Щетка. Олень. Колодец

День не день и ночь не ночь, сердце навыворот без них. Не могу существовать так же будто в руках они у меня. Их нет и я чувствую всем своим нутром – они то что мне нужно.
Сегодня Ивана Купала, точнее праздник будет только завтра, но прямо сейчас мой момент истины. Я стою около старого колодца, что в лесу. Он раньше стоял в нашей деревне, но народу поубавилось, и люди стали жаться друг к дружке сильнее и ближе, будто на землю погружаются сумерки, мрак давит на людей своей пустотой и страх заставляет их дать друг другу руку. Так или иначе колодец остался, деревенская окраина теперь ближе к центру человеческого жилья, лес захватил свободную опустевшую территорию. И вот он я. Без трех минут полночь. Я чувствую это всем сердцем. Без трех или без тридцати трех это не столь важно, важно не бояться. Мне нужно всего-то три раза постучать по колодцу и три раза загадать своё самое заветное желание, как можно более кратко и ёмко. И когда я почувствовал что если еще секунду постою вот так вот в тишине во мраке – просто убегу от страха. И я решил что пора. Постучал – желаю быть лучшим музыкантом на гуслях, постучал – желаю быть самым лучшим музыкантом на гуслях, постучал – желаю быть самым лучшим музыкантом на гуслях. Проговорил скороговоркой третий раз.
Стою.
Думаю, ну все, сейчас закрутится, завертится.
Стою.
И ничего не происходит.
Все тот же лес немного волнуется от ветра, в душу мою, в глаза, в руки, через ноги, заходит темнота. Кажется будто я немного ослеп. Кажется ухнула сова. «Ну я дурак. В сказки верю. Как же, придет волшебный олень ударит копытом и мечта твоя сбудется. Идиот.» Я обнял себя за плечи, было немного забко, от потерянной надежды еще сильнее холодило в душе. Будто маленький кусочек сердца отрезали, а взамен засунули кусочек льда. Немного подташнивало. Это от страха.
Впереди я увидел неясно глаза будто. Голос зазвучал в моей голове, он был похож на мои мысли, но они не были моими, это я чувствовал очень отчетливо. Голос сказал «ну чисти.» Я немного опешил. «Что чистить, откуда приказ? Я сам это выдумал? Я не мог такое выдумать. Надо бежать. Как же страшно. Где олень? Где чертов волшебный олень?» В голове «я тут.» В моей голове настала пауза. Будто в моем мозгу отпечаталась картинка темного леса, и я ее просто наблюдал. И так с секунду. Я догадался спросить так же мысленно «кто тут?» В голове «чертов волшебный олень. Копыта мне чисти». Я «зачем? Ты же должен стукнуть копытом». Внутри головы «с чего ты это взял наивный? Чтоб исполнилось твое желание надо мне копыта почистить. Волшебный-то не я, а копыта мои. Почистишь щеткой, что коней чешут - будет тебе загаданное. Не послушаешься проклят останешься.»
И пустота.
Я остался один возле колодца, дрожа. Мои руки и ноги вздрагивали, вокруг была кромешная уже темнота, луна не светила ни капельки. На поселок шел целый рой туч. Я наконец понял те слова что звучали у меня в голове – мне нужно добыть щетку из конюшни иначе я труп. Конюшня на счастье у нас одна была. Я почему-то был уверен что то что звучало у меня в голове было правдой и отражало суть моего положения. А еще я был абсолютно уверен что это существо с копытами, кем бы оно ни было подождет меня тут пока я сбегаю на конюшню.
