Лезгинскае сказки. 16

========
      Из проекта Самоглядное Зеркало, Самогляд Родаруса. Энциклопедия сказок Русского мира, сказок народов России, сказок родственных народов. Здесь приведены 16 лезгинских сказок.
============
     Лезгины являются одним из древнейших народов Дагестана. Они проживают на юге Дагестана и на северо-востоке Азербайджана.
     Занимаются они земледелием, садоводством и животноводством.
     Есть своя национальная интеллигенция, которая воспитана на развитой национальной художественной литературе. Свои сказки сказочники передают с использованием театрализованных представлений.
     В фольклоре есть эпические сюжеты, лирические персонажи, сказки, предания, легенды, пословицы, поговорки.
===============
------
Гунзари
…
     Был, не был один хан. У хана был сын. Хан говорил ему:
     — Расти, мой сын, а когда вырастешь, я женю тебя на Гунзари
     — Сын хана вырос, и в дом привели невесту
     — Здравствуй, Гунзари! — обрадовался сын хана. — Почему ты не приходила к нам раньше?
     Девушка ответила:
     — Я не Гунзари, я — Халун. Сын хана огорчился и сказал:
     — Отец, ты говорил, что женишь меня на Гунзари, а не на Халун.
     —Я забавлял тебя сказкой, — отвечал отец. — Гунзари — это то, чего нельзя достичь. Она молода и прекрасна, она уже тысячу лет правит в своём ханстве, но увидеть её нельзя. Забудь о ней, и пусть женой твоей будет Халун.
     Но сын хана так долго мечтал о Гунзари, что ни о ком другом не мог и думать. Тогда визир хана, который полюбил Халун, сказал:
     — Великий хан! Твой сын только изведётся от тоски, если всё время будет думать о Гунзари. Лучше отпусти меня с ним, и я помогу ему найти Гунзари.
     Много ли, мало ли ехали сын хана и его везир, но только проехали они вершинный аул — такой, как Тануси, проехали низкий аул—такой, как Харахи, объехали горы и попали в чужой аул — такой, как Заи, перебрались через реки Ин и Дин,
     долго ехали лесом и очутились на берегу молочного озера.
     — Не может быть, чтобы такое озеро было без диковинок, — сказал везир. — Давай спрячемся!
     Молодой хан и везир спрятались в кустах и увидели, что к озеру прилетели три птицы. Они сбросили свои одежды, превратились в прекрасных девушек и вошли в воду. Только одна из птиц всё ещё оставалась на берегу.
     — Почему ты не идёшь в озеро, Гунзари? — спросили девушки.
     — Разве для того вы сменили птичий язык на человечий, чтобы называть мое имя? — рассердилась Гунзари. — Не будет теперь мне воли в этом озере.
     Она скинула птичьи одежды, и от её красоты всё вокруг засияло, будто лучи света пробились сквозь лесную чащу.
     Сын хана вышел из кустов и взял одежды. Гунзари испугалась:
     — Ну вот, — говорит, — кончилась моя воля!
     Сколько она ни просила молодого хана, чтобы он вернул её одежду, юноша не соглашался. — Не отдам, — говорит, — пока не скажешь, что станешь моей женой.
     — Хорошо, — говорит Гунзари, — пусть так и будет! Только отпусти меня до новой луны в моё ханство, — пусть там выберут себе другую Гунзари.
     Сын хана отдал Гунзари птичьи одежды, и он; улетела.
     Вернувшись домой, он рассказал обо всём отцу, а когда наступили дни новой луны, стал снова готовиться в путь.
     Хан дал сыну в спутники везира, а Халун, узнав, куда собрался молодой хан, дала везиру сонную иголку.
     Сын хана и везир проехали вершинный аул, миновали низинный аул и очутились у молочного озера.
     Тут везир незаметно воткнул иголку в одежду своего спутника, и молодой хан уснул.
     Гунзари прилетела к озеру и сказала везиру, чтобы он разбудил молодого хана. Везир позвал своего господина, но он не проснулся. Гунзари поплескалась с подругами в молочном озере и снова сказала везиру, чтобы он разбудил молодого хана. Везир стал будить своего господина, но он не проснулся.
     — Что ж, — опечалилась Гунзари, — скажи своему господину, чтобы он одел траурные одежды, — он не увидит меня больше. А когда он вернётся к отцу, пусть изрубит верёвку и дверь в своём доме.
     Гунзари улетела, а везир вытащил иголку из одежд своего господина, и молодой хан проснулся.
     — Прилетала ли Гунзари? — спросил он.
     — Прилетала, но не могла тебя разбудить, — ответил везир.
     — Что же сказала Гунзари? — спросил хан.
     — Она сказала, чтобы ты одел траурные одежды, потому что ты её больше не увидишь.
     — А не сказала ли ещё чего-нибудь Гунзари? — спросил хан.
     — Она сказала, чтобы ты изрубил верёвку и дверь в своём доме.
     Тогда молодой хан вынул свой меч и сказал:
     — Это ты — дверь в моём доме! И зарубил везира мечом. Дома он сказал Халун:
     — Это ты — верёвка в моем доме! И тоже зарубил её мечом.
     Когда сын хана рассказал отцу всё, что случилось, отец сказал:
     — Значит не судьба тебе была добыть Гунзари. * Забудь о ней, сын мой!
     Но сын хана не мог забыть Гунзари и снова отправился в путь. На этот раз он не взял в спутники никого из везиров отца, а взял своего лучшего друга.
     Много ли, мало ли ехали сын ханами его друг, но только пришлось им ехать ещё дальше, чем за реки Ин и Дин, а молочного озера нигде не было. За далёкими горами они нашли простой дом, а в кунацкой этого дома — пищу и питьё для гостей и постели для уставших, — людей в этом доме не было.
     — Что ж, - говорит сын хана, — дом как дом, — видно, нет больше чудес на свете! Хозяин ушёл, с нами его уважение к гостям. Скажем спасибо хозяину.
     Сын хана и его друг поужинали и легли спать. Друг хана был настоящий друг, и он только лишь прикрыл веки, но не спал. В полночь он услышал, как в соседней комнате скрипнули навесы и дверь сказала стене:
     — Мы сегодня не одни, отец?
     — Да, дочь моя, у нас гости — молодой хан со воим другом.
     — А куда они едут? — спросила дверь.
     — Они ищут то, чего нельзя найти. Это Гунзари, которая живёт уже тысячу лет и никогда не стареет.
     — Гунзари — это посуда, отец, из неё пьют.
     — Нет, дочь моя, Гунзари — это девушка.
     — А нельзя ли помочь им найти Гунзари?
     — Можно, дочь моя, но нужно быть героем. У нашей горы нужно взять с конём подъём, который никак нельзя одолеть верхом, и спуститься к морю, по спуску, по которому не сойти верхом. На берегу моря нужно взять под скалой плеть и сделать дорогу в воде. Только этой дорогой и можно пройти к унзари.
     — А почему бы не сказать гостям об этой дороге, отец?
     — Кто скажет, дочь моя, тот высохнет, как дерево, и отвердеет, как камень.
     Дверь вздохнула и прошептала:
     — Пусть тогда никто ничего не говорит, отец. Друг молодого хана послушал ещё немного, но в соседней комнате было уже тихо
     Наутро он спросил сына хана:
     — Не был ли у нас. кто ночью, не случилось ли чего?
     — Нет, — отвечает сын хана, — я спал, как и ты.
     Ничего не случилось.
     Сын хана и его друг поели и отправились в путь. Когда они подъехали к горе, сын хана удивился её крутизне, а его друг сказал:
     — А почему бы нам не одолеть эту гору? Он слез с коня, взялся за его хвост и так пошёл в гору. Сын хана засмеялся и тоже стал подыматься за своим конём. С вершины горы они увидели море. Тут друзья взяли коней под узды и спустились с горы и не верхом, и не пешими. Под скалой. друг хана нашел кнут и ударил им по воде. Море расступилось, и друзья поехали по дороге, которая вела к Гунзари.
     В её ханстве всё было чёрным и мёртвым, словно здесь был пожар. Но как только сын хана увидел Гунзари и обнял её, всё вокруг посветлело и превратилось в цветущий край с обильными полями и богатыми городами.
     Гунзари радостно встретила своего суженого, и весь народ радовался вместе с нею.
     Сын хана посадил Гунзари на своего коня и повёз её в своё ханство. Когда они одолели гору, не имеющую подъёма и спуска, и очутились у дома с говорящими стенами, в кунацкой их ждали пища и питьё для гостей и постели для уставших.
     В полночь, когда все заснули, друг молодого хана снова услышал скрип двери и разговор её со стеной.
     — Мы сегодня не одни, отец?
     — Да, дочь моя, у нас гости — молодой хан с Гунзари.
     — Ты говорил, что Гунзари — это то, чего и достичь нельзя.
     — Пусть он и достиг, всё равно жизнь хана не долга.
     — Почему же, отец?
     — Молодой хан едет на одном коне с Гунзари. Когда он станет подъезжать к своему ханству, отец выведет другого коня, — этот конь и убьёт молодого хана.
     — А нельзя ли спасти его, отец?
     — Нельзя, дочь моя. Если даже он спасётся, в полночь в день свадьбы явится змей-аждаха и погубит молодого хана и Гунзари.
     — А почему не сказать об этом гостям, отец?
     — Кто скажет, дочь моя, тот высохнет, как дерево, и отвердеет, как камень.
     Наутро друг хана спросил:
     — Не был ли у нас кто этой ночью, не случилось ли что?
     — Я спал с думой о Гунзари, — ответил молодой хан. -Она тут, — что же ещё могло случиться?
     Гунзари, сын хана и его друг снова тронулись в путь. Много ли они ехали или мало, но только с Гунзари сын чана мог ехать всю жизнь. Когда они показались, наконец, у застав своего ханства, все обрадовались, а старый хан велел конюху привести самого лучшего коня, чтобы сын с почётом ехал домой.
     Только молодой хан хотел сесть на коня, как его друг выхватил меч и рассёк коня.
     Старый хан рассердился и хотел тут же казнить друга своего сына, но сын сказал:
     — Простим моего друга ради Гунзари!
     Хан простил, но приказал, чтобы прощённый ушёл из его ханства.
     Юноша не ушёл, а укрылся во дворце хана. В день свадьбы он пробрался в комнату молодого хана и спрятался за пологом.
     В полночь, когда сын хана и Гунзари заснули, явился змей-аждаха. Друг молодого хана выхватил меч и отрубил голову аждахи. Тело его он спрятал за полог, а следы в комнате вытер. Только на щеке Гунзари осталась капелька крови. Юноша Не знал, как незаметно смыть эту каплю и слизнул языком.
     Тут молодой хан проснулся, подумал, что его друг целует Гунзари, и схватил меч.- Юноша успел убежать из дома и спрятался в конюшне.
     Утром жена конюха пришла к своему мужу, увидела друга молодого хана и испугалась.
     — Уходи, — сказала она, — ты впал в немилость хана, и он казнит всех, кто тебя укрывал.
     Лучше казнь за дружбу, чем жизнь за трусость, — сказал конюх.
     — Пусть будет так, — сказала жена конюха, — но мне не понять непонятное, джигит, — расскажи, почему ты зарубил коня своего друга?
     Друг молодого хана рассказал и почувствовал, то его тело начинает сохнуть, как дерево, и твердеть, как камень.
     Конюх закричал:
     — Зовите сына хана! Друг его не изменил в дружбе.
     Прибежал сын хана, прибежала Гунзари, прибежал старый хан. Сын хана узнал, что друг спас его, убив коня. Сердце его смягчилось, но глаза не могли забыть, как друг касался губами щеки Гунзари.
     Тогда друг рассказал, как он узнал тайну в комнате с говорящими стенами и как он убил аждаху, узнав эту тайну.
     Когда он рассказал о комнате, он окаменел от ног до пояса, а когда рассказал об аждахе, окаменел до волос на голове.
     Сын хана и Гунзари долго горевали о своём верном друге, но как ни сокрушались, ничего сделать не могли.
     Прошло время, у Гунзари родился сын, а она всё не забывала верного друга своего мужа. Однажды ей приснилось, что она, молодой хан и их сын очутились в доме перед горой у границ в её ханство. В полночь она услышала, как скрипнули навесы, и дверь сказала стене:
     — Мы сегодня не одни, отец?
     — Да, дочь моя, у нас гости, — молодой хан со своей женой и сыном.
     — А почему нет с ними друга хана?
     — Он рассказал о том, что слышал у нас, и высох, как дерево, и отвердел, как камень.
     — А нельзя ли, чтобы он ожил, отец?
     — Можно, но для этого дружеское должно победить сыновье.
     — Что это значит, отец?
     — Это значит, что мать должна заколоть сына и кровью его окропить того, кто окаменел.
     Девушка вздохнула и прошептала:
     — Если так, отец, я не знаю, что сильнее — дружеское или сыновье.
     Гунзари проснулась, и, хотя ей было страшно, ей так хотелось принести мужу радость дружбы, что она сделала всё так, как слышала во сне. Только она окропила друга кровью сына, как камень ожил.
     — Ох, как я долго спал, — сказал он.
     Долго радовались сын хана и его друг, но когда друг узнал, какой ценой оплачена их радость, он ни о чём больше не мог думать, как о сыне Гунзари.
     Друг положил его в драгоценный ларец и спрятал под скалой у горного озера. Он объехал весь свет, чтобы узнать, как облегчить горе своего друга, по нигде ничего не узнал. Тогда в глубокой печали он вернулся домой, обнял ларец, в котором лежал сын Гунзари, и заплакал.
