Глава 8. То, что нельзя вернуть назад

Глава 8. То, что нельзя вернуть назад

Варежка смотрела на жестяную коробочку.

Мелисса стояла на верхней ступеньке крыльца и ждала.

Снег оседал на её синем пальто, на ушах и на выцветших голубых цветах крышки. Она не стряхивала его.

— Все эти годы? — повторила Варежка.

— Все эти годы, — ответила Мелисса.

Варежка перевела взгляд на её лицо.

— Ты знала, где компас?

— Да.

— И ни разу не написала?

Мелисса сжала коробочку крепче.

— Я написала письмо.

— Я его не получила.

— Потому что не отправила.

Несколько секунд слышно было только, как снег шуршит по крыше.

У калитки Изюмчик прижал лапы к карманам. Он хотел подойти к Мелиссе, но Мурзик тихо сказал:

— Подождём здесь.

— Ей трудно.

— Поэтому она должна сказать сама.

Варежка наклонилась и подняла с крыльца выпавший карандаш. Голубой грифель сломался.

Она осмотрела его, будто сейчас это было самым важным происшествием на свете.

— Входите, — наконец сказала Варежка.

Мелисса не двинулась.

— Все?

Варежка посмотрела на Мурзика и Изюмчика.

— Они знают?

— Да.

— Тогда все.

Она отступила от двери.

В доме Варежки пахло бумагой, горячим молоком и заточенными карандашами.

Почти вся передняя комната была занята картами.

Одна показывала улицы Леденцового города. На другой были отмечены колодцы, мостики и заснеженные лестницы. Третья изображала Марципановый переулок летом: с цветущими клумбами, открытыми окнами и кошкой, которая спала на крыше дома номер восемь.

На полках стояли коробки с табличками:

КАРАНДАШИ.

ЛИНЕЙКИ.

МЕСТА, КОТОРЫЕ НУЖНО ПРОВЕРИТЬ.

ДОРОГИ, КОТОРЫХ БОЛЬШЕ НЕТ.

Изюмчик прочитал последнюю надпись и посмотрел на старую карту в лапах Мурзика.

— У вас тоже есть исчезнувшие улицы.

Варежка сняла пальто.

— Улицы редко исчезают совсем. Обычно на их месте появляется что-нибудь другое.

Она повесила пальто на крючок.

Рядом висела серебристая накидка.

Не та, которую друзья нашли в сарае. Эта была длиннее и новее, но по краям тоже шли голубые звёзды.

Мелисса заметила её.

— Ты сохранила узор.

Варежка проследила за её взглядом.

— Мне всегда нравились звёзды.

Она не сказала: «Ты должна это помнить».

Но Мелисса опустила глаза.

Варежка указала на стол.

— Поставь коробку.

Мелисса осторожно положила её на свободное место между линейками и свёрнутыми планами.

Снег на крышке начал таять. Капля скользнула по голубому цветку и остановилась возле ржавого края.

Варежка села напротив.

Мелисса осталась стоять.

Мурзик снял шляпу. Изюмчик забрался на высокий стул и сразу оказался почти одного роста со взрослыми кошками.

— Открой, — сказала Варежка.

Мелисса развязала серебристую ленту.

Она уже не держалась крепко, но лапы Мелиссы всё равно дрожали.

Крышка открылась.

Внутри лежали сложенное письмо, выцветшая голубая ткань и компас.

Варежка не прикоснулась к нему.

Сначала она смотрела на серебряный ободок.

Потом на треснувшее стекло.

На погнутую стрелку.

На маленькую звёздочку у её конца.

— Это он, — сказала Варежка.

Изюмчик слегка удивился.

Он ожидал, что Варежка ахнет, заплачет или сразу возьмёт компас в лапы.

Но она только сидела и смотрела.

— Мы нашли осколок, — сказала Мелисса.

Мурзик положил на стол чистый платок и развернул его.

Голубое стёклышко блеснуло в свете лампы.

Варежка поднесла его к трещине, но не стала прикладывать.

— Возле старой арки?

— Да, — ответил Мурзик.

— Я искала там.

— В архиве сохранилась твоя карта поисков.

Варежка перевела взгляд на него.

— В банке Интеграла?

— Теперь это банк Логарифма.

— Конечно.

На мгновение уголки её губ дрогнули.

— Он всё ещё подписывает каждую коробку?

— Иногда даже правильно, — ответил Изюмчик.

Но Варежка снова посмотрела на компас.

— Я проверила возле арки три раза. Под каждым ящиком. В траве. Между камнями.

Мелисса сжала лапы.

— Осколок отлетел далеко.

— А сам компас?

— Я унесла его.

— Куда?

— Сначала домой. Потом спрятала под яблоней.

— Почему не оставила там, где уронила?

Мелисса ответила не сразу.

— Я испугалась, что ты найдёшь его и сразу поймёшь, что это сделала я.

Варежка подняла голову.

— Почему я должна была понять?

