Незапланированная встреча

Полковник танковых войск, кавалер двух орденов Красной Звезды и шести юбилейных медалей, опираясь на трость и чуть прихрамывая, не спеша брёл по тротуарам родного города, в котором не был двадцать лет — целая вечность!

В его отсутствие город преобразился почти до неузнаваемости. Но мысли полковника блуждали в прошлом мимо навороченных железобетонных пятиэтажных глыб, величественно возвышавшихся среди приземистых домов частного сектора.

Он брёл, оглядывая окрестности, то останавливаясь в тени огромных тополей, густо ронявших пух, и с восхищением качнув головой, брёл дальше. Вдруг сквозь облака белого пуха всплыла старая школа и его выпускной, восьмой класс. Это подтолкнуло его воспоминания. Полковник вновь остановился, сквозь пелену тополиного пуха разглядел одинокую скамью, прижавшуюся к подстриженной под ёжик акации.

Не спеша подошёл к ней и сел, вытянув уставшие ноги. Мысли медленно складывались в сознании — восьмой класс он закончил на отлично и подался в автодорожный техникум. Потому как дневная школа ему была закрыта: восьмой класс он закончил в семнадцать лет, дважды оставаясь на второй год в третьем и четвёртом классах. А уже в пятом, шестом и седьмом, не говоря уже о восьмом, выбился в отличники.

Но самое главное всё же то, что он в восьмом классе влюбился в пятнадцатилетнюю девочку — Надежду Булкину.

Ах, что это было за создание! Стройная, голубоглазая, с длинной и толстой косой, красиво покоящейся на девичьей груди. А губки?! Малиновые с сахарным налётом! Так что даже классный руководитель, Галина Николаевна, делала Надежде замечание:

— Булкина, прекрати красить губы! Ты в школе, а не на танцах.

— Галина Николаевна, я их не крашу, они такие сами уродились, — защищалась в смущении Надежда.

И сейчас, вспоминая, полковник с теплом подумал — как я её раньше не замечал?.. Или она ещё не была сказочной феей…

И как бы там ни было, здесь и сейчас, в восьмом классе, он тайно любил эту девочку. И как-то, ближе к весне, незаметно их встречи стали более частыми — появились совместные вылазки в кино, на каток, походы на лыжах по заснеженной реке в район городских дач и обратно.

И когда он, в азарте быстрого бега, поцеловал её, свежую и пышущую морозным духом, в эти сладкие губы, она сначала замерла, а испугавшись, оттолкнула его, воскликнув:

— Ты что делаешь?! Я же забеременею!..

Он опешил, отстранился и, недоумённо глядя на Надежду, с улыбкой спросил:

— Ты это серьёзно?

— Более чем. — И в смущении добавила: — Я невольно слыхала разговор двух девушек, одна из которых говорила, что у неё есть парень, от которого можно забеременеть только от одного его поцелуя.

И тогда он рассмеялся, а она с напускной строгостью возмутилась:

— Он ещё и смеётся…

И сейчас, сидя на лавочке, с улыбкой на губах, подумал — вот как наше поколение девочек было воспитано! — И вспомнил, как ответил Надежде:

— Скорее я расшибу свой лоб об подушку, чем ты забеременеешь от моего поцелуя.

И хоть сам он ещё не был силён в интимных тайнах, но как мог объяснил Надежде, что от поцелуя не беременеют, а разговор девушек, подслушанный ею, был ими утрирован.

— И всё равно, прошу тебя, не делай больше этого… — ответила Надежда, но его не отвергла, и встречи их продолжались.

И уже потом, гораздо позже, когда он учился на первом курсе техникума, а Надя в девятом классе, они просто гуляли по улицам города, среди новостроек, ослеплённых дугами сварочных окон.

Как-то Надежда спросила его:

— А кем ты будешь после техникума?

Не отвечая, он сам спросил у неё:

— А ты после школы?

— Я хочу быть учителем, буду пробовать поступать в педагогический институт на математический факультет, мне нравится решать сложные задачи. А ты сам так и не ответил мне…

— Хочу быть офицером. Техникум закончу и подамся в военное училище.

— Куда, в Омск?

— Нет, в Москву, в высшее танковое. Я же по техническому образованию — без пяти минут техник-эксплуатационник автомобильного транспорта.

Так беседуя, они подошли к Надиному дому и встали у калитки во двор. Дом Надежды был кирпичным, с мансардой, и летом утопал в зелени кудрявых берёз. А сейчас, мартовской весной, берёзы стояли озябшие, по колено утонувшие в ноздреватом, подмороженном снеге.