     Как только слёзы друга коснулись тела мальчика, он ожил.
     О радости Гунзари и молодого хана ни в сказке рассказать, ни в песне спеть. Во всём ханстве был устроен такой пир, какого ещё на земле не было. Били в барабаны, жгли костры, ели и пили всё, что хотели.
     Был на этом празднике и я. Не забыл я там и своих друзей, — захватил им лучшее, что было на сюлах, да так набил карманы, что они все порваны.
===============
------
Жадный кадии
…
     Жил в одном ауле бедный человек. Однажды он нашел кувшин золота и решил спрятать его. Только вот подходящего места никак не мог найти. Тогда он вспомнил о кадии и подумал? «Все идут к нашему кадию за сов и за разрешением споров. Я тоже пойду к нему и отдам свое золото на хранение
     —
     Пошел он к кадию и поставил кувшин с золотом на стол. Кадий говорит ему:
     — Поставь вон на ту полку.
     Он поставил кувшин на полку и ушел домой.
     Через два-три месяца бедняк захотел получить свое золото. Он пришел к кадию, и говорит:
     — Я хочу взять свое золото.
     — Кувшин стоит на том же месте, — отвечает кадий.
     Бедняк взял свой кувшин и ушел. Вернувшись домой, он снял крышку и увидел, что вместо золота в кувшине мед. Он решил никому об этом рассказывать, но лицо его стало хмурым.
     По соседству с ним жил один сухта. Видя, что бедняк ходит хмурым, « сухта спросил у него, что случилось.
     — У меня был кувшин с золотом, — ответил бедняк. — Я отдал золото на хранение кадию. И вот теперь, когда я получил кувшин обратно, оказалось, что золото превратилось в мед.
     А у этого сухты, оказывается, учились два сына кадия. Сухта говорит бедняку:
     — Ты достань двух медвежат и принеси мне, а я разделаюсь с кадием.
     Бедняк пошел в лес, поймал двух медвежат и отдал их сухте. сухта устроил в своем доме комнату, похожую на комнату кадия, надел такой же как у него, халат и стал три раза в день — утром, в полдень вечером — кормить медвежат с пол халата.
     Через некоторое время медвежата привыкли, есть пищу с пол халата. И пот как-то сухта не отпустил домой сыновей кадия, а оставил их у себя
     Видя, что дети не возвращаются, кадий идет к сухте и спрашивает:
     — Где мои дети?
     Твои дети превратились в медвежат, — говорит сухта.
     Кадий рассердился и говорит:
     — Это что за разговоры? Разве дети превращаются в медвежат? —
     Сухта говорит:
     Если не веришь, сядь в этой комнате, а я впущу медвежат. Если они по побегут к тебе и будут цепляться за полы твоего халата, то это — твои дети если не будут — то чужие.
     Кадий пришел с людьми и сел в комнате сухты. В это время сухта впустил медвежат. Они сразу побежали к кадию и начали хватать его за полы халата. Сидевшие рядом с кадием люди посмотрели друг на друга и сказали кадию:
     — Кадий, сухта прав, твои дети действительно превратились в медвежат
     Кадий еще больше рассердился и выгнал всех людей из комнаты, а потом говорит сухте:
     — Эй, сухта, все это правильно. Но не может же быть, чтобы дети превращались в
     медвежат.
     Сухта тогда ответил: Эй, кадий, а золото в кувшине может превратиться в мед?
     — Ради бога, сухта, — сказал кадий, — возьми у меня два кувшина золота, только отдай моих детей.
     Сухта взял у кадия два кувшина золота, один отдал бедняку, другой оставил себе, а потом отпустил детей кадия.
     Жил в одном ауле бедный человек. Однажды он нашел кувшин золота и решил спрятать его. Только вот подходящего места никак не мог найти. Тогда он…
===============
------
Кечал и золотое кольцо
…
     Был не был когда-то один бедняк. Все его звали Кечал, потому что кечал — это по-лезгински не только «плешивый», но и просто «бедняк
     — Была у него старая-престарая мать, но и она никогда ничего не имела ни от земли, ни от неба. Не было у них в доме из вещей ничего, кроме старого, давно треснувшего горшка, а из живности никого, кроме собаки и кошки, таких же голодных и тощих, как старуха и её сын.
     Однажды Кечал, выйдя на улицу, увидел, как дети, окружив маленькую змейку, кидали в неё камнями. Змейка пыталась юркнуть то в тень, то в траву, но нигде не могла найти ни одной щёлки, чтобы укрыться. Кечал пожалел змейку, принёс её домой и уложил в старый разбитый горшок, постелив на дно мягкий сырой мох. Чего-чего, а мха в доме было сколько угодно.
     Кошка приносила Кечалу зелёную травку, чтобы лечить змейкины раны, собака зализывала их языком, а старая мать ворчала:
     — Баллах, ты вот занял этой змейкой горшок, а теперь нам и суп сварить не в чем.
     — Ничего, матушка, — утешал Кечал, — всё равно нам не из чего варить суп.
     Пока они горевали так, змейка подняла из горшка голову и заговорила :
     — Милый Кечал, отпусти меня к моей матери,и тогда у вас всегда будет и суп, и что-нибудь получше супа.
     — Глупая ты, змейка, — засмеялся Кечал, — даведь на улице ты снова попадёшься человеческим детям и на этот раз не уйдёшь от их камней.
     Но змейка так жалобно просила отпустить её в родную нору, что Кечал положил её в шапку и понёс в горы. Ну конечно же, с ним пошли и его верные друзья — собака и кошка.
     — Смотри, Кечал, — предупреждала змейка, — захочет тебя моя мать отблагодарить, будет предлагать шапку золота, — не бери. Попроси лучше, чтобы она глянула на твои зубы.
     — Вот уже там она ничего не найдет, — засмеялся Кечал, — у меня на зубах со вчерашнего дня и маковой росинки не было.
     — А ты всё-таки попроси, — уговаривала змейка, — она тебя научит плевать через золотое кольцо.
     Только она это сказала, как вдруг из-за скалы поднялась змея. Кечалу сперва показалось, что это был вол, — такая она была огромная.
     Змея зашипела, а когда увидела змейку, обрадовалась и не знала, как отблагодарить человека.
     Кечал протянул было шапку, но вспомнил совет змейки и сказал:
     — Нет, лучше научи меня плевать через золотое кольцо.
     Глаза у змеи были зелёные, холодные, и Кечал так испугался, что и не заметил, как во рту у него очутилось золотое кольцо.
     Вставила змея кольцо и сейчас же исчезла. Остался Кечал перед скалой один, с пустой шапкой, с голодными, как и он, собакой и кошкой, и пожалел:
     — Эх, было бы у меня сейчас золото, мы бы целый год пировали!
     Он даже плюнул с досады, — так ему жалко стало, что он отказался от шапки золота, — и только плюнул, как из-под земли сейчас же выросли три огромных дубовых бревна и, поклонившись Кечалу, в один голос сказали:
     — Приказывай, эффенди! Мы — твои слуги. Что тебе нужно?
     Это было так неожиданно, что собака Кечала поджала хвост, на кошке шерсть стала дыбом, а сам Кечал отшатнулся и опасливо пробормотал:
     — Как бы вы... не ушибли нас, — больше мне, пожалуй, ничего и не нужно.
     — Слушаемся, эффенди, — сказали брёвна.
     Они ещё раз низко поклонились Кечалу и осторожно обойдя его, исчезли так же неожиданно, как и появились.
     Дома мать поставила перед ним суп из крапивы. От супа шёл пар, а сытости не было. Крапива была горькая, и Кечал плюнул.
     Только он сделал это, как на пороге появились три огромных дубовых бревна. Было просто удивительно, как они смогли уместиться в этой маленькой комнате.
     — Приказывай, эффенди, — сказали брёвна, — мы — твои слуги. Чего бы ты хотел?
     На этот раз Кечал не растерялся и, кивнув па горшок с крапивой, горько сказал:
     — Чего бы я хотел? Да чего-нибудь получше крапивы.
     Только он это сказал, как в горшке появились румяные куски мяса, шипящие в жирном рассыпчатом рисе. Потом появилось вино и щербет.
     Словом, это был такой удивительный пир, о котором и не мечтали Кечал и его старая мать. Так прошло много дней. Однажды мимо селения, где жил Кечал, проезжал караван падишаха, — самого большого из всех падишахов земли. Кечал увидел дочь падишаха, а это была такая красавица, ради которой можно было отказаться и от еды, и от питья.
     Кечал и говорит матери:
     — Матушка, иди и сейчас же засватай за меня дочь падишаха!
     — Не смеши людей, — сказала мать. — Где это видано, чтобы царскую дочь выдавали за бедняка?
     — А мне наплевать, что она царская дочь, — сказал Кечал. И только он сказал это, как показались три бревна:
     — Приказывай, эффенди!
     — Ну что ж, и прикажу, — засмеялся Кечал. — Перенесите мою матушку во дворец сватать дочь падишаха.
     Три бревна сейчас же стали ниже и тоньше, превратились в трех старых свах, перенесли мать Кечала во дворец, а сами исчезли.
     Падишах сидел на золотом троне, окружённый советниками и везирями. Старуха, как увидела падишаха, так и бросилась ему в ноги. Еле-еле посмела она сказать, зачем послал её сын. Падишах рассердился, и старуха еле живая выскочила из дворца. Она так ничего и
     не смогла рассказать своему сыну. А падишах тем временем развеселился и говорит своим людям:
     — Ну что ж, я, пожалуй, согласен выдать дочь замуж. Только спросите сперва у этого Кечала, чем он будет кормить свою жену?
     Все рассмеялись, а Кечал, как только узнал о словах падишаха, сейчас же плюнул.
     — Что прикажешь, эффенди? — поклонились три бревна.
     Кечал приказал им найти такую отару овец, чтобы хватило прокормить целое государство, а мать попросил отогнать эту отару ко дворцу падишаха. Напуганная старуха и слушать не хотела об этом. Тогда три бревна снова стали тоньше и ниже, превратились в трех свах,
     перенесли мать Кечала во дворец, а сами исчезли. Овцы окружили весь дворец падишаха, а мать Кечала, как увидела падишаха, так и
     бросилась ему в ноги:
     — Вот, — говорит, — чем кормить твою дочь!
     Падишах видит, что от слова не откажешься, и говорит:
     — Ну что ж, пожалуй, твой Кечал теперь сможет прокормить свою жену. Но что они будут пить?
     И он засмеялся, довольный своей выдумкой.
     Все придворные тоже рассмеялись, а Кечал, как только узнал о словах падишаха, сейчас же плюнул.
     — Что прикажешь, эффенди? — поклонились три бревна.
     Кечал приказал достать такой караван верблюдов, груженных бурдюками с вином, чтобы этого вина хватило на целое государство.
     И снова старуха мать Кечала очутилась с этим караваном перед дворцом падишаха. Падишах даже побледнел от страха, что теперь уж придётся выдавать свою дочь за Кечала, но тут на помощь пришли советники и везиры.
     — Теперь молодым хватит что пить и есть, — сказали везиры, — но где же они будут жить?
     — Да, да, где они будут жить? — обрадовался падишах. — Скажи, старуха, своему Кечалу, что язавтра же отдам за него мою дочь, но пусть сперва выстроит к утру свой дворец по соседству с моим. И он так развеселился, что старуха мать Кечала совсем опечалилась. А Кечал, как только услыхал о словах падишаха, — плюнул.
     — Что прикажешь, эффенди? — появились три бревна. "
     — Прикажу, чтобы к утру рядом с дворцом падишаха появился такой дворец, какого ещё на свете не было, — один кирпич муравлёный, другой золочёный, а окна — и того ярче.
     — Слушаемся, эффенди!—поклонились брёвна.
     Что человеку не под силу, то брёвнам — нипочём. К утру рядом с дворцом падишаха вырос такой дворец, что во всём городе стало светло. Все жители, как проснулись, сбежались к дворцу да так и стояли перед дворцом целый день, разинув рты, а у падишаха даже голова закружилась: он ведь привык на всё смотреть сверху вниз, а тут пришлось смотреть снизу вверх. Не хотелось этого падишаху, а ничего не оставалось, как выдать свою дочь за Кечала. Семь дней и семь ночей в новом дворце был такой пир, что бурдюки вина и отары овец уменьшились сразу наполовину. Дочь падишаха вынуждена была покориться простому кечалу, а злая, завистливая жена падишаха, нашёптывала ей:
     — Узнай, откуда это у Кечала такое богатство и сила?
     Когда дочь падишаха в первый раз спросила об этом ночью у своего мужа, он рассмеялся. Когда она спросила об этом в другую ночь, он ударил её пальцами по рту и вызвал кровь. А когда жена в третью ночь задала этот же вопрос, Кечал аж плюнул. Он спохватился, да было уже поздно, — дочь падишаха успела увидеть его слуг. Когда утром хитрая жена падишаха услыхала об удивительных дубовых брёвнах, она сразу
     догадалась, в чём дело. Она еле-еле дождалась ночи, а как только Кечал уснул, сказала дочери.
     — Скорей посмотри ему в рот!
     Дочь вытащила кольцо, а жене падишаха так не терпелось испытать силу кольца, что она чуть не подавилась им. Она так неудачно пристроила его в своём рту, что и плеваться не могла, а только брызгалась. Потому, видно, и появились перед ней не три дубовых бревна, а всего только три дубовых веника.
     — Приказывай, ханум, — поклонились они, — мы твои слуги.
