Студенты

Я проснулась оттого, что почувствовала - что-то идет не так.
Сестра говорила что сегодня приедет наша тётка издалека, надо встретить по-человечески. Пора.

Я пошла через всю квартиру, и, надо сказать, это заняло много времени. Я живу в деревянном двухэтажном доме, мгогоквартирном. Унас тут почти лесополоса - исполинские дубы подпирают небо (если смотреть снизу), тонкие березки кокетничают среди сотен тропинок летом и зимой. Жили мы с соседями хоть и в квартирах, но они были поистине огромны. Окна были квадратными снизу и арочными вверху, потолки высокими, закопчеными временем. Через всю эту благодать я брела открыть дверь родственнице, если вдруг не разберется.
Как только я открываю дверь,, я вижу её. Тётя. Она немного рыжая, похожая на сестру.
Она идет в квартиру, даже не посмотрев на меня. "Не очень-то дружелюбно" - думаю я, и закрываю дверь. Подумалось: "надо проверить хорошо ли она закрывается".
Я беру за обе ручки распашной, полностью закрытой на обе створки двери, и она открывается, выдирая замок из своих недр. Одна половинка дверей падает мне на руки.
Выходит соседка в голубом халате со своими четырьмя собаками, надо сказать противная личность. Заводит легкий разговор. Ее будто не смутило, что я пытаюсь поставить сломанную дверь к стене. Три ее собаки, почти еще щенки, подошли к моему щенку и стали обнюхиваться, в то время как наши старые собаки сидели возле наших ног. Я борюсь с дверью, она закатывает глаза при разговоре, щенки знакомятся, собаки скучают, и она выдаёт:
- Вот ваш щенок пристает к моим, угомоните.
Это замечание придало мне сил: "да это ваши псины вошли в мою квартиру, это ваши не воспитанные", и прислонила дверь к стене - вечером разберусь.

Ближе к вечеру я пошла подышать.
Стояло лето. Темнело.
Я легла возле тропинки в траву. Небо начинало зажигать крохотные наметки звезд, в моей груди поселилось тихое торжество.

Мимо меня прошла моя мать, на ней были кислотно-желтые серьги и лимонный длинный плащ.
"Ого, куда это она?" впрочем, куда угодно. Куда могут ходить лекторы университетов, к тому же доктора наук по вечерам? На собрания, конечно. И она ушла.

А на меня в сторону дома двинулась толпа людей. Человек 50-60, все разные, все шли вразброд, перешептываясь и хихикая.
Я подняла руку ладонью к небу, чтобы меня было видно среди маленьких садовых фонариков, которые уже зажглись. Отчасти, чтобы не наступили ненароком.
Я лежу в своей красной безрукавке среди зеленой бархатной травы, люди меня обходят, проводят своей ладонью по моей, здороваясь.
"Студенты" - думаю.
"Так значит они к нам, а маман попозже придет".
Встаю и иду домой - надо же всем чаю налить.

В комнате сидело множество людей: и где они стулья взяли? Кто-то мечтательно смотрел в окно, кто-то разговаривал полушепотом, кто-то грустил. Когда я вошла в комнату, поднялся с дивана мужчина лет 47, он курил папиросу (не фигура речи - папироса), говорил надрывистым, слегка сухим и свистящим голосом:
- Я зачитаю вам Анатолия Борисовича Мариенгофа, друзья.
И начал:
- На каторгу пусть приведет нас дружба,
Закованная в цепи песни.
О день серебрянный,
Наполнив века жбан,
За край переплесни.

Меня всосут водопроводов рты,
Колодези рязанских сел — тебя.
Когда откроются ворота
Наших книг,
Певуче петли ритмов проскрипят.

И будет два пути для поколений:
Как табуны, пройдут покорно строфы
По золотым следам Мариенгофа,
И там, где, оседлав как жеребенка месяц,
Со свистом проскакал Есенин.

Когда мужчина закончил, его глаза были на мокром месте, правда он это скрывал.
Взял папиросы и пошёл с другими, видимо, непризнанными поэтами, покурить о личном.

Пока мужчина читал стихи, я разглядывала гостей.
"Разные" - вот что пришло мне в голову.
Было больше людей за 40, чем молодых. Они принесли с собой тортики, конфетки, печенье. Кто - что. Я вслушалась в разговоры, и их шепоты показались мне подозрительными. Не могу представить, что фанат Мариенгофа и вот эта почтенная старушка у окна - студенты.

Ничего не нашла лучше, чем спросить об этом прямо. Тётечка с сильно обветренным лицом и линзами сантиметра три говорит мне:
- Вы знаете, мы когда-то жили все в этом доме. И у нас традиция: мы время от времени собираемся все здесь.

Я ставлю чайник, и у меня из головы не идет фраза: "мы жили в этом доме".
Мое левое полушарие мозга роет яму: "в каком доме? В этом?"
И следом: "А в этом - это в каком?"
И я понимаю: я живу в частном доме, построенном год назад, площадь которого - 32 квадрата. В каком, вот в этом доме?
Я живу в маленькой холупке, а они все - мертвы.
И все эти тортики - их помин.

И я просыпаюсь.

По некоторым данным, под нами жесткий слой земли в 200 километров вниз. Задумывались когда-нибудь, сколько костей разных этох под вами?