Расставаясь, Надежда вдруг сама быстро чмокнула его в губы и молниеносно скрылась в собственном доме. Он, изумлённый, ещё постоял какое-то время у калитки и не спеша двинулся восвояси.

Уже летом перед десятым классом Надежды, а затем и весь десятый класс, до самого выпуска, их встречи проходили не только в посещении парков, аттракционов, кафе и кинотеатров, но и в изнурительных сладких поцелуях.

Когда Надежда закончила десятый класс, он был только на втором курсе техникума, но уже успел сдать экстерном экзамены за полный курс. Они вновь встретились в школе, на выпускном балу Надежды.

На этот выпускной пришёл и он — ведь когда-то и он учился в этом классе. Это был незабываемый выпускной: торжественные вручения аттестатов зрелости, первые в жизни дипломы, и бал, как белый танец, кружил в нарядных и счастливых улыбках девочек.

А после бала он пригласил весь бывший свой класс на родительскую дачу. И когда они шумной толпой появились там, их встречали его родители с обильно накрытым столом под двумя раскидистыми яблонями. Поздравили выпускников и тактично удалились в город, предоставив молодёжи самим праздновать свой день. Весь вечер и даже ночь молодёжь пела под гитару песни, дурачилась у костра и купалась при лунном свете в серебристой волне.

И здесь произошло то, что рано или поздно должно было произойти между ним и Надеждой. Первый опыт близости Надежда ощутила почти никак — если не считать стыдливости… Зато он был в неописуемом восторге от её манящей прелести и острой сладости, посетившей его… Нет-нет! Потом всё поменялось, и эти встречи увлекали их всё больше и больше. Весь июнь и июль они практически не расставались, влекомые обоюдной страстью. Но вот пришло время расставания, и он уезжал в Москву, в высшее военное училище. Она провожала его и просила не забывать, писать.

Успешно завершив вступительные экзамены и получив место в комнате курсантского общежития, он написал радостное письмо Надежде, интересуясь и её успехами поступления в пединститут.

Спустя месяц, не получив ответа от Наденьки, он написал второе письмо с первым упрёком. И ещё спустя месяц получил своё же письмо, отправленное Надежде, с надписью по конверту — «адресат выбыл».

«Как выбыл? Куда выбыл?» — в смятении написал на тот же адрес ещё одно, третье письмо и опять — молчок, теперь уже без всякого ответа. Мысленно, в нетерпеливом волнении, стал подгонять время к окончанию первого курса, чтобы срочно вылететь домой и разобраться — в чём дело?..

Перед самым окончанием первого курса получил письмо от родителей. Мама писала, что их дача попала под снос, как и заводской район в городе, и что на днях встретила его одноклассницу Надежду, с которой он встречался, что та беременная и вышла замуж.

Эта новость ошеломила его — как, почему замуж, почему беременная?..

И всё же думал поехать и разобраться. Но его товарищ по курсу и по комнате в общежитии сказал:

— Зачем тебе туда ехать? Лишний раз душу мотать. Она уже у тебя всклочена и кровоточит. Женщина замужем. Возможно, когда приедешь, у неё уже будет ребёнок, семья, и ты там лишний. Поехали ко мне в Нижний, покупаемся на Волге, позагораем, отдохнёшь. Это намного полезней, чем без толку душу мотать, а там её успокоишь.

Поразмыслив, так и поступил — уехал с товарищем на Волгу. Последующие годы родители на лето приезжали к нему, гостили. По окончании училища попал служить в Забайкалье. Затем на Дальний Восток, и уже только в звании майора продолжил службу в Средней Азии и — война, Афганистан… — Он выпрямился, сел, когда его накрыли две тени.

***

— Ба! Мишка Соболь! Ты ли это?! Какими ветрами!

Полковник поднял голову и взглянул на двух мужчин, тенью нависавших над ним. Приподнимаясь и опираясь на трость, переспросил:

— Простите, вы ко мне?..

— К тебе, к тебе! — отозвался первый голос. — Ты что, нас не узнаёшь?!

Полковник внимательно вгляделся в лица и, качнув отрицательно головой, спросил:

— А что, нужно узнавать? Мы знакомы?

— Так это же я, Борька Дятлов! Твой однокашник! А это Олег Хабибуллин! Узнал?

И только теперь, не отводя взгляда, Мишка Соболь неуверенно переспросил:

— Дятлов, Хабибуллин?.. — И что-то знакомое шевельнулось в его сознании. Он с радостью воскликнул: — Борька! Олег!

— Ну да! — И они с шумом обнялись, тиская друг друга.

— Ты как здесь очутился? — спросил Борька.