     Жена падишаха приказала поднять Кечала и сейчас же забросить его за семь морей и семь земель. Веники подхватили Кечала и понесли его спящего быстрее ветра. Но разве сделать веникам то, что могут сделать только дубовые кряжи, — они донесли Кечала всего за одно
     море, да и бросили там на песке. Ну и поиздевалась потом жена падишаха над незадачливыми вениками, — принесите то, да отнесите это! —так она не командовала даже своим мужем! У кого же нам узнать теперь, что случилось дальше с Кечалом?
     Узнаем у его верных друзей — собаки и кошки.
     Они чувствовали, что их хозяину угрожает опасность, но сделать ничего не могли, — хитрая жена падишаха заперла их в чулан.
     На третью ночь голодная кошка увидела в углу чулана мышь и поймала её.
     — Милая кошка, не убивай меня, я тебе расскажу, где находится твой хозяин.
     Так собака и кошка узнали всё, что случилось с Кечалом, а от них узнаем и мы.
     Кечал проснулся на берегу моря ещё до утра. Он лежал на сыром песке и никак не мог понять, что с ним произошло. Вспомнив о помощниках, он плюнул, но никто не появился. Тогда он догадался, что кольцо украдено, но сделать уже ничего не мог. Он пошёл по берегу моря, удивляясь, почему солнце вдруг стало всходить с другой стороны. Так он шёл, пока не встретил рыбаков.
     С ними он и остался. А мы пока останемся с собакой и кошкой и их новой подружкой мышкой.
     — Вы, мыши, — удивительно пролазный народ, — сказала собака. — Почему бы тебе, мышь, неопустить свой хвостик в рот жены падишаха и не вытащить кольцо?
     — Хорошо, — сказала мышь, и когда жена пади шаха уснула, она вытащила у неё кольцо и отдала собаке.
     Собака сейчас же побежала на берег моря и бросилась в воду. Кошка побоялась замочиться и уселась верхом на собаку. Мышка осталась дома.
     Так плыли они день и ночь, а на другой день, когда взошло солнце, они были уже недалеко от берега.Кошка, которой сверху было виднее, первая увидела хозяина и сказала собаке:
     — Дай мне скорей кольцо! Ты такая ротозейка, — того и гляди уронишь его в воду.
     Собака догадалась, что кошка хочет выслужиться перед хозяином, и зарычала. Тогда кошка вцепилась в собаку когтями, и собака выронила кольцо. Кошка не успела его подхватить, и оно пошло ко дну. Хорошо ещё, что мимо плыла рыба и глотнула кольцо, приняв его за червяка.
     Ещё лучше, что рыба тут же попала в сети. Это было уже у самого берега, и там стоял Кечал. Кошка первый раз в жизни не побоялась
     мокрого и бросилась в сети. Она схватила рыбу и понесла её хозяину. Кечал понимал своих животных без слов и сразу нашёл кольцо.
     — Приказывай, эффенди, — появились из песка брёвна, как только он плюнул, мы твои слуги.
     Кечал пожелал, чтобы он и его друзья очутились сейчас же во дворце, и не успел он ещё сказать об этом, как всё так и случилось.
     Дочь падишаха удивилась, увидев его, а жену падишаха Кечал перестал пускать в свой дворец.
     Так прошло ещё много дней. А потом случилось так, что испытать силу кольца захотелось дочери падишаха.
     Ночью она потихоньку вытащила изо рта мужа кольцо, а когда появились слуги, она и приказать им толком ничего не сумела. Она хотела сказать, чтобы то, что умеет Кечал, сумела сделать -она, а то, что она не умеет, чтобы и он не умел, а вместо этого сказала:
     — Убери куда-нибудь Кечала, и пусть всё будет наоборот.
     После этого она без конца стала забавляться:
     — Слуги, переставьте окно туда, где была дверь, а крышу туда, где была лестница
     — Такая началась кутерьма, что она и сама уже ни в чём не могла разобраться. Брёвнам надоело, и они перестали служить ей.
     Кечал между тем проснулся и увидал, что он — в стране, где всё наоборот. Даже яблони в садах росли не из земли, а от верхушки. Кечал попробовал одно яблоко и, как только надкусил его, сразу перевернулся, — голова упёрлась в землю, а ноги задрались к небу. Как
     он ни старался, а встать на ноги не удавалось.
     Передвигаясь, как акробат, на руках, Кечал добрёл до другого сада и тут только почувствовал, что он голоден.
     — Эх, будь что будет, — сказал он и сбил ногой яблоко.
     Только он надкусил его, как снова стал на ноги.
     — Вот это яблоки, так яблоки!—обрадовался Кечал.
     Он сплёл две корзины, нагрузил их яблоками-перевертышами из обоих садов и стал искать путь домой.
     Долго или недолго он шёл, но только попал наконец в родные края. А когда он очутился в них, то не пошёл во дворец, о котором все говорили, что там всё вверх дном, а вернулся в своё селение к старой своей матушке и старался никому и на глаза не показываться.
     Впрочем, он так изменился, что если бы кто и увидел его, всё равно бы не узнал.
     Однажды мимо селения Кечала снова шёл караван падишаха. Кечал взял с собой корзину яблок-перевёртышей и сел у дороги. Жадная жена падишаха, как только увидела яблоки, так сейчас же их и купила.
     Утром во дворце падишаха начался переполох, — все знатные женщины перевернулись вверх ногами и никак не могли встать. Это было так неприлично, что падишах сейчас же разослал гонцов во все концы мира и обещал половину своих владений тому, кто поставит
     на ноги хотя бы его жену и дочь. Никто этого, конечно, сделать не смог. Тогда Кечал отправился во дворец и сказал:
     — Великий падишах! И вы, визиры и советники! Если вы хотите увидеть ваших жён и дочерей в равном себе положении, съешьте по яблоку. — И он протянул им корзину. Все набросились на яблоки и действительно увидели своих женщин в равном себе положении, но положение это было обратное тому, какое занимали все люди. Во всём дворце падишаха поднялся такой вой, какого Кечал никогда ещё не слыхал.
     Кечала все узнали. Все, ковыляя на руках, бросились за ним, а он отправился в женскую половину дворца, нашёл свою жену, тоже ходившую, как обезьяна, вверх ногами, и так тряхнул её за ноги, что кольцо выпало из её рта. Кечал подхватил его, и тут ему стало жаль всех этих людей, скулящих, как собаки. Он дал им по яблоку-перевёртышу из другой корзины, и они сразу стали на ноги. Как только падишах почувствовал под ногами твёрдую землю, он сейчас же закричал своим слугам:
     — Хватайте Кечала! Рубите ему голову! Если он сегодня перевернул всё вверх ногами во дворце, он завтра сделает это во всём падишахстве.
     Жена падишаха поспешила прикрыть рот Кечала рукой, но он всё-таки успел плюнуть, и перед удивлённым падишахом и его людьми появились три огромных дубовых бревна.
     — Приказывай, Кечал, — поклонились они. Мы — твои слуги.
     — Возьмите их всех себе, — сказал Кечал. И только он это сказал, как падишах, его жена, дочь и все их везиры, советники и слуги стали самыми обыкновенными сучками на самых обыкновенных брёвнах, — они ведь всегда были лишним наростом на теле народа.
     С этих пор чудесная сила брёвен, служивших Кечалу, пропала, — сколько он ни плевался, они уже не кланялись и кольцо во рту исчезло. Впрочем, Кечал и не тужил об этом. Он сделал из брёвен у откоса горы хороший загон для овец, покрыл его дёрном, обзавёлся друзьями, и — наплевать ему на всех падишахов на свете!
================
------
Коза и козлята
…
     Жила-была коза, и было у неё двое козлят. Однажды коза говорит им:
     – Детки мои, я пойду принесу вам полное вымя молока, вязанку свежей травы на рогах, а вы из дома не выходите. Закройте дверь и никому не открывайте: тут неподалёку бегает волк, он может вас съесть.
     – Хорошо, хорошо, мама, мы никому дверь не откроем, – сказали козлята.
     И что же вы думаете, оказывается, волк слышал всё, что коза говорила своим козлятам. Вскоре после того, как мама ушла, пришёл волк и постучался в дверь.
     – Кто там? – спрашивают козлята.
     – Я, ваша мама, пришла, полное вымя молока принесла, на рогах вязанку свежей травы принесла. Откройте маме дверь, детки!
     Посмотрели в щёлочку козлята – нет, на маму не похоже – и говорят:
     – Нет, ты не наша мама! Наша мама другая!
     – А какая же ваша мама? – спрашивает волк.
     – Наша мама белолобая! – говорят козлята.
     Волк пошёл, взял пригоршню муки и обсыпал ею свой лоб. Вернулся и стучит в дверь.
     – Кто там? – спрашивают козлята.
     – Это я, ваша мама, – говорит волк. – Вам полное вымя молока принесла, на рогах вязанку свежей травы принесла. Откройте дверь, милые детки!
     – Нет, – отвечают козлята, – ты не наша мама. У нашей мамы другой голос.
     – А какой голос у вашей мамы? – спрашивает волк.
     – У нашей мамы тоненький, нежный голосок, – отвечают козлята.
     Пошёл волк к кузнецу и говорит ему:
     – Скуй мне тоненький голосок, кузнец, а то мои детки пугаются моего грубого голоса.
     Кузнец поверил словам волка и сковал ему тоненький голосок. Вернулся волк, стучится в дверь к козлятам.
     – Кто там? – спрашивают козлята.
     – Я, ваша мама, – тоненьким голоском отвечает волк. – Полное вымя молока принесла, на рогах вязанку свежей травы принесла. Откройте, милые детки, маме дверь!
     Поверили козлята, открыли дверь. Увидели, что это волк, испугались и попрятались: один за дверь, другой полез в печку. Того, кто спрятался за дверью, волк сразу нашёл, поймал и съел его, а второго козлёнка, сколько ни искал, не нашёл – так и ушёл.
     Вернулась коза, смотрит: дверь в доме настежь открыта, а козлят нигде не видно. Стала звать она своих деток. Тут выскочил из печки козлёнок и, плача, всё рассказал маме.
     Рассердилась на волка коза. Взяла верёвку, топор, пошла повесила на высокую ветку дерева качели. Села на качели и стала громко петь:
      
     Качайте, качели,
     Далеко-далеко вижу:
     Какой же у барана
     Большой курдюк!
      
     Услышал волк песню козы, прибежал:
     – Где, где баран с большим курдюком?
     – Тебе не видно, – отвечает коза, – это мне с качелей далеко видно.
     – Тогда дай и мне покачаться на качелях, – просит волк.
     А коза того и ждала. Сел волк на качели, качается и говорит:
     – Не вижу жирного барана! Толкни меня посильней, коза!
     Толкнула коза качели – они и взлетели высоко-высоко. Коза взяла топор и обрубила верёвку. Волк рухнул на землю, как полный бурдюк, лопнул, и из его брюха выбежал целёхонький козлёнок и побежал к маме.
     Тут я их, радостных, и оставил и вернулся к вам.
================
------
Мелик-мамед падишах трёх царств.
…
     Жил-был Мелик-Мамед. Он был такой искусный охотник, что стрелы были ему как родные братья. Только подымет он лук, а тетива сама поёт: Дзинь-динь – готовься, стрела, Дзинь-динь – догони, догони! Поёт тетива, а стреле уже и догонять никого не надо, – звери и птицы от одной песенки замирают как завороженные. В один из дней в доме Мелик-Мамеда случилась большая радость – жена родила ему сына с золотым хохолком. Назвали его тоже – Мелик-Мамед.
Отец говорит:
     — Пойду-ка я, жена, на охоту, – подстрелю для нашего сына какую-нибудь диковинку.
     Только поднялся в горы, а на скале и впрямь диковинка – такая птица, что и в раю не найти. Охотник подумал:
     — По такой птице стрелять, – только перья побьёшь. Лучше возьму ее живьём
     — Поднял Мелик-Мамед свой лук, чтобы заворожить птицу, а она точно смеётся над ним. Тетива дрожит и поёт: Дзинь-динь – готовься, стрела, Дзинь-динь – догони, догони! А разве догонишь, если птица прыгает с камня на камень и охотник еле-еле держится на уступе? Птица выше, и охотник выше. Она над расщелиной, и охотник за нею. Сорвался – и разбился насмерть. Птица вспорхнула и улетела. Жена охотника погоревала, погоревала и решила:
     — Не дай Аллах, чтобы и сын стал охотником!
     — Решила так, и выбросила лук и стрелы в сад. Маленький Мелик-Мамед подрастал и так и не знал, кем был отец, – целыми днями резвился в горах да в лесу и думал только о том, чтобы никто не увидел его золотого хохолка. Больше всего Мелик-Мамед любил зверей. Найдёт ежа и ласкает его, как самого мягонького котенка. Поймает сердитого хомяка и обучит его разным хитростям. Ёж спрячется в траву, шуршит иголками. – Хыр-хыр, – не спеши, не спеши! А хомяк подымется на задние лапки, удивляется:
     — Пиу… пиу… Почему? Почему? Прямо хоть бери, да странствуй с ними по аулам, забавляй людей!
     Однажды Мелик-Мамед привёл домой худого замученного осла. Караванщики забили его до полусмерти и хотели содрать с него шкуру, но до базара было далеко, а шкура изъедена оводами, вот его и бросили на дороге. Мелик-Мамед выходил осла молоком, кормил сладким инжиром, залечил его раны мягкими травами. Осёл привязался к Мелик-Мамеду, стал ладным да крепким и с тех пор служил своему новому хозяину, как добрый конь. Мелик-Мамед едет на своём ослике, а люди вслед ему говорят:
     — Этот Мелик-Мамед такой же, как и его отец! Бродит по горам, точно ему в родном ауле и дела нет! Мелик-Мамед услыхал это и вернулся домой. – Милая матушка, – спрашивает он, – кем был мой отец? Стыдно мне без дела жить. Я хочу перенять его ремесло. Мать не хотела, чтобы сын стал охотником, и сказала:
     — Твой отец был пахарем, Мелик-Мамед.
