Азбука жизни Глава 1 Часть 324 Улыбка сквозь годы

Глава 1.324. Улыбка сквозь годы

Сегодня днём заехали на виллу, а сейчас уже в Лиссабоне. Ксения Евгеньевна радуется, когда мы рядом. Я играю для неё. В такие мгновения Эдик никогда не садится за рояль — он знает: это наше, особенное. Но потом он мягко переходит к другой мелодии, и та тихая нежность между мной и бабулей растворяется в прекрасных звуках, становясь ещё теплее.

Из зала кто-то просит что-то светлое, знакомое. Я иду в зал, мне хочется приблизиться к тем, кто любит, и подарить им ответное чувство. В первых рядах — Олег с малышом на руках. Они снова вместе, и это счастье.

Прилетели по просьбе Александра Андреевича Володя Петров и его отец. Оба понимают — и дедуля тоже, — как мне важно иногда видеть их на сцене. Вчера на концерте в Петербурге они появились в последний момент. Даже Макс с Эдиком заметили моё преображение: голос зазвучал иначе, свободнее, светлее.

Я вспомнила маму Володи. Тогда, в художественной школе, я зашла к ним с друзьями. Её взгляд — профессора филологии, устремлённый сначала на строгого папочку Петрова: мол, слишком ты строг с сыном. А потом — на меня. Она смотрела, не скрывая восторга. В те годы, когда вокруг столько жестокости и низости, та улыбка осталась для меня подарком судьбы. Она смотрела не на «девочку, которую выбрал сын». Она смотрела на меня как на свет. И этот её восторг — путеводная звезда, особенно когда дружок юности рядом.

Такое же тепло я видела и у родителей моих одноклассников. Отец Лукина, как и отец Серова, были в восторге от выбора сыновей. А папа Петрова смотрел на Володю с осуждением: мол, недостоин. А для меня всё это внимание было авансом. Я всегда была недовольна собой.

Но сегодня, глядя в зал, я понимаю: те улыбки, те взгляды — они не про моё совершенство. Они про то, что люди умеют видеть свет даже в юной девочке, которая сама себя ещё не разглядела. И это — главное. Не оценки. Не сравнения. А эта способность — замечать друг друга. И улыбаться сквозь годы.

---

Заметки на полях. Улыбка, которая греет

В этой главе нет трагедии. Есть — свет. И есть люди, которые умеют смотреть так, что ты начинаешь верить в себя.

Мама Володи Петрова — профессор филологии, женщина избалованная мужчинами, но не зачерствевшая. Она посмотрела на юную девочку и увидела не «подружку сына», а — свет. Этот взгляд, эта улыбка остались с Викторией на всю жизнь. Потому что такие взгляды не забываются. Они становятся путеводной звездой, когда темно.

Отец Лукина и отец Серова были в восторге от выбора сыновей. Они видели в девочке то, что сама она в себе ещё не разглядела. А папа Петрова смотрел на сына с осуждением: «Недостоин». И это — тоже правда. Но не страшная. А отрезвляющая.

Виктория всегда была недовольна собой. Это не кокетство. Это — максимализм, который гнал её вперёд. Но те улыбки, те взгляды — они как аванс. Который она потом отрабатывала достойно.

Сегодня, глядя в зал, она понимает: её сила не в том, что она совершенна. А в том, что её заметили те, кто умеет видеть главное. И не разучились улыбаться.

А поклонники, которые любят заметки на полях, — они тоже часть этого света. Они читают, откликаются, пишут рецензии. И это значит: улыбка работает. Она передаётся. Она греет даже спустя годы.