожженных людей словно душила её, удавом всё сильнее сжимая горло. Катя примеряла эту жизнь на себя, словно готовилась к новой для себя роли . А когда объявили, что до отправления поезда осталось 15 минут, неожиданно прибежала запыхавшаяся мама и начала долго извиняться: ‹Не думала, что очередь такая длинная. Зато купила тебе такие конфеты, которые ты любишь – ‹Белочка›.  Ну что ты так вздыхаешь? Сейчас я тебе конфетку дам и ты успокоишься›. Она дала Кате конфету, и та показалась ей невкусной, пресной. Конфета раскрошилась и половина упала на грязный перрон. В сутолоке они суетливо пробирались к своему вагону. И, когда наконец, нашли его, Катю подташнивало, болела голова и она не понимала зачем ей теперь эти конфеты, эта женщина, казавшаяся теперь чужой, непонятной, с неживыми, соломенными от пергидроля волосами, в несвежей одежде, пахнущей потом и протухшей курицей, с золотыми коронками и толстыми обручальным кольцом, исцарапанном временем.