     Мелик-Мамед попросил у соседа сошку-пуруц, впряг своего осла и давай пахать. Борозды у Мелик-Мамед получаются кривые, с огрехами, пуруц то зароется в землю, то подпрыгивает и, знай себе, скрипит да сердится: Рип-скрип, – какой неуклюжий, Рип-скрип, – все вкривь и вкось! Люди проходят и смеются:
     — Этот Мелик-Мамед – такой же, как и его отец. Бродил бы себе по горам, а наше дело – ему не дело! Мелик-Мамед вернулся домой и снова допытывается:
     — Милая матушка, кем был мой отец? Я хочу перенять его ремесло.
     Мать не хотела, чтобы сын был охотником, и сказала:
     — Твой отец был угольщиком, Мелик-Мамед.
     Мелик-Мамед взял топор, пошёл в лес, нарубил веток, свалил их в яму, поджёг, засыпал землёй, любуется, как клубится дым. Глядь, – а в дыму, прижатая ветками, задыхается живая зелёная змейка. Мелик-Мамед разбросал землю, выручил змейку. Пока возился, ветки затрещали в огне, рассердились, запыхтели:
     — Ух-ух-х, – какой неумелый, Ух-ух-х, – мы же сгорим!
     Ветки сгорели, осталась одна зола, люди проходят и смеются, а Мелик-Мамед и не видит никого, и не слышит ничего – выходил-таки зелёную змейку. Поблагодарила его змейка, юркнула в свою норку и сейчас же вернулась с колоском змеиного мятлика. – Съешь, – говорит, – эту травку, Мелик-Мамед.
     Мелик-Мамед съел и даже вздрогнул от удивления, – столько на него нахлынуло сразу криков, шепотов, шума, слов, каких он до того и не знал.
     — Ах, сорвите меня, сорвите меня! – шелестела трава под ногами Мелик-Мамеда.
     — Я веселю людей, я успокаиваю боль в пояснице.
     — Что ты хвастаешься, огуречная травка, – крикнула с лесного болотца кувшинка, – я нужнее тебя, я помогаю человеку петь!
     — Не болтайте глупостей, – зашумела лещина, – человек с золотым хохолком понимает нас.
     — Чивик, чивик! – защебетали птицы. – Мелик-Мамед понимает язык птиц! – Мелик-Мамед говорит по-звериному, – подхватили звери. – Мелик-Ма-мед теперь ближе к нам, чем его отец.
     Мелик-Мамед поспешил домой, чтобы спросить у матери, кем был его отец, и вдруг натолкнулся в саду на старый отцовский лук.
     — Дзинь-динь, – зазвенела тетива.
     — Дзинь-динь – готовься, стрела, Дзинь-динь – догони, догони!
     Тут Мелик-Мамед сразу догадался, кем был его отец. Он схватил лук, нашёл стрелы и стал таким же искусным охотником, каким был и его отец. От одной песни тетивы его лука звери и птицы замирали, как завороженные. Однажды Мелик-Мамед, подстрелив косулю, задел большое дерево, росшее на скале. Из раны закапал сок, и дерево зашелестело листьями:
     — Ах, пропадает моё вино. Мелик-Мамед, собери его.
     Оказывается, из насечки, которую сделала стрела, тёк густой сладкий мёд. Мелик-Мамед привёл своего осла и набрал полные бурдюки мёда. Когда Мелик-Мамед возвращался домой, над скалой вспорхнула удивительно красивая птица, – красивей всех самых красивых цветов на земле.
     — По такой птице и стрелять жалко, – подумал Мелик-Мамед, – возьму-ка её живой, понесу царю!
     — Тронул Мелик-Мамед тетиву, и она запела: Дзинь-динь – готовься, стрела, Дзинь-динь – догони, догони! Но красивую птицу не остановила эта песенка тетивы. Птица только вспорхнула над скалой и поднялась выше. Мелик-Мамед собрался было лезть за нею, а ослик сказал:
     — Остановись, Мелик-Мамед! Так погиб твой отец. Лучше вылей мёд в ложбинку в скале, – птица подумает, что это родник, и завязнет.
     Мелик-Мамед так и сделал. Спрятался за скалой, – поймал красивую птицу и поехал во дворец к царю.
     — Великий падишах, – сказал Мелик-Мамед, – я привёз тебе волшебную птицу.
     — Чем же она волшебная? – спросил падишах.
     — В доме, где появляется эта птица, обязательно бывают свадьбы.
     — Какое же это волшебство, – рассмеялись визиры падишаха, – в царском доме и так будут свадьбы – у падишаха три дочери.
     Падишах всё-таки принял птицу и спросил:
     — Чем же мне отблагодарить тебя, охотник, за твой подарок?
     — Назначь меня служить тебе, падишах, – сказал Meлик-Мамед.
     На Meлик-Мамеде была пастушья шапка, скрывавшая золотой хохолок, он сидел на простом осле, а не на дорогом коне, и визиры стали издеваться над Мелик-Мамедом.
     — Ослиный наездник хочет стать князем, – смеялись они. – Пастушьей шапке надоело жить в хлеву.
     Падишаху стало жалко Мелик-Мамеда, и он назначил его хранителем своих овец. В то лето над страной кружилось знойное марево и овцы падали всюду, как от моровой язвы. Мелик-Мамед вывел отары падишаха на пастбище, а травы закричали ему:
     — Мы – ядовитые, человек с золотым хохолком. Угони подальше своих овец!
     Мелик-Мамед выбрал пастбище, которое ему подсказали травы, и овцы падишаха остались живы, а овцы всех визиров падишаха – пали. Падишах наградил Мелик-Мамеда и велел дочерям по очереди носить ему еду и питьё с царского стола. Младшая дочь падишаха заметила однажды золотой хохолок Мелик-Мамеда и полюбила юношу.
     Осенью наступала пора, которой служила волшебная птица. В том краю, где правил падишах, существовал обычай, что девушки выбирали себе женихов. В кого девушка кинет лесное яблоко, тот и становится её мужем. Старшая дочь царя кинула яблоко в заезжего королевича, средняя – в главного визира, а младшая спрятала своё яблоко за платье и ушла во дворец.
     — Почему ты нарушаешь обычай, дочь моя? – спросил падишах.
     — А почему только визиры и ханы явились сегодня к нашему празднику? – сказала дочь падишаха.
     Падишах велел позвать купцов, кадиев и писцов, но младшая дочь снова ушла во дворец. Тогда были вызваны мастера, пахари, овцеводы, и младшая дочь падишаха бросила лесное яблоко в Мелик-Мамеда. Визиры стали смеяться над ослиным всадником, а падишах рассердился и выгнал дочь из дворца.
     Она ушла к Мелик-Мамеду в его пастушью сторожку. Мелик-Мамед ходил для неё на охоту, рассказывал ей, о чём говорят травы, звери и птицы; они служили молодым, и не было на свете людей счастливей, чем Мелик-Мамед и его жена.
     Тем временем над страной падишаха собиралась гроза. Давний враг падишаха окружил его крепости и разбил его войска. Визиры уже готовились перейти к врагу, а сам падишах приехал ночью к хранителю своих овец и попросил спрятать его.
     Мелик-Мамед вышел в поле и сказал травам, чтобы они позвали ему на помощь зверей и птиц. Звери и птицы сделали Мелик-Мамеда в тысячу раз сильнее, чем он был раньше. И когда вражеские войска утром подступили к дворцу падишаха, Мелик-Мамед поднял свой лук и натянул тетиву. Она задрожала и запела как никогда громко:
     — Дзинь-динь – готовься, стрела, Дзинь-динь – догони, догони!
     Впрочем, стрелам и не нужно было догонять обратившихся в бегство чужеземцев. Трава делала скользкой их обувь, а звери и птицы преследовали врагов Мелик-Мамеда, пока они все не исчезли.
     Падишаху стало стыдно, что он так несправедливо относился к Мелик-Мамеду, он казнил изменников-визиров, а когда увидел на голове Мелик-Мамеда золотой хохолок, предложил ему своё падишахство. Мелик-Мамед отказался.
     Зачем, в самом деле, быть повелителем над людьми тому, кому принадлежит власть над травами, птицами и зверями?
================
------
Морская девушка
…
     Жил или не жил Джахан-шах, и было у него три сына. Однажды, когда Джахан -шах гулял по берегу моря, из воды показалась девушка необыкновенной красоты, помахала ему рукой и скрылась в волнах.
     Я задумал Джахан-шах поймать эту девушку. На следующий день собрал он на берегу своих воинов и стал ждать. И снова появилась девушка и помахала рукой Джахан-шаху. Тогда воины бросились в море, но красавица исчезла, а они все утонули.
     Запечалился Джахан-шах, заболел и ослеп. Тогда он позвал старшего сына и сказал ему:
     — Сын мой, если ты достанешь мне глину с того места, по которому не шали копыта коня, я выздоровею, иначе же я умру.
     — Я сделаю это -воскликнул старший сын и отправился в путь. Проехав один день, он наполнил хурджины глиной и вернулся к отцу»
     Джахан-шах сказал:
     — Путь до того места, откуда ты привез глину, я проделывал за один день, «Эта глина не вылечит мои глаза.
     Тогда средний сын сказал:
     — Отец, я поеду за глиной для тебя.
     Проехал он два дня, набрал глины и привез ее отцу. Но Джахан-шах покачал головой:
     — Эта глина оттуда, куда я на своем коне добирался за два дня. Нет, это не лекарство для моих глаз!
     Тогда взял слово младший сын:
     — Отец, теперь я поеду и привезу для тебя глину.
     И он сел на своего коня и покинул родной дом. На четвертый день пути добрался он до берега моря и остановил своего коня. И вдруг конь заговорил человеческим голосом:
     — Эй, юноша, о чем ты задумался? Брось думать, лучше ударь меня кнутом так, чтобы мясо врезалось в кости, а кости в мозг. Тогда переправлю тебя через море.
     Обрадовался юноша, ударил коня, и тот пустился вплавь, когда они подплывали к другому берегу, с морского дна поднялись две жемчужины и стали играть. Юноша схватил одну из них и спрятал. Добравшись до суши, юноша увидел город, поехал туда и остановился на постой в одном доме.
     Ночью он вспомнил про жемчужину, которую поймал в море, и достал ее сразу же комната залилась ярким светом. В это время мимо проходил один качал. Заметив необыкновенный свет в окне, он тотчас побежал к царю и сказал:
     — Да будешь ты здоров, царь! В таком-то доме есть какая-то вещь, которая очень ярко светится. Только ты один достоин ее иметь.
     Царь дал качалу немного денег, а утром велел привести к себе юношу.
     — Есть ли у тебя вещь, которая ярко светится? —спросил царь.
     Юноша ответил:
     — Есть, царь, да будешь ты здоров!
     Он отдал жемчужину царю, и тот его отпустил. И назавтра качал опять пришел к царю и говорит:
     — Да будешь ты здоров, царь! Такие жемчужины всегда встречаются парами. Скажи тому, кто ее принес, чтобы он достал и вторую. Царь дал качалу денег, позвал юношу и сказал ему:
     — К этой жемчужине должна быть вторая. Если ты ее мне не достанешь, я тебя убью.
     — Достану, царь, —ответил юноша.
     Опечаленный, вернулся он к себе и рассказал обо всем коню.
     — Не печалься, мы достанем и вторую жемчужину, —утешил его конь, и снова они отправились к берегу моря. Когда жемчужина всплыла на поверхность, юноша схватил ее и привез царю.
     Но на следующий день качал опять явился к царю и говорит:
     — Да будешь ты здоров, царь! Такие жемчужины не встречаются сами по себе. У них должна быть хозяйка. Вели захватить ее для тебя.
     Царь наградил качала, снова позвал юношу и приказал:
     — У жемчужин должна быть хозяйка. Доставь ее ко мне. Если ты этого не сделаешь, я тебя убью.
     — Хорошо! — ответил юноша.
     Сел он на своего коня и отправился на берег моря. Конь и говорит
     — Хозяйка жемчужин—это морская красавица. Мы понесемся в глубь моря, ты увидишь прекрасный сад, а в саду бассейн. Подойдет девушка, и ты попросишь у нее воды. Она тебе скажет:
     — Слезай с коня и попей. Ответь ей, что у тебя губы растрескались и ты не можешь пить из бассейна. Проси, чтобы она тебе дала воду в кружке. И когда она протянет руку, схвати ее и тяни вверх, а я снизу подтолкну ее головой. Только так мы сможем похитить морскую красавицу. А теперь закрой глаза и посильнее ударь меня.
     Юноша закрыл глаза, ударил коня, и тот стрелою понесся в глубину моря. Когда конь остановился, юноша открыл глаза и увидел сад и бассейн. Тут он спрыгнул с коня, взял горсточку глины для своего отца и опять вскочил в седло. Вскоре появилась красивая девушка и спросила:
     — Чего тебе нужно, юноша?
     — Душа сестра, дай немного воды.
     — Слезай с коня и попей из бассейна.
     — Душа сестра, у меня губы растрескались, я не могу пить из бассейна. Дай мне воды в кружке.
     И когда красавица протянула руку, юноша схватил ее, потянул вверх, конь подтолкнул головой снизу, и вскоре они выбрались на берег. Оказавшись на суше, девушка спросила:
     — Для кого ты похитил меня—для себя или для другого?
