Кризис. Махровый рудимент памяти

#ФилософскаяЛирика #ПоискСмысла #ЛитературноеРазмышление #Самоанализ

Дом.
А что это на самом деле?
Я каждый раз успокаиваю свой огонь и ярость, убеждая себя, что дом — это я и то, где я. И что нет обмана слаще, чем воспоминания, которые не имеют никакого отношения к сегодняшней действительности.
Блаженный рудимент памяти.
Но если нет той вкусной каши в деревне у бабушки и нет больше того теплого, махрового чувства принадлежности к чему-то, это стоит создать.
Просто же.
Или перестать себя обманывать.
Повзрослеть и отделить свое нутро от приросшей скорлупы ассоциаций.
Действие, а не ностальгирующее томление.
Сепарация, доступная не каждому.
Надоедливая погоня за «родным», в которой проиграна реальность.
Попытка воссоздать всё из пепла такая же жалкая, как перебежнические странствия.
И здесь не так, и тут не то.
Но возвращаться — ни за что!
Повторяя словно мантру, уверовавши, жизнь проносилась игривой издёвкой под благим намерением, с попутной трещащей на фоне дискуссией: я ищу дом или я ищу себя?
Страна за республикой, город за деревней, тысячи людей, судеб, встреч и ситуаций.
Да, опыт — бесценный, с благодарностью.
Но где реальность?
Это пограничное состояние между планами в будущем и хрупкими осколками воспоминаний о прошлом ловко возвело темницу вокруг «здесь и сейчас», не дав укорениться в моменте.
Дереализация — как побег из собственной слепленной тюрьмы безумия.
Отрешённое единение с природой, без единой сопутствующей души в самых отдалённых уголках мира, стало нирваной в дзене аскетизма.
Точёный ритм слов и действий в суете дней.
Благой путь равновесия в каждой ситуации сулил неведомую мощь, вещая о готовности.
Глубоко укоренив свою натуру силой, жажда перевоплощения взяла верх.
И я нырнула в вереницу странных совпадений.
Ещё курьёзнее: без доли страха сметались логические «нет» перед интуитивным «да».
Грубела упёртость, заигрывая с отталкивающим чувством пути наперекор себе.
Опухая от желчи недовольства, тело тащилось к цели, не понимая вектора.
Ведомое знаками свыше, оно обменивало всё, чем дорожило до, во имя приближения к главному.
Отчаянно запал растрачивал себя буквально в каждом шаге.
Словно утягиваемое ко дну, радость дня мелькала всё реже, еле просачиваясь сквозь толщу неудач.
Без единого ориентирующего флага, в глубоко заблудшем эпизоде, мозг чернильно отрицал происходящее, где даже самые счастливые моменты жизни всплывали бугром бродяжничества и пустой тратой времени.
Ничто не отвлекало дни от сожжений без счёта.
Все эти травмы, которые бережно были подштопаны и замурованы временем, вдруг, разорвавшись, кровоточили, показав глубину несчастья.
Я оказалась словно застигнута врасплох от встречи с главным героем, о котором мечтала.
Не отражением, а настоящим.
Без мешуры взглянула на состав.
От ужаса оглушающей пустоты ползла по стенам, уподобляясь то беспорядочным связям, то разрушительным импульсам, то самовольному заточению и наказанию вдали от всех, не подпуская рук помощи.
Внутриутробная схватка за право жить.
Выдернутая наизнанку самоценность под изнуряющей торговлей с дьяволом, домогаемая спорами, что хорошо и плохо.
Вид всех пульсирующих шрамированных артерий заставлял усомниться в верности своих же действий.
Истощённым сорняком продолжала виться лишь упёртая интуиция, сковывая дряхлые потуги рутины.
Какая-то глобальная промывка мозгов, о которой я кричала с самого первого дня в этом месте, достигла своего апогея.
Протянутый жизнью кнут самоистязаний врос прочно меж ладоней.
Непоколебимо, ежечасно, он рассекал нутро, копаясь, ища сокровище во тьме.
И, задержав последний раз дыхание, плеть расчленила свет извне.