— Да?! — поддержал Олег. — Ты вроде бы в Москве был?..

— О! Где меня только не было, как в той песне — и носило меня, как осенний листок…

— Ты что, воевал? — спросил Борька, глядя на Мишкины ордена.

— Было маленько… — И в свою очередь спросил: — Вы-то как тут, чем занимаетесь?

— Работаем! — отозвался Олег. — Борька директором троллейбусного депо, я прорабом на стройке. А ты?

— Я начальник штаба дивизии. Сейчас в отпуску после госпиталя, приехал забирать родителей своих к себе, под Ленинград. Там у меня квартира трёхкомнатная.

— Женатый? — спросил Борька.

— Не обзавёлся, детей тоже нет, голый холостяк. — И опять спросил: — Вы куда сейчас гребёте? — И предложил: — Может, в ресторан? Отметим встречу…

— Вот здорово, что мы тебя сейчас встретили! — воскликнул Борька. — Мы идём в ресторан отмечать годовщину окончания школы — двадцать лет! Весь класс сойдётся, и ты как кстати подвернулся! Там всем о себе и расскажешь. Вот сюрприз будет!

— Я с вами школы не заканчивал.

— Ну и что?! — воскликнул Олег. — А выпускной вечер и ночь на даче твоих родителей?

— Да, Олег прав, — согласился в поддержку Борька. — Класс не поменялся, все те же, знакомые рожи. — И взглянул на часы: — Встреча назначена на пять вечера, а сейчас уже начало пятого.

— У вас же складчина, — отозвался взволнованно Мишка. — Давайте и я внесу свою долю, скажем, ящик шампанского.

— Предложение принимается, но лучше этот ящик прикупить в магазине — в ресторане дорого, — согласились Борька с Олегом.

Что порешили, то и сделали. И теперь, от торгового центра, а время уже поджимало, взяли такси, загрузили ящик с шампанским и поехали к ресторану «Нива».

Там, на площадке перед входом, стояла оживлённая толпа мужчин и женщин. Все приветственно загалдели при виде Бориса с Олегом и как по команде осеклись, увидев вышедшего из такси военного. Вдруг кто-то из женщин воскликнул:

— Девочки, так это же Миша Соболь!

— Мишка?! Миша, точно он! — И все с шумом, восторженно бросились к Михаилу, обнимали, прижимаясь, причмокивали губами.

Он узнавал их и не узнавал. Кого-то называл по имени, кто-то сам напоминал о себе: «Я Зоя», «Я Катя». А он от услышанных имён, повторяя их, называл с удивлением фамилии:

— Крестинская?! Соколова?!

И так всех присутствующих — четырнадцать девочек и восьмерых парней, за исключением Бориса и Олега. Все были в сборе, отсутствовала только Надежда Булкина.

— А где же она? — поинтересовался Михаил.

— Подойдёт позже, — отозвалась её подруга Людмила Попалина.

Михаил знал об их неразлучной дружбе и поэтому за столом подсел к Людмиле.

Оживлённо беседуя со всеми разом, он изредка обращался с вопросом к Попалиной, интересуясь жизнью Надежды…

— А тебе зачем? Вроде раньше тебе это было ни к чему…

Михаил слегка смутился, пожал плечами, ответил:

— Ты же знаешь, мы встречались…

— Встречались-целовались, а затем разбежались! Вот она придёт, у неё и спросишь.

Олег, перебивая застольный шум, предложил:

— Мишка! Давай расскажи о себе. О нас ты уже знаешь — кто директор, кто инженер, кто экономист, врач, учитель. А мы о тебе ничего! Можешь не вставать, говори сидя за столом.

Михаил согласно кивнул и ответил:

— Говорить-то много не о чем…

— Как не о чем?! А ордена, а медали? Ты давай не темни, рассказывай! — Стол шумно поддержал: — Говори, Миша, нам же интересно!

Михаил улыбнулся в ответ, разгладил свои гвардейские усы и не спеша поведал:

— Как и все молодые лейтенанты, по окончании училища попал служить в Забайкалье, командиром взвода танкового полка города Улан-Удэ. Затем Дальний Восток с городами Владивосток и Хабаровск, и потом опять Забайкалье, но уже в Монголии, в городе Чойбалсан. А дальше — переброска в Среднюю Азию, в город Ташкент, уже в звании капитана и в должности командира роты. Затем служба уже майором, в должности комбата. И в звании подполковника — учёба в академии Генерального штаба.