     Юноша ответил:
     — Разве печалился бы я, если бы ты предназначалась мне? Нет, я везу тебя другому.
     — Кому же?
     — Некоему дряхлому царю.
     — Тогда давай сыграем с ним одну шутку, —предложила красавица. — Я скажу царю, что по нашему обычаю муж и жена не должны три месяца дотрагиваться друг до друга. Через три месяца, они должны пойти в баню и только потом могут стать мужем и женой. За это время ты должен, добыть молока морской кобылы. Когда мы с царем пойдем в баню, ты уже должен быть там. Разденется царь, а ты вылей ему на спину кобылье молоко и скажи:
     — Будь собакой или свиньей
     Юноша все запомнил, а пока отвез девушку царю. Тот был очень доволен, а на другой день юноша сел на своего коня и отправился к морю. Через некоторое время среди волн появилась морская кобыла. Конь юноши сразу бросился за ней и после долгой борьбы вытащил на берег, юноша схватил ее и надоил кувшин молока. Потом он отпустил обратно в море.
     Прошло три месяца. Царь собрался в баню, а юноша забрался туда заранее и спрятался с кувшином молока под тахтой. И вот царь торжественно отправился в баню. Вельможи и народ остались на улице, а царь с девушкой вошли в баню. Только царь разделся, как юноша вылез из-под тахты, молоко на спину царя и произнес:
     — Будь собакой или свиньей!
     И в тот миг царь превратился в собаку. Она с лаем выбежала из бани, а люди стали бросать в нее камни и прогнали собаку в горы. Через некоторое время из бани вышел юноша с девушкой. Народ решил, что дряхлый помолодел. Так юноша стал царем, а девушка- его женой.
     Через несколько лет молодой царь с женой вернулся на родину, к отцу Джахан-шаху. Приехав в отцовский дом, юноша спрятал жену в своей комнате. Затем он пошел к отцу и отдал ему глину с морского дна. Джахан-шах помазал глиной глаза и прозрел.
     Прошло несколько месяцев, и вдруг Джахан-шах случайно увидел невесту своего младшего сына.
     — Сколько тысяч моих воинов погибло из-за этой красавицы! — воскликнул Джахан-шах. —Я не мог ее взять, а мой сын сумел. Я этого не перенесу. Сегодня же ночью нужно убить младшего сына и отнять у него тут же жена Джахан-шаха пошла к сыну и сказала:
     — Душа сын, отец решил сегодня ночью убить тебя, ты должен бежать. В ту же ночь юноша вместе с женой вышел тайком из дома и отправился в путь. Шли они, шли и наконец пришли на берег моря. Тут они увидели, что их нагоняют войны Джахан-шаха. Юноша заметил лодочника и сказал ему:
     — Душа брат, сзади идут враги, спаси нас, пусти в свою лодку. Лодочник ответил:
     — Моя лодка может везти не больше двух человек. Или сам садись, или посади жену.
     Юноша посадил жену в лодку, а сам спрятался на берегу. Воины Джахан-шаха никого не нашли и отправились восвояси. А лодочник переплыл море, высадился на другом берегу и куда-то ушел, а девушку оставил. Испугалась она и убежала в лес. В лесу девушка встретила сорок бритоголовых разбойников. Каждый из них воскликнул:
     — Эта красавица должна принадлежать мне! Набросились разбойники на бедную девушку, а она и говорит:
     — Я одна, а вас сорок человек. Не может же одна женщина принадлежать сорока мужчинам. Лучше вы разыграйте меня по жребию, чтобы я досталась кому-то одному. А пока напоите меня чаем, я очень хочу пить.
     Бритоголовые согласились. Они выбрали удобную поляну, а девушка взяла на себя обязанности хозяйки и приготовила чай. Наливая чашки, она незаметно бросала в каждую сонное снадобье. Затем девушка попросила разбойников выпить всем сразу за ее здоровье. И как только они выпили, все сорок человек упали как мертвые. Тогда девушка раздела одного из них и забрала его платье.
     Затем она пришла в какой-то город. Здесь она встретила старуху и обратилась к ней:
     — Бабушка, не желаешь ли гостя?
     — Хочу, милый сын, — ответила старуха и повела переодетую девушку в свой дом.
     После того, как гостья поужинала, она спросила хозяйку, какие новости в городе. Старуха ответила:
     — Душа сын, прошло уже несколько лет, как скончался наш царь. Ежедневно мы выпускаем сокола, но он ни разу не сел ни на одну голову, и у нас в городе нет царя.
     Переодетая девушка спросила:
     — Не сядет ли он, бабушка, на мою голову?
     — Не знаю, душа сын, —ответила старуха.
     На другой день они вдвоем пошли туда, где пускали сокола. Как только сокола выпустили, он подлетел прямо к девушке и сел на ее голову. Так переодетая девушка стала царем. Вскоре она собрала искуснейших художников и заказала им свой портрет в образе девушки. Этот портрет она повесила на видном месте около родника, мимо которого проходили все дороги. Около портрета она поставила двух воинов и приказала им:
     — Задержите и приведите ко мне того, кто, увидев портрет, воскликнет ах
     Через несколько дней воины привели к царю какого-то человека. Девушка узнала в нем Джахан-шаха и приказала запереть его в конюшне. Затем воины привели сорок бритоголовых разбойников и одного лодочника. Всех их тоже взяли под стражу. Наконец, воины привели еще одного путника. Морская красавица сразу узнала своего мужа, повелела поместить его в роскошную комнату и хорошо накормить.
     На другой день по царскому приказу на площади собрался весь народ. Туда же привели всех задержанных около портрета.
     Первым девушка стала допрашивать старика.
     — Кто ты такой и почему ты воскликнул «ах
     — при виде портрета?
     — Когда я был царем в таком-то городе, —ответил Джахан-шах, —я увидел в море девушку, чей портрет висит у родника. Из-за нее я погубил несколько тысяч своих воинов.
     После него начал говорить лодочник:
     — Однажды ко мне подошли юноша и девушка, чей портрет я увидел у родника. Их преследовали враги. Я перевез девушку через море. На другом берегу я пошел купить арбузов, а девушка исчезла.
     После лодочника ответили бритоголовые:
     — Когда мы охотились в лесу, то встретили ту девушку, что изображена на портрете. Мы собрались разыграть ее по жребию, но сначала решили попить чаю. Девушка подсыпала нам сонного снадобья, а сама скрылась.
     Наконец дошла очередь до молодого путника.
     — Эта девушка была моей женой, —сказал он, —и, когда я увидел ее портрет, то невольно заплакал. Тогда переодетая девушка обратилась к народу:
     — Эй, люди, все слышали, что они говорили?
     — Слышали, —ответили все.
     — Знайте же, что та девушка, о которой они все рассказывали, — это я, —и она сняла с себя царский венец и возложила его на голову мужа. Так он снова стал царем. После этого лодочника и бритоголовых разбойников морская девушка отправила по домам, а Джахан-шаха посадила на паршивого ишака и отпустила на все четыре стороны.
     Они остались, а я вернулся сюда.
==========
------
Охотник и соловей. Лезгинские сказки!!
…
     В одном городе жил охотник. Он никогда не возвращался с охоты без добычи, так как был хорошим стрелком. И жители города очень уважали его.
     Однажды охотник не сумел настрелять дичи. «Если я вернусь ни с чем, — подумал он, — все увидят это и перестанут меня уважать. Пойду-ка я дальше, может быть, что-нибудь попадется, иначе стыдно возвращаться
     —
     Охотник пошел дальше и вдруг видит: на колосе пшеницы сидит красивый соловей и поет чудесную песню. Охотник поднял ружье и прицелился.
     Соловей увидел охотника, испугался и, прервав свою песню, сказал дрожащим голосом:
     — Настал мой конец. Эй, охотник! Что ты думаешь делать?
     — Думаю тебя убить! — ответил охотник.
     — Я знаю, что твоя рука верно бьет в цель, и поэтому убежал из тех мест, где ты охотился. Мое тело слишком мало, мое мясо ни на зубы, ни на язык тебе не попадет, не убивай меня. Оставь меня резвиться на цветах, петь и радовать сердца людей.
     Охотник сказал:
     — Эй, соловей! Твои слова хороши, но я тебя хочу убить не для еды. Я всегда возвращаюсь в город с добычей, а вернуться ни с чем для меня позор.
     И соловей ответил ему:
     — Тогда наберись терпения, я дам тебе три наставления, а потом можешь убить меня. — Ну, говори, соловей, послушаю твои советы.
     И соловей сказал:
     — Не верь тому, во что нельзя поверить. Не жалей о том, что сделал. Не протягивай руку туда, куда дотянуться не сможешь.
     Услышав эти слова, охотник опустил ружье. Ему понравились советы ее соловья, и он сказал:
     — Я дарю тебе жизнь.
     Соловей взлетел на ветку высокого дерева и сказал:
     — Эй, человек! Я обманул тебя. Мне смерть не страшна. У меня в желудке есть драгоценный камень величиной с гусиное яйцо. Семь царей вместе не смогут купить его. Я думал, о том, что этот драгоценный камень может попасть в руки такого бессердечного человека, как ты.
     Охотник схватился за ружье и стал целиться, но не мог различить листьями соловья, хотя и слышал его голос. Тогда он бросил ружье и лез на дерево. Когда он поставил ногу на тонкую ветку, ветка сломалась охотник свалился на землю и сильно ушибся. Тут он начал стонать и звать соловья:
     — Ой, милый соловей, помоги мне!
     Соловей прилетел, опустился рядом с охотником и сказал:
     — Эй, охотник! От всех бед есть лекарство, но для тебя нет его.
     — Почему? — спросил охотник.
     — Я дал тебе три наставления, но ни одно из них не пошло тебе впрок. Я с трудом проглатываю пшеничное зерно, а ты поверил, что у меня желудке драгоценный камень, да еще с гусиное яйцо. Я тебе сказал: если что-нибудь сделал, не жалей. Ты подарил мне жизнь, а когда я сказал о драгоценном камне, ты пожалел. Забыл ты и третий совет — не протягивай руку туда, куда дотянуться не можешь. Я держусь на тоненьких стебельках колоса, на тоненьких веточках, а ты полез за мной на дерево, поймать меня? Нет, я тебе не помогу, глупый охотник. Для всех на свете есть лекарства, а для тебя нет.
===============
------
Сестра семи братьев. Лезгинские сказки!!
…
     То ли жили, то ли не жили, говорят, когда-то муж и жена. Было у них семь сыновей.
     Однажды пошли мальчики играть со своими сверстниками, а те не приняли их в игру.
     — Мы не хотим играть с братьями, у которых нет сестры! – сказали им сверстники.
     Вернулись домой семеро братьев очень печальные.
     — Что с вами, сыночки? – забеспокоилась мать. – Кто вас обидел?
     — Мы хотели поиграть с соседскими детьми, – жаловались сыновья, – а они не приняли нас в игру, потому что у нас нет сестры!
     И сказали семь сыновей отцу с матерью:
     — Нет у нас сестрицы... Не хотим мы больше здесь жить. Испеките нам хлеб на дорогу. Мы пойдем странствовать!
     Горько плакали отец и мать, не отпускали сыновей, но сыновья настояли на своем и покинули отцовскую саклю.
     Долго ли, коротко ли они странствовали, но пришли наконец в дремучий лес, нашли в том дремучем лесу вековую чинару и построили себе под чинарой жилье.
     Стали они охотниками. Днем ходили в лес за добычей, а к вечеру домой возвращались.
     Прошло так не год и не два - много лет прошло. А у матери семи сыновей родилась и подросла за это время дочь.
     Захотела однажды девушка со своими подружками поплясать, а те не приняли ее в хоровод.
     — Мы не хотим танцевать с сестрой, у которой нет братьев, – сказали они.
     Заплакала девушка, прибежала домой.
     — О чем ты плачешь, доченька? – встревожилась мать.
     — Хотела я поплясать, – сказала дочь, – а девушки прогнали меня, сказали: У тебя нет братьев .
     — Ах, доченька! – заплакала мать. – Братьев у тебя было семеро... – и замолчала, боясь огорчить дочь.
     Но девушка стала ласкаться к матери, стала просить ее рассказать, где же эти семеро братьев, и, видя, что дочь не оставит ее в покое, мать сказала:
     — Да, было у тебя семеро братьев, доченька... Так же, как ты, пошли они однажды поиграть со сверстниками, а те не приняли их в игру, закричали: Не хотим дружить с братьями, у которых нет сестры! Обиделись твои братья, и вот уже много лет, как ушли из дому...
     — Ах! – сказала дочь. – Милая мама! Пойду и я за ними! Укажи мне дорогу, по которой они ушли.
     Очень горевали отец с матерью, долго отказывались отпустить единственную дочь, но она настояла на своем, и пришлось им согласиться.
     Купил отец для дочери новые чувяки , дала ей мать сладких чуреков да кувшин шербета, и пошла девушка по той же дороге, по которой ушли ее братья.
     Много ли, мало ли она шла, но вот встретился ей пастух со стадом коров.
     — Отведай, пастух, моего шербета! Отведай моих сладких чуреков! Скажи, не знаешь ли ты, где дом семи братьев?
     — Спасибо, милая! – поблагодарил пастух. – Твоего угощения мне не надо... Я и так тебе все расскажу. Иди по этому ущелью, дойдешь до дремучего леса. В дремучем лесу увидишь вековую чинару. Под этой чинарой стоит дом семи братьев!
     Поклонилась девушка пастуху и снова пустилась в путь. Отыскала дом своих братьев, открыла дверь, вошла.
