Точка зрения аэроплана. Статьи о кино

   

                * * *   

          Как это и было принято во время оно у честных советских граждан, сначала я должен признаться, в том что фильм иранского режиссера Джафара Панахи "Простая случайность", ставший победителем 78го Каннского кинофестиваля, я еще не смотрел, в прокате его еще нет. В доступной рядовому россиянину сети можно найти краткое содержание новой ленты и несколько кадров, по которым сразу узнается рука мастера, большого художника, создавшего очередную эпическую драму, рассказ о путешествии людей по дорогам своей страны, вероятно, все-таки в поисках счастья. 
          Фильм запрещен к прокату в РФ "по неясным причинам" и я не стал бы высказываться об этом, пока еще не рядовом, пока еще исключительном случае, если бы буквально вчера не застрял перед экраном компьютера в размышлении, о том что же посмотреть новенького, нашумевший в свое время "Титаник", или "Дорогих товарищей" Андрона Кончаловского. Конечно, прежде чем рассказывать о фильме следует узнать его историю, лучше понять фабулу и просто его посмотреть. Поэтому, моя статья в любом случае получится не столько о фильме, сколько о проблемах  художественной критики
          В.Г. Белинский читал от корки до корки все что брался анализировать, пересказывая события известных и малоизвестных литературных произведений, раскрывая характеры главных героев, он в высшей степени внимательно следил за новинками и новостями.  В.А. Фаворский в небольшой книге для детей "Рассказы художника гравера" разъясняет пластический образ хрестоматийно известных художественных произведений, уже существующих в тираже: например, Таня Ларина. с точки зрения этого художника книги, живет в единстве с русской природой, характером места и пейзажа, тогда как Онегин с его дендизмом и франтовством, с окружающей средой спорит, также противодействует пространству черный силуэт его фрака, плаща, цилиндра и тросточки. Эта публицистика не просто знакомит нас с новостями и разъясняет образность, обращаясь к самому широкому кругу читателей, она приучает его к чтению, а не чтиву и определяет принципы собственной работы, которые также являются примером.   
          Как(?) рассказать о произведения искусства, которых массовый зритель увидеть просто не может? На первый взгляд, кажется, ничего страшного. Литературная задача в общем остается прежней: познакомить читателя с чем-то чего он не еще знает, в отличие от критика, которому все известно... Правда появляется опасность безнаказанности в некоторых эффектах, свойственных более художественной литературе, чем публицистике, например, становятся возможны оценки с предвзятой точки зрения, политической, злободневной, вообще появляется соблазн юмористического отношения к делу.
          Одна из статей в Дзене, притворяясь дифирамбом известному и только что увенчанному лаврами режиссеру, подробно рассказывает сюжетную линию кинокартины, как будто не замечая, что драматический конфликт мельчает в простоватом изложении. Красноречивое название статьи выглядит уже неприлично: "Стоит ли смотреть фильм "Простая случайность" от иранского режиссера? - гласит, выделенное шрифтом предложение не беспокоиться из-за решений нашей цензуры - фильм из Ирана можно и не смотреть.
          Но эти решения цензоров касаются не только самого режиссера и его последней работы, они касаются нас всех, нам почему-то не рекомендуют смотреть этот фильм. В результате, именно эта лента, конечно, станет притчей во языцех, а ее сюжет, достаточно сложный, с непростым переплетением линий жизни и судьбы, будет известен в десятке различных переложений. Оценка фильма, при общем одобрительном гуле, (Золотая пальмовая ветвь, все же, престиж...) также оказывается разной: от прозрачного намека на то что фильм из Ирана - ерунда, до сдержанной дани уважения сложности драматургии. В этой связи, становится интересна и  история самого режиссера, которому на Родине, в Иране, давно пытаются запретить работать. Об этом пишут и говорят все. У гонителей ленты, которые как всегда игнорируют сам феномен общественного мнения, не собираясь ничего никому объяснять, остается надежда на то, что политические события в Иране перекроют по актуальности и значимости новость об очередном иранском фильме. Действительно, сколько в последнее время новостей, сколько событий. К слову сказать, нам и здесь предложили бы кота в мешке, но эта глупость была бы уже слишком очевидной. Сами события таковы, что напрашивается совсем другая пословица: "Шила в мешке не утаишь!" и, видимо, все дело именно в этом.
 