За время службы всё было: и вдохновение, и разочарование, и снова вдохновение. Военная служба, как и жизнь, многогранна. Затем Афганистан — война, звание подполковника и первый орден Красной Звезды…

Кто-то за столом из мужчин громко сказал:

— Вот с этого места поподробней!..

Михаил опять усмехнулся, пряча улыбку в усы, ответил:

— Ни вам, ни мне этого не надо. Если не хотите слушать, я могу прекратить и поднять тост за нашу встречу.

— Нет, Миша, — отозвалась Людмила Попалина. — Рассказывай так, как считаешь нужным, мы все во внимании.

— Хорошо, — согласился Михаил. — Год назад погиб наш командир полка, его место по должности занял я, с соответствующим представлением через пару месяцев в полковники. А через шесть месяцев после этого нас накрыли душманы, где я был тяжело ранен. Затем госпиталь в Союзе, лечение, выписка, приглашение в Кремль, второй орден Красной Звезды и назначение начальником штаба дивизии по окончании отпуска. Моя новая дивизия находится под Ленинградом, там приобрёл квартиру и прямым ходом, срочно сюда, за родителями. Встретил случайно Бориса с Олегом — и вот я здесь.

— Ты женатый? — спросила Зоя Крестинская. — А Катя Соколова поддержала: — Вот здесь можно и поподробнее…

Михаил опять улыбнулся, глядя на очевидное любопытство женщин, и ответил:

— Увы. Одинок, как ветер в пустыне!

— Что и не был таковым?! — снова спросила Соколова.

Он не успел ответить. В дверях зала появилась улыбающаяся Надежда Булкина, и все присутствующие переключили внимание на её появление.

Михаил неотрывно смотрел на Надежду, как та с улыбкой подходила к столу и приветствовала присутствующих лёгким взмахом руки. Она попросила прощения у классной компании за опоздание, объявив причину своей задержки:

— У меня сегодня дочь закончила первый курс мединститута. — Все в доброжелательных эмоциях поздравили её, а она продолжила: — Причём она заедет за мной, и вы все её увидите! — Подошла к Людмиле Попалиной, нагибаясь, поцеловала её в щёку и, присаживаясь на свободный стул между подругой и Михаилом, с улыбкой обратилась к Михаилу: — Здравствуй, Миша!

***

— Здравствуй… — от неожиданности узнаваемости ответил он.

Одноклассники за столом, как на перемене, загалдели:

— Булкина, тост!

— Да, Надька, опоздала — штрафную и тост!

— Говори, а то не слезем!

— Ладно-ладно! — согласилась Надежда, поднимая полный хрустальный бокал с шампанским и приподнимаясь со стула: — Я хочу выпить за любовь, дружбу, за синее небо над головой и пожелать всем вам здоровья, счастья и, конечно же, отличительных благ, и мира!

— Ура-а!!! — закричало застолье, подбадривая Надежду. — Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! — Что она и выполнила, осушив бокал. И торжественно, с блестящими в улыбке глазами, присела на место.

— Круто! — восхитился Михаил.

— А ты думал! Мы, бабы целино-градские, девки хвацкие, вдвоём одного не боимся. Зашибём!

— Что-то новое?! Расскажи лучше о себе — муж, дети, дочь — поди не одна?..

— Муж… — усмехнулась Надежда. — Муж не дюж, да весь вышел!..

Не отвечая на её реплику, Михаил сказал:

— Мне мать писала — ты замуж вышла…

— Что может знать твоя мать?! Она меня спрашивала об этом?

Михаил в недоумении пожал плечами, не понимая агрессивных ответов Надежды, и спросил:

— Почему ты не ответила мне на письма?

— А ты их писал? Я получила всего лишь одно, и то мама по ошибке выбросила в топку — не письмо, конверт с адресом. А письмо до сих пор храню.

— Так я же написал ещё одно, пришёл ответ — адресат выбыл. Я опять написал третье, и оно затерялось — без ответа.

— Наш заводской район снесли, дали квартиры в новом микрорайоне. И всё равно, захотел бы отыскать меня — отыскал бы… Или хотя бы приехал. Но ты не сделал ни того, ни этого.

— Не упрекай меня, Надежда. Мать писала мне, что ты беременная, вышла замуж, ты с ней в городе где-то встречалась…

— Встречалась. И, увидев меня в положении, она сама сделала вывод о беременности. Зачем только тебе написала об этом?..

— Ты хочешь сказать, что замужем не была? Тогда откуда ребёнок?! — спросил в недоумении Михаил.

— А вот оттуда! — громко, на весь стол произнесла Надежда, показывая рукой на вошедшую дочь. — Знакомьтесь! Моя законная дочь — Евгения Михайловна Соболь!

                Конец.