     Навела она в доме порядок, все почистила, убрала, огонь в очаге раздула и ужин сварила. А сама потом спряталась в сундук с орехами.
     Наступил вечер. Вернулись семеро братьев с охоты домой. Увидели они, что все прибрано и ужин готов, обрадовались:
     — Чьи это добрые руки потрудились? Кто это о нас позаботился?
     Поужинали братья и говорят старшие младшему:
     — Пойди, братец, принеси орехов! Сунул младший брат руку в сундук, а там что-то живое! Испугался он да как закричит:
     — Здесь кто-то есть!
     — Ба! – сказал старший брат. – Кто бы там ни был, ведь он не храбрей меня! – Пошел, открыл крышку и увидел в сундуке девушку.
     — Кто ты такая? Как ты к нам попала? – спрашивают братья.
     Рассказала девушка, как она пришла и кто она такая.
     — Так ты наша сестрица? – обрадовались братья. – Будь в нашем доме хозяйкой! Поживешь
     Немного с нами в лесу, наохотимся мы вдоволь, а потом вместе к отцу с матерью вернемся.
     Рано утром собрались семеро братьев на охоту.
     — Милая сестрица, – наказывали они, – все здесь твое. Делай что хочешь... Только об одном тебя просим: смотри, чтоб не потух огонь в очаге... Огня в этих местах добыть невозможно!
     Ушли братья в лес, а девушка поднялась на крышу и стала низать на нитку свои кораллы, не забывая поглядывать вниз на очаг.
     Раз, когда она так наклонилась, упала у нее прямо в очаг коралловая бусинка. И когда девушка смотрела, есть ли в очаге огонь, она видела эту красную бусинку и думала, что это тлеет уголек.
     Стало солнце заходить. Спустилась девушка с крыши, хотела разжечь очаг, приготовить ужин, а огня-то в очаге нет - только красная бусинка!
     Забралась девушка высоко на чинару и увидела, что вдали над лесом поднимается дымок.
     А там, где поднимался дымок, был дом злого змея Ашдаги. Но девушка-то этого не знала! Слезла она с чинары и решила побежать к соседям огонька попросить.
     Прибежала к дому Ашдаги, стала в ворота стучаться.
     Ашдага услышал и сказал своей дочери:
     — Эй, Гури, Гури, дочь моя Гури-пери! Пойди посмотри, кто там стучится!
     Вышла дочь Ашдаги, посмотрела: стоит за дверью девушка и плачет.
     Пожалела ее Гури-пери, сказала тихонько:
     — Милая моя сестрица, ведь мой отец - змей Ашдага! Если он тебя увидит, станешь ты лакомством для него! Беги отсюда!
     — Убить меня в вашей власти, – отвечала девушка. –Пощадить тоже в вашей власти.
     Делайте что хотите, только дайте мне огня. Я не могу оставить моих братьев без ужина...
     — Что ж, заходи тогда, – пригласила дочь Ашдаги и крикнула: - Отец, эта девушка просит у нас огня!
     Ашдага в ту пору был сыт. Он подумал: Я могу съесть ее и потом. Только надо пуститься на хитрость.
     — Принеси мне железное сито, – велел он дочери.
     Наполнил Ашдага сито золой, а сверху положил горящие угли.
     — Когда будешь нести, – сказал он девушке, – покачивай по дороге сито, иначе угли затухнут.
     Поблагодарила девушка, схватила сито и, покачивая его, побежала домой. А где бежала, там от золы след оставался.
     Разожгла девушка огонь в очаге, сварила ужин. Вернулись ее братья домой: поели, попили и спать легли... Она им ничего не рассказала, побоялась.
     Рано утром ушли семеро братьев, как всегда, в лес на охоту. А змей Ашдага к тому времени успел проголодаться и по следу, который оставила зола, приполз к дому семи братьев. Увидела девушка змея, закрыла дверь на засов.
     — Открой! – шумел змей. – Открой, а не то я дом развалю!
     Но девушка -дверь не открыла.
     — Вот сейчас вернутся мои братья! – крикнула она.
     — Хорошо же! Завтра я тебя съем непременно! – погрозился змей и уполз, потому что все-таки побаивался семи братьев-охотников.
     Вечером, когда вернулись братья из лесу с добычей, молвила сестра:
     — Милые братцы, я вчера побоялась рассказать правду... Не уберегла я огонь в очаге, и пришлось мне просить огня у змея Ашдаги. А сегодня Ашдага приполз к нашему дому. Он грозится меня съесть.
     — Не бойся, милая сестрица, – успокоили ее братья. – Мы убьем Ашдагу!
     Вырыли они у дверей сакли большую яму и ловко накрыли ее войлоком, а сами, все семеро, не пошли на охоту, спрятались за дверью.
     Голодный Ашдага приполз на другой день и тут же свалился в яму. Выскочили из-за двери семеро братьев, пустили в него семь стрел. Убили Ашдагу и землей засыпали.
     Упросила вскоре сестра семерых братьев на родину вернуться.
     Купили братья золотой сундук и белого верблюда. Сестру свою они посадили в этот золотой сундук, навьючили сундук на белого верблюда и пустились в путь.
     Все было бы хорошо, да, на беду, когда уже выходили они из лесу, попался им навстречу заяц. Не стерпели семеро братьев, схватили свои луки и бросились догонять зайца.
     А белый верблюд с золотой поклажей брел да брел потихоньку. Увидел его проходивший мимо молодой крестьянин. Остановил он верблюда, открыл сундук, а там красавица девушка!
     Долго ждали они семерых братьев, но те, видно, так далеко погнались за зайцем, что и дорогу потеряли.
     Поедем к нам! – сказал тогда юноша сестре семи братьев. – Если я тебе по сердцу, будь моей женой.
     Девушка согласилась, вышла за него замуж. Родился у них сын. Когда мальчик научился говорить, мать привела его на берег озера, неподалеку от их дома.
     — Как станут в озере лягушки квакать, – сказала она, – брось в них, сыночек, горсть песку и скажи: Лягушки, лягушки! Моя мама - сестра семи братьев, моя мама - поклажа белого верблюда, моя мама - сокровище золотого сундука!
     Ушла она, оставив ребенка на берегу, и слышит мальчик: заквакали в озере лягушки. Бросил он в них горсть песку, закричал громко:
     — Эй, лягушки, лягушки! Моя мама - сестра семи братьев! Моя мама - поклажа белого верблюда! Моя мама - сокровище золотого сундука!
     Проходили в это время мимо озера семеро братьев-охотников. Услышали они, что кричал мальчик, обрадовались.
     — Веди нас скорее к твоей маме! – сказали братья.
     Но сестра уже сама бежала к озеру им навстречу. Обнялись они и поклялись никогда больше не разлучаться.
     А потом все вместе: и зять семи братьев, и племянник семи братьев, и сестра семи братьев, и сами семь братьев - вернулись к отцу с матерью и остались там навсегда.
     Я тоже с ними там был, но погостил немного и вернулся сюда к вам, чтобы рассказать вам эту сказку.
===============
------
Сказка без конца
…
     Жил-был на свете один пачах. Больше всего на свете этот пачах любил слушать сказки. Он так любил их слушать, что каждый раз, когда сказка кончалась, расстраивался и сердился на того, кто ему эту сказку рассказывал.
     – И всё? Кончилась сказка? – Говорил он сердито. – Каждый раз так: на самом интересном месте сказка кончается!
     Какую бы длинную сказку назиры и везиры ему ни рассказывали, когда сказке приходил конец, пачах кричал и сердился.
     Наконец пачах издал указ: тому, кто расскажет ему такую сказку, которая бы не кончалась, он даст столько золота, сколько будет весить сам сказочник. А если не сумеет, и сказка закончится, то он бросит рассказчика в зиндан, в тюрьму значит.
     Стали приходить со всей страны к пачаху сказывать ему сказки. Сидят день, второй, третий, длинные сказки рассказывают, но сказка в конце концов кончалась, и рассказчик оказывался в тюрьме. Так проходил день за днём, месяц за месяцем, почти все умелые сказочники в стране уже сидели в зиндане у пачаха, а такой, кто рассказал бы ему сказку без конца, не объявлялся.
     В этой стране, в далёком горном ауле, жил вместе со своими престарелыми родителями очень умный юноша по имени Иса. Он пас телят сельчан и кормил свою маленькую семью. Этот Иса услышал об указе пачаха и сказал родителям:
     – Отец, мать, я пойду и расскажу пачаху сказку без конца, получу золото на свой вес и вернусь.
     – Не ходи, – говорит ему мать. – Тебя пачах бросит в зиндан, кто тогда будет за нами смотреть и кормить нас?
     – Не бойся, мама, – отвечает Иса, – я буду смотреть за вами и кормить вас. Я с золотом вернусь, тогда вы станете вновь молодыми и здоровыми.
     И пошёл Иса. Пришёл к воротам дворца, говорит стражникам:
     – Идите скажите пачаху, что пришёл пастушок Иса, который расскажет ему сказку без конца.
     Слуги доложили пачаху о юноше-пастушке. Засомневался пачах: разве может юноша знать сказку, которая не кончается?
     Но всё-таки разрешил привести Ису к себе. Слуги привели пастушка и посадили его возле трона пачаха.
     – Начни свою сказку! – повелел пачах.
     – Храни тебя Бог, пачах, – начал Иса. – В одном далёком краю жил очень богатый шах, и имя ему было Живан-шах. И был он сказочно богат тучными стадами и отарами, пасеками, зерном, золотом и серебром.
     Как-то вернулись из дальних странствий купцы и доложили Живан-шаху, что вскоре на его страну налетит тьма саранчи, которая сожрёт его луга и нивы, и народ его страны помрёт с голоду.
     Испугался Живан-шах и повелел построить огромные закрома и хранилища, чтобы спрятать в них от саранчи всё зерно, которое собрано в его стране. Да заделать все щели и трещины так, чтобы даже муравей не мог вползти в эти закрома.
     Как велено было Живан-шахом, так и сделали: тысячи каменщиков и строителей собрались и построили громадные закрома, засыпали туда всё зерно в стране: пшеницу, рожь, ячмень, полбу – и закрыли эти хранилища так, что и муравью невозможно было пролезть внутрь.
     – Так о чём же это я? – продолжает свою сказку Иса. – Да, о саранче, храни, пачах, тебя Бог. Вот явилась саранча густыми тучами, стало темно и в небе, и на земле. Прошлась саранча по полям и нивам страны этой, за один лишь день ничего не осталось там: ни былинки в поле, ни соломинки на ниве – всё поела саранча. Вот налетела саранча на закрома пачахские, налетела – да попасть внутрь не может: нет ни одной дырочки.
     Облепила тучами саранча пачахские закрома, сидит день, другой и собралась уже полететь дальше – вдруг один кузнечик нашёл у самой земли маленькую дырочку. Влез в неё кузнечик, взял одно пшеничное зёрнышко и вылез. Затем за ним влез второй, взял зёрнышко и вылез, за ним третий – взял зёрнышко и вышел.
     Потом, пачах, храни тебя Бог, полез в эту дырочку кузнечик поупитанней; выходя с зёрнышком, застрял в дырочке, да товарищи помогли ему, вытащили наружу. За ним полез следующий, взял зёрнышко и вышел. Потом, пачах, храни тебя Бог, пошёл в хранилище следующий кузнечик…
     Слушает пачах, слушает; прошёл день, второй; третий день уже клонится к вечеру, ночь наступила, уже и четвёртый день настал, но сказка Исы никак не сдвинется с места.
     – Я понял! – говорит наконец пачах. – Кузнечики из закромов Живан-шаха уносят зерно. Так, а дальше что?
     – Храни тебя Бог, пачах, что дальше будет, узнаем, когда кузнечики заберут всё зерно Живан-шаха. Итак, храни тебя Бог, пачах, идёт кузнечик через эту дырочку в хранилище Живан-шаха, берёт зёрнышко и выходит. Ведь дырочка-то была как раз такой, что только один кузнечик мог в неё проникнуть. Итак, храни тебя Бог, пачах…
     Одна неделя прошла, вторая – пачах устал слушать. Ни зерно у Живан-шаха не кончается, ни сказка Исы. Зовёт пачах стражников:
     – Стражники! Этот пастушок меня обманул! Возьмите его и бросьте в зиндан, – говорит пачах.
     – Храни тебя Бог, пачах, – говорит Иса. – В чём моя вина? Моя сказка ещё не кончилась. Но она и не кончится: ведь хранилища Живан-шаха были такие огромные, каких никто ещё не видел. Вынесут кузнечики пшеницу, потом возьмутся за рожь, потом – за ячмень…
     – Довольно, довольно! – крикнул пачах. – Бросьте его в зиндан!
     – Храни тебя Бог, пачах, разве ты не хотел слушать сказку, которая не кончается? Моя сказка и есть такая, – говорит кротким голосом Иса.
     Делать было нечего: нарушить уговор, о котором знало всё его царство, пачах не мог – он не хотел позора. Пришлось отвесить этому умному юноше столько золота, сколько он сам весил. Да ещё и дочку свою не пожалел, отдал такому умному юноше в жёны. Сыграл пышную свадьбу пачах и проводил зятя Ису на его родину вместе с царевной-женой.
     В честь такого события пачах вызволил из зиндана всех сказочников-неудачников. А Иса с женой-красавицей вернулся к родителям на свою родину, в горный аул. И стали они все жить счастливо и богато.
     Я их оставил там и вернулся к вам.
=================
------
Три сестры
…
     Было это или не было, жил один бедный человек. У него была жена и три дочери.