                * * * 

          "На Западном фронте без перемен" 1930. Американская экранизация одноименного романа Эриха Мария Ремарка. Режиссер: Льюис Майлстоун. Музыка: Хайнц Ремхильд, Сэм Перри. По версии Американского института кино картина занимает 7е место в списке лучших эпических фильмов.
          Контраст грохота орудий в батальных сценах с тишиной пустых комнат, оставленных людьми, наводит зрителя на простую мысль о нелепости громоподобных речей и громких слов. Патриотическая речь школьного учителя в начале фильма сменяется тишиной общего плана армейского плаца. А заканчивается фильм разговором двух солдат, один из которых уже убит и больше не может ничего рассказать. Выстрел снайпера обрывает жизнь второго солдата и мы видим панораму кладбища, дальний план, в котором растворяются тени, уходящих в никуда молодых людей. Конец.
          В ноябре 1930 года на церемонии вручения премии "Оскар" кинокартина получила две статуэтки в номинации "Лучший фильм" и "Лучший режиссер". Батальные сцены снимали на Ирвин Ранчо в Калифорнии, в них было задействовано более 2000 солдат. Это был первый звуковой фильм, использующий гигантский передвижной кран с камерой и один из первых звуковых фильмов, где использовали подвижные камеры. Нацисты запретили демонстрацию фильма в Германии и союзных странах. На что Ремарк ответил известной статьей "Тенденциозны ли мои книги?"(1930-1932гг.) 


                * * * 

          Что бы мы не думали обо всей этой истории, безусловно верно, что чрезмерное потребление алкоголя вредит всему: уму, сердцу, поджелудочной железе.  С точки зрения ответственности человека за происходящее здесь и сейчас, история должна бы научить нас большему уважению к своим скрижалям и большей самостоятельности в поступках.
          Конечно, у взрослого человека слишком мало времени, чтобы тратить его на исторические поэмы, ни бабушки, ни дедушки, с их блинами и оладьями, не выручат нас, когда нам самим придется отвечать на вопрос: где вы были с восьми до одиннадцати? События 1956 года, таким образом, не могут быть оправданием беспрецедентного варварства наших дней. Но, как-то слишком легко я хочу расправиться с проблемой настоящего и прошедшего времени. История повторяется. Конечно, она (история) - не сонник для ударников пятилетки, а то мало ли что она нам предскажет, напророчит и напишет на лбу. Наш общий исторический опыт вращается вокруг нескольких известных тем и сюжетов: война, революция, становление государства российского. Анализ этого опыта выявляет существенные проблемы: драму человека в созидающемся новом обществе или в разрушающемся фамильном имении, выясняются принципиальные выводы, они в свою очередь подтверждают наши собственные догадки и прозрения о природе искусства. Но каждый серьезный фильм - это открытие нового горизонта, неизвестного нам пространства, в котором мы узнаем собственные проблемы и знакомую нам жизнь. Такие фильмы переворачивают привычный ход вещей и событий, приковывают к себе наше внимание.
          Фильм Иштвана Сабо, "Вкус солнечного света" рассказывает, о том как история 20го века, повторяясь в судьбах героев на протяжении нескольких поколений, буквально, ломает жизнь людей, возвращая на место и "на круги своя" все, что мы с вами хотели бы переменить к лучшему и уничтожая все, что мы стремимся сберечь. В результате первой мировой войны, рухнула Австро-Венгрия с ее табелью о рангах и культурностью, фашизм уничтожил возникшую на ее месте республику, пройдя через немыслимые испытания, герои фильма увидели, как был уничтожен нацистский "новый порядок" и ему на смену пришел порядок новейший, сталинский. Повторение истории в поступках людей становится навязчивым состоянием зрителя, мы открываем историю как безысходность. Эпическое повествование, воспринимается как навязчивый, чуть ли не механический повтор известных тем и сюжетов, и все-таки, это фильм о мужестве, чести и недопустимости соглашательства с "общей судьбой вещей". В финале фильма, когда из дома вынесены уже все, когда-то любимые вещи, предметы старины, картины и старые фотографии и солнечный свет льется в окно, не встречая никаких препятствий, что же выясняется? Выясняется, что сапог сумасшедшего генералиссимуса, как прежде сапожки кайзера, все также пытается заслонить солнце и продиктовать людям непоправимые глупости. Так становится понятен смысл названия фильма и образ, лежащий в его основе. Прадед героя создал ликер и назвал его "Вкус солнечного света", он торговал им и был вполне счастлив, пока тень смерти не закрыла его глаза в результате трагического несчастного случая. Сын его сделал карьеру юриста в Вене, так началась история... 
          Пересказывать краткое содержание бывает весьма интересно и увлекательно, но читатель сам должен сам найти время на знакомство с этой кинокартиной и тогда уже он сможет понять его персонажей, героев и авторов. Насколько это вообще возможно по кинофильму. Это история о людях, а не идеях или баталиях. Известный упрек школьникам, не уделяющим должного внимания истории войн, народов и революций, конечно, можно предъявить любому участнику большого исторического процесса. История 20го века поставила целый ряд вопросов: и о недопустимости излишней психологизации наших поступков, и о кошмарных последствиях игнорирования личных интересов каждого, любого, не обязательно значительного или выдающегося человека. Воз и ныне там... если смотреть на те же большие и исторические процессы, но фильмы смотрят конкретные люди с их собственным историями.