Зарисовки в метро 29. Оксана зевнула

Оксана в ту ночь не выспалась. Виной тому был Олег — или тот, кто представился этим благородным именем. «Не буду же при первом свидании паспорт спрашивать», — усмехнулась она про себя, сидя в полупустом вагоне метро на утренней зловещей ветке. Что ж, каким бы ни было его имя, в постели он был безупречен. Чуткий, немногословный, с сильными руками — он казался ясновидящим, угадывающим каждую стыдливую фантазию женщины, воспитанной в лучших традициях пуританского лицемерия.

Их отношения были образцом современного минимализма: минимум романтики, ноль обязательств, но максимум той самой животной, продуктивной страсти. Оксана позволяла себе эти редкие встречи на своей территории, наслаждаясь полным контролем. Она даже могла притвориться слегка робкой — исключительно для того, чтобы мужчина почувствовал власть, которой на самом деле не было. Увлекательная игра, качественный секс, взаимное удовлетворение. Идеальная формула.

Но утро, как известно, вечера мудренее. А точнее — банальнее и физиологичнее. Усталость накрыла её волной. Оксана начала зевать. Сначала культурно, прикрываясь ладонью, потом — всё чаще и отчаяннее. Инспираторные фазы между зевками сокращались, превращаясь в судорожные вздохи. На глазах выступили слёзы — не эмоциональные, а чисто рефлекторные, что придавало процессу особый, слегка нелепый пафос.

И вот кульминация: в попытке растянуть мышцы лица до предела она забыла закрыть рот и издала звук, средний между вздохом блаженства и скулёжом щенка. В этот самый миг что-то хрустнуло. Изящно.

Контроль, так тщательно выстраиваемый ею всю ночь и всю жизнь, был бесповоротно утрачен. Челюсть свело болезненным спазмом, заставившим её застыть в гримасе немого крика. Её взгляд, ещё минуту назад блуждавший в сладостных воспоминаниях, упёрся в единственную доступную точку фокусировки: в лицо толстого мужчины с внушительной бородавкой на носу. Они уставились друг на друга в немой сцене, достойной абсурдистской пьесы: она — с разинутым в немом крике ртом, он — перестав почесывать свою бородавку от изумления.

Возвышенные мысли о «продуктивной ночи» испарились без следа. В голове, предательски и иронично, всплыли строки Карамзина, словно подводя итог всей человеческой комедии: «Надежда с первою, с другой боязнь дана…»

Надежда на новую встречу с Олегом? Да. Боязнь, что челюсть так и не срастётся? В данный момент — определённо. Спазм начал медленно отпускать, щёки обмякли. Стало легко. Но очень уж смешно. Печально,