     Однажды умерла мать этих девушек. А по соседству жила од вдова. Она каждый день стала звать к себе дочерей бедного человека и мыт им головы. Дочери, возвращаясь домой, говорили отцу:
     —  Отец, женись на этой женщине.
     Бедняк послушался дочерей и женился на вдове.
     Однажды женщина говорит мужу:
     — Муж, или выгони своих дочерей, или я уйду.
     И так пристала к нему, что бедный человек сказал ей:
     — Раз так, я пойду на базар купить янтарь, а ты пошли дочерей в поле.
     И муж пошел на базар, купил янтарь и оттуда отправился на пашню. Здесь он вырыл яму, прикрыл ее войлоком, а на войлоке разложил янтарьные: бусы. Через некоторое время на пашню пришли дочери с хлебом для отца;
     — Милые дочери, я купил вам бусы, —сказал отец.—Бегите к той яме возьмите их на войлоке.
     Дочери обрадовались. Они побежали за бусами и упали в яму. Тогда отец сказал им:
     — Я вас вытащу из ямы, только подайте мне бусы и войлок.
     Они отдали бусы и войлок. А отец заложил яму камнем и вернулся к жене. Тут одна из девушек воскликнула:
     — Пусть моя рука превратится в заступ!
     — Пусть моя рука станет киркой! —воскликнула другая.
     — Пусть моя рука станет деревянной лопатой, —сказала третья.
     У одной рука превратилась в заступ, у другой — в кирку, а у третьей—в л пату. Девушки начали копать землю. Копали они, копали и добрались наконец до крыши какой-то конюшни.
     Проделав щель, они увидели: в конюшне стоит лошадь и ест финик. Девушки связали свои платья, и по ним спустилась в конюшню старшая сестра. Она взяла финики и вернулась к сестрам. На другой день спустилась средняя сестра. Она тоже вернулась с финиками.
     О ком же пойдет сказ? Сказ будет о царе. Он приходит и глядит на свою лошадь.
     — Вах! Лошадь все худеет и худеет.
     Тогда он говорит своим сыновьям:
     — Постарайтесь узнать, отчего отощала лошадь.
     Первым караульщиком стал старший сын, но не выдержал он, заснул. Н другой день караулить пошел средний сын. Он тоже заснул. На третий день пошел караулить младший сын. Юноша порезал кончик пальца и посыпал туда соли, чтобы не уснуть.
     Через некоторое время в конюшню спустилась младшая сестра. Она был так красива, что о ней можно было сказать: не показывай ее солнцу и луне она затмит их. Увидев красавицу, юноша схватил ее в объятия и понес свою комнату. Здесь он поставил перед ней еду и воду. Девушка один кусок ела, а другой клала в карман.
     Тогда юноша спросил ее.
     — Эй, сестра, почему ты так делаешь?
     Девушка ответила:
     — Валлах, брат, я не одна, у меня есть еще сестры.
     — Иди и позови их.
     Девушка пошла и вернулась со своими сестрами. Когда царь увидел этих красивых девушек, он решил женить на них сыновей. Семь ночей и семь дней били в барабан на свадьбе этих девушек, выданных за царских сыновей.
     О ком же пойдет сказ? Сказ будет о младшей сестре. Младшая сестра — жена младшего
     сына царя ждала ребенка.
     — Милые сестры, как рожают детей в этих местах? —спросила она.
     Тогда сестры ответили:
     — Ты лезь на крышу и садись над трубой, а мы внизу подставим сито.
     Младшая сестра пошла, села над трубой и родила девочку и мальчика с золотыми волосами.
     Случилось так, что как раз в этот день ощенилась собака царя. Сестры взяли щенят и положили в сито, а детей младшей сестры из зависти положили в сундук, вынесли его в поле и бросили там. Когда царь узнал, что невеста родила щенят, он приказал убить собаку, надеть ее шкуру на невестку и привязать ее к дверям.
     И девушку привязали к дверям. О ком же сказ? О старухе, что ходила за дровами. Нашла старуха сундук. Обрадовалась она и понесла сундук домой. Открыла старуха сундук и увидела в нем прекрасных детей — девочку и мальчика. Выпрашивая у одного соседа молока, у другого — хлеба, старуха вырастила, вынянчила детей. И вот уже исполнилось им семь лет.
     В это время младший сын царя решил взять себе другую жену. И вот девочка и мальчик старухи захотели пойти посмотреть на свадьбу, послушать музыку. Когда они собрались идти, старушка сказала:
     — Милые дети, смотрите не растеряйте там своих голов и не смейтесь, а когда будете возвращаться, захватите для меня мяса, а кусок киньте собаке, привязанной к дверям царского дома.
     И дети пошли на свадьбу.
     Когда они возвращались домой, мальчик кинул мясо собаке, а девочка взяла домой. Это заметил царский сын. Он подумал:
     — Все бросают собаке только кости, а дети бросили мясо
     — И он распорядился, чтобы на другой день пригласили девочку и мальчика на свадьбу танцевать.
     На другой день, когда очередь дошла до детей, начали они танцевать. Затем мальчик с
     золотым хохолком сказал:
     — Хинбина, хайхинбина! Матери всех в довольстве, а наша мать в собачьей шкуре.
     Услышал эти слова царский сын и спрашивает:
     — Вы чьи дети?
     — Мы дети старушки, — отвечают они.
     Тогда позвали старушку и спросили ее:
     — Эй, бабушка, это чьи дети?
     И она рассказала:
     — Милые сыновья, когда я в один из дней пошла за дровами, то нашла их в сундуке.
     И я вырастила детей, выпрашивая то у одного, то у другого пищу.
     Затем царь спросил:
     — А тот сундук у тебя сохранился? Если он наш, на нем есть имя моего сына.
     Старушка принесла сундук и отдала его царю. Царь, как только увидел сундук, узнал его.
     Наградив старушку полным сундуком золота, царь отпустил ее. А его младший сын стал жить со своей прежней женой и детьми.
==============
------
Фалфараш-Ахун
…
     У одного хана был прекрасный сад. Там росли яблоки, груши, виноград, сливы, абрикосы, клубника и вишня.
     Никто, кроме хана и ханского садовника не имел туда доступа.
     Но один хитрый лис по имени Фалфараш-Ахун однажды пробрался в сад и ел там яблоки.
     Тогда ханский садовник поставил в саду капкан, а к капкану привязал большой кусок мяса.
     На следующий день в сад этот снова пришёл лис. Тут увидел он капкан и кусок мяса и понял, что это ловушка. Лис подумал:
     — Не буду я глупым, как мой двоюродные брат Палахмад-Ахун, не попадусь в эту ловушку
     Мимо шёл волк. Поздоровался с лисом. Тут увидел он кусок мяса и сказал:
     — А давай вместе съедим это мясо.
     — У меня сейчас пост и мне нельзя есть мясо, - отвечает лис.
     Хотел волк взять мясо, да капкан защемил ему лапы. А лис вытащил их капкана мясо и стал его есть.
     — У тебя же пост, - удивился волк.
     А лис ответил:
     — Пост закончился.
     И убежал.
     Еле выбрался волк из капкана, побежал лиса искать, но он был уже далеко.
==================
------
Цингил-цингил воробышек. Лезгинские сказки!!
…
     Жил или не жил когда-то воробышек. Однажды застряла у него в ножке колючка. Как ни старался воробышек, не мог вытащить занозу. Полетел он за помощью к соловью, но и тот, не сумел вытащить занозу. Полетел воробышек к ласточке, но и ласточка не смогла ему помочь.
     Тогда с вязанкой дров под мышкой прилетел воробышек к старушке:
     — Душа моя бабушка, возьми дрова и вынь занозу из ноги.
     Старушка вытащила колючку, бросила ее вместе с дровами в очаг и начала печь хлеб. Вскоре дрова сгорели и семь лавашей легли на стол. Вернулся воробышек и защебетал:
     — Душа моя бабушка, верни мне колючку.
     — Но, милый мой воробышек, колючка твоя давно уж сгорела!
     Заверещал, заплакал воробышек:
     — Или верни занозу, или отдай, лаваши! Или верни занозу, или отдай лаваши!
     И пришлось старушке отдать воробышку все семь лавашей. Взял их воробышек и улетел. Летит он, летит и видит, что чабаны доят овец и пьют, молоко прямо так, без хлеба. Стало ему жалко чабанов, и воробышек предложил им:
     — Братья чабаны, у вас нет хлеба. Возьмите эти семь лавашей и давайте вместе съедим их с молоком.
     Только пристроился воробышек к еде, как вдруг в небе появился ястреб. Спрятался воробышек, а чабаны выпили всё молоко и съели весь хлеб. Вернулся воробышек к скатерти, расстроился и начал плакать:
     — Или лаваши верните, или овец отдайте! Или лаваши верните, или овец отдайте!.
     Пришлось чабанам отдать воробышку за каждый лаваш по овечке. Погоняет их воробышек, а сам летит. Летит и видит аул, а в ауле свадьба.
     Увидели хозяева гостя с богатыми дарами и в знак особого уважения велели сыграть для него ковху. Воробышек протанцевал почетный танец с невестой и сел за стол. Тем временем его овец зарезали и принесли к столам дымящиеся шашлыки. Но как назло в небе снова появился ястреб, и пришлось воробышку спрятаться. Долго крутил в небе ястреб. Тем временем и музыка смолкла, и гости разошлись, и столы опустели. Выйдя из тайника, заплакал воробышек:
     — Или овец верните, или невесту отдайте! Или овец верните, или невесту отдайте!
     Пришлось жениху отдать воробышку невесту — где же бедняк возьмет семь овец! Забрал воробышек невесту и снова отправился в дорогу. Встретился им на пути юноша с сазом. Сладко пел саз, очень уж он понравился воробышку.
     — Давай меняться, — предлагает он юноше, — ты мне саз, я тебе невесту.
     Юноша, конечно, согласился, они обменялись и разошлись. Летит воробышек, играет на сазе. Сел он на дерево и запел:
     За занозу взял лаваши.
     Цингил-цингил воробышек!
     За лаваши взял овечек.
     Цингил-цингил воробышек!
     За овечек взял невесту.
     Цингил-цингил воробышек!
     За невесту взял саз.
     Цингил-цингил воробышек,
     Цингил-цингил цинг дитя,
     Цингил-цингил воробышек!
     Вдруг опять в небе появился ястреб. Испугался, задрожал воробышек, саз выскользнул из-под его крылышка, упал на землю и разбился.
     Плакал-трещал воробышек, но не нашел вокруг никого, чтобы потребовать замены. Так и летает он до сих пор, ищет своего должника и поет песню:
     За занозу взял лаваши.
     Цингил-цингил воробышек!
     За лаваши взял овечек.
     Цингил-цингил воробышек!
     За овечек взял невесту.
     Цингил-цингил воробышек!
     За невесту взял саз.
     Цингил-цингил воробышек,
     Цингил-цингил цинг дитя,
     Цингил-цингил воробышек!
===============
------
Цици-бах и пану-бах
…
     Жили-были муж с женой. Было у них две дочки и одна овечка. Муж каждый день работал в поле, а жена занималась тем, что стригла овечку, пряла из её шерсти пряжу, чтобы соткать из неё два больших и красивых ковра в приданое для дочерей. Девочек звали одну Цици-бах, что значит «красивая», а другую – Пану-бах, что значит «ленивая
     — Обе были писаные красавицы. Цици-бах к тому же была трудолюбива, маме помогала по дому, а Пану-бах любила только сидеть у окна и приговаривать, глядя в зеркало:
     — Всё-таки я красивей сестрички Цици-бах! У меня личико беленькое и ручки мягкие
     — Да ещё Пану-бах капризно прикрикивала на мать и требовала:
     — Хочу халвы! Хочу мёда!»
     Как-то мама села за чесалку, чтобы шерсть чесать, Цици-бах подошла и сказала:
     – Мама, дай я тебе помогу!
     Села девочка чесать шерсть – вдруг поднялся ветерок, взял и унёс одну шерстинку.
     – Ой! – расстроилась Цици-бах. – Нашей маме шерсти на нитки, ниток на ковёр не хватит! Пойду поищу шерстинку!
     Пошла Цици-бах вслед за шерстинкой и увидела, что она упала прямо в дымоход лачужки Бабушки Кафтар. Подошла Цици-бах к лачужке, открыла дверь и говорит с порога:
     – Здравствуй, Бабушка Кафтар! Как поживаешь? Сытно ли тебе? Тепло ли тебе?
     – Здравствуй, доченька, – отвечает Бабушка Кафтар. – Хорошо поживаю: постель слежалась, очаг давно потух, а казанок пустой.
     – Я распушу твою постель, растоплю очаг, сварю тебе кашу, – сказала Цици-бах.
     – Спасибо, доченька, – ответила Бабушка Кафтар.
     Цици-бах распушила постель старухи, растопила очаг и сварила кашу. Пока Бабушка Кафтар ела кашу, девочка подмела, прибрала в её лачужке.
     – Теперь скажи, доченька, зачем ты пришла? – спросила Бабушка Кафтар.
     – Я на чесалке овечью шерсть чесала, одну шерстинку ветер унёс, она упала в твой дымоход, – отвечает девочка. – Я за ней пришла. А то моей маме не хватит ниток, чтобы соткать ковёр…
     – Вот твоя шерстинка, а вот тебе сундучок от меня в подарок, – сказала старуха. – Только не открывай его, пока домой не придёшь.
     Девочка взяла шерстинку, сундучок, сказала спасибо Бабушке Кафтар и отправилась домой. Когда Цици-бах дома открыла сундучок, все ахнули: сундучок доверху был полон золотых монет. Мать с отцом обрадовались, а Пану-бах позавидовала сестре, крикнула капризно:
     – Я тоже хочу такой сундучок! Принесите чесалку, и я почешу овечью шерсть! Дайте, дайте!..