«Сбегаю»
Меня впереди ждет не марафон на бега, но опасное предприятие. Конюх наш ночует в конюшне с лошадьми летом, на зиму переходит конечно в свою лачугу, но сейчас было именно лето, стояли теплые ночи. А я дрожал. Отчаянно дрожал всем телом, но шел, туда, навстречу конюху, который спит как кошка. Я шел полем и падал, вставал, отряхивался, разбил колено в кровь, ушиб локоть и лоб. Вокруг не было достаточно света чтобы рассмотреть дорогу впереди, а она была изрыта буераками. Когда вдали наконец показалась конюшня я понял насколько в неприглядном положении я оказался. Конюх был под два метра ростом, и ел целую курицу за раз. Если бы мне не сказали что он конюх, я бы подумал что он кузнец. Спал он с лошадьми оттого что кто-то ночью повадился ходить на конюшни в начале лета. Толь хотели украсть, то ли еще с какими намерениями, но ни один конь не пострадал. Но конюху это не понравилось. Он каждый день выбегал ночью на шорох, потом и вовсе стал спать прямо на рабочем месте. «Мне всего-то щетка нужна. Ну не убьет же он за щетку. Не дури, бояться поздно. Быть проклятым тоже не сахар.В конце концо поколотит, и что с того? Ушибы заживут, а проклятие это навсегда». Я подошел еле дыша к стойлам. Конь спит. Так, а где хранятся эти щетки? Что-то я ни одной не вижу. Пришлось заходить через вход. Подо мной скрипнула дощечка, черт её дери. «Ну зачем, не сейчас». Конюх встрепенулся. Я присел, чтобы меня не было видно из-за стойл. Конюх сел на постели в конце загона и стал вглядываться в темноту. Но этого оказалось ему не достаточно, он покряхтел, встал, размял свои громадные руки и пошел навстречу мне. Сердце уже полностью заменилось на глыбу льда и ужасно холодило внутри. Я старался не дышать, но чем больше я старался тем менее удачно это выходило. Я закрыл глаза в надежде немного успокоится от этого, но когда я их открыл на меня смотрел конюх. Как он нашел меня в темноте я не знаю, но только здесь меня отпустил страх. Теперь я его не чувствовал, его не было возле меня, во мне, было только намерение заполучить щетку и убежать. Ну конечно он стал меня бить. Приговаривая что это я весь май ходил к его конюшне. Он повалил меня на пол, бил меня по лицу, по ребрам, по ногам. Было больно, я пытался закрыть лицо руками и в этот момент пытался хотя бы угадать где может лежать чертова щетка. Конюх в темноте промазал и ударил стойку, конь заржал, поднял шум, остальные кони ему вторили, конюх держался за ногу. Я из последних сил пополз в направлении его постели к другому концу конюшни, воспользовавшись всеобщим гвалтом. Он кажется потерял меня, а я нащупал его постель и рядом на тумбочке нащупал искомый предмет. Теперь надо было назад. И бежать. Мы разминулись с ним на несколько секунд, но он все же пнул меня по ребрам еще раз, напоследок. Я выбрался из конюшни, чувствуя кожей что преследователь уже за моей спиной, Уши оттянулись назад, толи от страха, то ли сигнализировали о том что «сзади враг, будь осторожен». И тут страх снова меня нагнал. Он появился снова, из пустоты, из ничего, из меня. Охватил меня полностью, заставляя ноги бежать как никогда раньше.
И я побежал.
Я бежал пока в боку боль стала настолько невыносимой, что я перестал дышать воздухом, я стал его пить. Ну вот и колодец. Я сел возле него, облокотился, и сейчас этот темный лес еще недавно нагонявший на меня жуть показался умиротворяющим и таким родным, уютным. Ноги отнимались. Я не мог встать, даже если бы очень захотел. Я сидел пока мое дыхание не пришло в норму. Тогда в голове появилось «чисти». Передо мной было смутное очертание копыта. Остальное вроде и было, а вроде и нет. Силуэт угадывался, но если посмотреть поближе, там была пустота. Я начал чистить, руки у меня не поднимались толком, я не мог их держать дольше двух секунд. И все же я справился. В голове «готово».
Утро застало меня все у того же колодца. Тело ломило так, что я не мог пошевелиться. Я снова провалился в сон.
Меня разбудил холод. Мне было холодно, будто в ледовом царстве. На сей раз я нашел в себе силы встать на ноги. Добрел до своей хаты. Сидя за столом я думал – ну ушибы же настоящие, конюх знатно меня отметелил прошлой ночью. А олень? Он был настоящим? Щетки увы нигде не было. Голова моя не производила особо мыслей, ибо после такого шока, страха, потом опять шока, потом опять страха, она видимо устала. Спал я беспокойно, мне все снилось будто меня снова бьют. Били судьи, бог, черти, кузина, кони, даже соседские дети. Проснулся я тем не менее с хорошим настроением, и даже надоедливые мухи, что бьются в стекло делая какой-то белый шум так отчаянно меня раздражавший всегда, сегодня меня не беспокоили. У моего злейшего врага есть старые гусли. Ну, то есть это парень с восточной части деревни, всегда меня задирал. Вот сегодня предложу ему сразиться на гуслях. Кто лучше сыграет тот и щелбана другому дает. При всех.
И парень тот согласился. Он ведь знал что я играть не умею. А он немного играл каждый день да и стало неплохо выходить у него, хоть и гусли были дедовские, сильно потертые, даже с трещиной с обратной стороны. Но сегодня – мой день. Я сам не знаю как это получалось, пальцы просто перебирали те струны которые нужно было перебирать. Я откуда-то это знал. Знал какую именно струну зажимать, какую дернуть. Пальцы впрочем плохо меня слушались, но я попробовал ни о чем не думать, а просто слушать звук, навроде отстранится. И звук пошел. Пошел так весело и заливисто, что казалось только пальцев моих ему и не хватало чтоб вырваться в этот мир.