     Дала мать и Пану-бах охапку шерсти; села девочка за чесалку, начала шерсть чесать. Уколола неумёха Пану-бах пальчик о гребень, но делать нечего, продолжила работу – так ей хотелось получить такой же сундучок, какой принесла её сестричка Цици-бах. Вдруг поднялся ветерок и унёс одну шерстинку. Пану-бах обрадовалась и побежала за ней. Видит, шерстинка упала в дымоход лачужки Бабушки Кафтар. Пошла Пану-бах, открыла дверь старухиной лачужки, видит: на лежанке лежит Бабушка Кафтар. Пану-бах и кричит:
     – Эй, старуха! Я пришла за шерстинкой, она упала в твой дымоход! Верни мою шерстинку!
     – Хорошо, доченька, – отвечает старуха. – Только некому мне помочь; видишь, постель моя слежалась, огонь в очаге давно потух, каша остыла…
     – Некогда мне с тобой разговоры разговаривать, отдай скорей шерстинку! – говорит Пану-бах.
     – Хорошо, возьми свою шерстинку, – говорит Бабушка Кафтар. – Вот ещё сундучок, это тебе подарок. Бери, но не открывай его, пока домой не придёшь.
     Взяла Пану-бах и шерстинку, и сундучок и пустилась в обратную дорогу. Только не вытерпела она, остановилась на полпути, открыла сундучок. Вдруг оттуда выпрыгнул ослиный хвост да шлёпнулся ей на лоб и прилип. Сколько ни тянула, сколько ни старалась Пану-бах, не смогла отцепить ослиный хвост от своего лба. Так и пришла домой.
     Больше никогда Пану-бах из дома не выходила, у окна не садилась и в зеркало не смотрелась.
     Они все остались в сказке, а я вернулся к вам.
==============
------
Чичанбег
…
     Жила-была на свете одна букашка-раскрасавица. Как-то она говорит себе:
     – Скучно мне жить одной, пойду поищу себе друга. Вдвоём жить будет веселей.
     Пошла букашка-раскрасавица по дороге и видит: стоит петух. Он и спрашивает:
     – Букашка, куда ты идёшь?
     – Не букашка я тебе! Меня зовут Бике Рабов-Погоняйка.
     – Бике Рабов-Погоняйка, куда ты идёшь? – спрашивает опять петух.
     – Иду друга себе искать.
     – Давай я буду твоим другом, – говорит петух.
     – А покажи-ка свой голос! – говорит букашка-раскрасавица.
=====================
------
Шанвели и Мангюли
…
     Жил-был маленький человечек, сделанный из орешка, и жила-была маленькая букашка в блестящих красных крылышках-латах, — так иногда начинаются сказки, которые рассказывают бабушки своим внукам. Но у красных букашек и ореховых человечков, у серых мышек и у рыжей лисы тоже есть бабушки, и они на ветках, в лисьем домике, в мышиных норках тоже рассказывают своим внукам разные сказки. Это сказки о самих себе и о людях.
     Только люди в сказках мышек и ореховых человечков не совсем такие, как в наших сказках. Они и ведут себя не так, как в человеческих сказках — они немножко смешные и, конечно, кажутся мышкиным бабушкам глупыми, не такими, как волк, но все-таки и не такими умными, как зайчишка. Вот одна из таких сказок, которую рассказала мышка Ашит-Шит. Было это или не было, а только случилась однажды в нашем ауле весёлая свадьба. Кузнец Шанвели привёз из другого аула жену Мангюли.
     Кончилась свадьба, соседки познакомились с новой подружкой, и говорят её мужу:
     — Шанвели, а Шанвели! А ведь твоя Мангюли глупа.
     — Нет, — отвечает Шанвели, — она не столько глупа, сколько простовата. И всё равно она мне жена.
     Однажды Шанвели говорит:
     — Слушай, Мангюли, у меня в кузнице кончились угли. Пойду-ка я с мешком в дальний лес, а ты побудь у нашей двери, — нечего попусту болтать с соседками!
     Ушёл Шанвели, а Мангюли села у двери дома и старается даже не смотреть на соседок.
     К вечеру соседки управились со своими работами, уселись на корточки у общей печки-тендыра, — руками хлеб месят, а языками переваливают с боку на бок все аульские новости.
     Одна из соседок кричит:
     — Мангюли, эй Мангюли! Иди к нам. Пора тебе знать всё, что делается в нашем ауле.
     Мангюли сняла с петель дверь и пришла с ней к соседкам.
     Шанвели вернулся домой с мешком угля, увидел, что двери нет, рассердился, побил Мангюли.
     Мангюли обиделась, ушла из дома, пошла по дороге, увидела возле старой заброшенной мельницы большое дерево и забралась на него.
     Сидит Мангюли, не шелохнётся, а под деревом, в траве, — гурток серых курочек с цыплятами.
     — Чиргик-чиргик!—кричат куропатки цыплятам. — Идите домой, нечего от нас прятаться!»
     Мангюли подумала, что это зовут её, и ответила:
     — И не зовите — всё равно не пойду!»
     Курочки испугались, ушли в траву.
     По дороге пробежала собака. Заглянула на мельницу, обнюхала всё и залаяла:
     — Гав-гав! Нечего, пожалуй, здесь делать — пора домой
     —
     Мангюли подумала, что собака зовёт её, и сказала:
     — И не зови домой — всё равно не пойду!»
     Под Мангюли в старом дерене было дупло, а перед дуплом, на точке, над кипреем и медуницей, 'кружились и жужжали в танце крылышками мохнатые пчёлы. Медведь почуял, пчелиные пляски и полез на дерево. «Что ж это ты, Шанвели, — подумала Мангюли, — хочешь меня испугать?
     Прислал медведя? А я всё равно не пойду домой!
     — Медведь ободрал сгнившее дупло, разорил пчелиное гнездо, и только начал лакомиться, как отовсюду на него налетели пчёлы, — и ну жалить, ну жалить!
     Медведь заревел, свалился с дерева и — бежать.
     — Ага! Сам испугался, — обрадовалась Мангюли. — Теперь мне можно, пожалуй, и вернуться к моему Шанвели
     — Она набрала в дупле полный подол мёда и вернулась домой.
     Шанвели обрадовался. «Врут соседи, — подумал он, — моя Мангюли не так уж глупа!»
     Он слил мёд в три кувшина и говорит:
     — Слушай, Мангюли, я пойду в свою кузню, а ты тут смотри, не плошай, не давай мёд нашим соседкам!
     Шанвели ушёл, а Мангюли намесила глины и принялась лепить игрушки. Лепит и приговаривает:
     — Вот появится у нас с Шанвели маленький Свет-Магомед, — глядь, — а у него уже есть всадник на лошади; появится заботливая Саяд-Пе-ри — вот и куколка ей; появится весёлая Джим-Джим — вот и музыкант с барабаном
     —
     Пока Мангюли лепила игрушки, лиса узнала, что в доме Шанвели есть мёд, забежала во двор и говорит:
     — Мангюли, голубушка, у жены царя только что родился сынок, — дай поскорей мёда для халвы!
     Мангюли рассердилась, что ей помешали считать игрушки, и сказала:
     — Иди в дом, возьми сама!
     Лиса зашла в дом, засунула голову в самый большой кувшин, половину мёда съела, половин      испортила.
     На следующий день, когда Шанвели снова ушёл в свою кузницу, Мангюли принялась сушить      глиняные игрушки у огня.
     Сушит и приговаривает:
     — Всадник на коне — маленькому Свет-Магомеду, куколку — заботливой
     Са яд-Пери, музыканта с барабаном — весёлой Джим-Джим
     —
     Лиса забежала во двор и говорит:
     — Здравствуй, голубушка Мангюли! Жена царя заболела, — дай поскорей мёду на припарки!
     Мангюли махнула рукой.
     — Иди в дом, возьми сама!
     Лиса вошла в дом, засунула голову в средний кувшин, половину мёда съела, половину испортила.
     Шанвели пришёл домой, захотел поесть мёда, заглянул в кувшин...
     — Я ж тебя просил, Мангюли, не пускать соседок!
     — Это не соседки, — отвечает Мангюли, — у жены царя родился сын, и за мёдом для него приходила лиса.
     — Какое нам с тобой дело до царского сына, — сказал Шанвели, — разве у царя нет своего мёда?
     На следующее утро Шанвели только сделал вид, что пошёл в кузницу, а сам взял да и спрятался за домом. Мангюли разложила игрушки, стала их раскрашивать да приговаривать:
     — Маленькому Свет-Магомеду— вороную лошадку, заботливой Саяд-Пе-ри — голубую куколку, весёлой Джим-Джим — красных музыкантов с барабанами
     Лиса забежала во двор, говорит:
     — Здравствуй, Мангюли! У царя будет пир, дай поскорее мёду сварить хмельную бузу!
     Мангюли махнула рукой:
     — Возьми сама!
     Только лиса всунула голову в маленький кувшин, а Шанвели схватил воровку и говорит:
     — Ах ты, обманщица! У твоего царя был сей час суд, — тебя приговорили выстегать хворостиной.
     Он привязал лису к арбе во дворе, а сам пошёл в лес за хворостиной. Лиса говорит:
     — Мангюли, голубушка, отвяжи меня, мне не когда!
     Мангюли отмахнулась — «И мне некогда, не мешай!», — а сама продолжает красить игрушки и приговаривать:
     — На вороном коне для Свет-Магомеда— всадник в красных чарыках; голубая куколка для Саяд-Пери — в яркой косыночке; барабанщик— сзолотыми пуговичками!»
     Лиса махнула хвостом, разбила глиняного барабанщика. Мангюли с досады отвязала лису и прогнала её. Шанвели вернулся из леса с хворостиной, рассердился:
     — Нет, Мангюли, соседки, оказывается, правы.
     Ты действительно глупа, и нам придётся расстаться.
     Зашли Шанвели и Мангюли в дом и начали делить имущество.
     — Кому одеяло, а кому подушка? спрашивает Шанвели.
     — Мне, мне подушка, — кричит Мангюли.
     — Кому зурна, а кому барабан?
     — Мне, мне барабан!
     — Кому курдюки и сушеное мясо, а кому буза в кувшине?
     — Мне, мне буза в кувшине!
     — Кому дом, а кому дверь от дома?
     — Мне, мне дверь от дома!
     Ночью, когда никто из соседей не видел, Шанвели разбудил Мангюли и сказал:
     — Ну, теперь забирай своё имущество, я провожу тебя в твой аул.
     Мангюли забрала подушку, барабан, кувшин с бузой, дверь от дома и пошла по дороге за Шанвели. У дерева возле старой заброшенной мельницы они остановились отдохнуть. Глядь — а невдалеке идут разбойники. Мангюли испугалась и залезла на дерево.
     — Шанвели, а Шанвели! позвала она. — Разбойники украдут мои вещи.
     — Молчи, — шепчет Шанвели, — как бы они нас не заметили.
     Всё-таки он пожалел Мангюли и подал ей наверх подушку, барабан, кувшин с бузой и дверь, а потом и сам забрался на дерево.
     Разбойники уселись под деревом, разожгли костёр, принялись делить добычу.
     — Шанвели, а Шанвели! Мне тяжело, я положу барабан на другую ветку.
     — Молчи, — отвечает Шанвели, — а то нас услышат, — убьют!
     Мангюли положила барабан на другую ветку, а барабанная шкура — как зарокочет, как зашумит по веткам, — разбойники даже с мест повыскакивали.
     — Что это такое? спрашивает один.
     — Пустяки, — отвечает другой,это гром. На верное, будет дождь.
     Мангюли чуть не умерла от страха, притихла, а через некоторое время снова говорит:
     — Шанвели, а Шанвели, мне тяжело.
     — Молчи, — шепчет Шанвели.
     Мангюли выронила подушку. Она распоролась о колючки, и на землю посыпались перья.
     — Ого, — удивились разбойники, — неужели летом бывает снег?
     Не успели разобраться, в чем дело, а по веткам полилась буза. Забрызгала разбойников, затушила костёр. Мангюли испугалась, уронила дверь. Она зашумела по веткам, сорвала барабан, и всё это с грохотом упало на разбойников.
     Разбойники испугались и убежали кто куда.
     Шанвели и Мангюли слезли с дерева и ищут, куда бы снова спрятаться. Шанвели подхватил разбойничью добычу, да на мельницу! Мангюли — за ним, только и успела прихватить, что барабан. Заперлись в старой мельнице и ждут утра. Разбойники через некоторое время осмелели и вернулись к дереву. Смотрят, — вместо воровской добычи — одни черепки, а там, где был костёр, валяется какая-то дверь.
     — Я же говорил, что это были шайтаны, — шепчет один из разбойников, — вот и дверь от ада.
     — Спрячемся от них на мельнице, — предложил другой.
     — А вдруг и там шайтаны, — сказал третий.
     Пока они шептались, Мангюли заметила, что разбойники вернулись, вскочила на барабан, да как забарабанит в испуге ногами! Шанвели подумал, что она сошла с ума, хотел стащить её с барабана, да сорвал задвижку жёлоба. Вода хлынула в жёлоб, колесо завертелось, старые жернова затарахтели, — разбойники чуть не угодили в речку. Спасаясь от шайтанов, они бежали до тех пор, пока не свалились от страха.
     А Шанвели и Мангюли дождались утра, вернулись домой и помирились. С тех пор они живут дружно и богато, и все соседи только удивляются их согласию.
==============