— Потому что утром я просила дать его мне. Ты не дала. Мы поспорили.

— Мы часто спорили.

— Но в тот раз я сказала, что всё равно покажу его первой.

Варежка нахмурилась.

Кажется, она пыталась найти этот разговор среди множества старых воспоминаний.

— Я почти не помню ссору.

— А я помню каждое слово.

Мелисса села на край стула.

— Ты ушла помогать устанавливать арку. Компас остался в коробке с костюмами. Я взяла его только посмотреть.

— Только посмотреть, — повторила Варежка.

Мелисса кивнула.

— Потом подошли котята. Я сказала, что покажу, как работает стрелка. Они стали толкаться, я отступила и уронила компас на камень.

Варежка коснулась треснувшего стекла.

— Почему ты не позвала меня?

— Потому что ты бы увидела, что я сделала.

— Всё равно увидела бы.

— Я тогда надеялась, что нет.

Варежка посмотрела на неё.

— И получилось?

Мелисса покачала головой.

— Нет.

Снаружи с крыши сорвался снег. Он мягко ударился о землю под окном.

Изюмчик осторожно подвинулся на стуле, но ничего не сказал.

Варежка взяла компас.

Серебряный корпус поместился у неё между ладонями. Она повернула его обратной стороной.

На крышке сохранилась маленькая ручка, которая должна была двигать стрелку. Теперь она была вдавлена внутрь.

— Мастер Тик-Так помогал мне три дня, — сказала Варежка. — Я сама вырезала звёздочку.

— Знаю, — прошептала Мелисса.

— Откуда?

— Ты рассказывала. Много раз.

Варежка провела когтем по ободку.

— Я рассказывала всем.

— Потому что гордилась.

— Да.

Мелисса опустила уши.

— Поэтому мне и хотелось первой показать компас.

Варежка положила его на стол.

— Ты могла просто попросить.

— Я попросила.

— Я могла согласиться позже.

— Но я хотела сразу.

Мелисса помолчала.

— И хотела, чтобы все смотрели на меня.

Изюмчик подумал о Баламуте и его подарочном домике. Мурзик тоже вспомнил рыжего кота, но не стал прерывать разговор.

— Когда компас исчез, — продолжила Варежка, — я сначала решила, что его кто-то переставил. Потом подумала, что сама забыла, куда положила.

— Я слышала.

— Все помогали искать.

— Я тоже искала.

Варежка резко посмотрела на неё.

— Ты искала вместе со мной?

Мелисса кивнула.

— Я думала, если найду осколок, то смогу починить компас. Потом незаметно положу обратно.

— Пока я ползала под скамейками?

— Да.

— Пока я спрашивала каждого, не видел ли он его?

— Да.

Варежка отодвинула компас.

Стул скрипнул по полу.

— Мне нужно немного времени.

Мелисса побледнела.

— Конечно.

Варежка встала и подошла к окну.

За стеклом падал снег. На противоположной стороне переулка кот в длинном шарфе расчищал ступеньки.

В комнате никто не двигался.

Мурзик смотрел на закрытый блокнот.

Изюмчик — на Мелиссу.

Она сидела очень прямо, будто боялась: если расслабит плечи, то рассыплется вместе с ржавой коробочкой.

Наконец Варежка сказала:

— Я думала, что праздник испортила я.

Мелисса подняла голову.

— Но это была не твоя вина.

— Теперь знаю.

Варежка всё ещё стояла спиной к ним.

— Тогда я принесла компас, который должен был начать игру. Все ждали. Интеграл приготовил список домов. Омлет испёк булочки в форме стрелок. А я не смогла найти главную вещь.

— Праздник всё равно состоялся.

— Да. Все помогали соседям. Все говорили, что ничего страшного.

Она обернулась.

— От этого было только хуже.

— Почему?

— Потому что они меня жалели.

— Они не обвиняли тебя.

— Я обвиняла себя сама.

Варежка вернулась к столу и открыла один из ящиков.

Внутри лежала маленькая карта, сложенная пополам.

Она развернула её.

На листе была нарисована Сливочная улица. Красные линии проходили через фонтан, арку и яблоневый сад. Некоторые места были перечёркнуты.

— Последняя карта поисков, — сказала Варежка. — Я взяла её с собой, когда мы уезжали.

Мурзик посмотрел на аккуратные пометки:

Проверено.

Проверено ещё раз.

Спросить Мелиссу.

Последняя надпись была зачёркнута.

Мелисса тоже её увидела.

— Почему ты не спросила?

— Я спросила.

— Когда?

— Вечером после праздника. Ты сказала, что ничего не знаешь.

Мелисса закрыла глаза.

— Я не помнила этого.

— А я помнила.

Варежка свернула карту обратно.

— Ты почти не смотрела на меня. Я решила, что сердишься, потому что из-за меня не состоялась игра.

— Я не сердилась.

— Ты могла сказать.

Мелисса опустила голову.

— Могла.

— Потом мы уехали. Я думала, что оставила Сливочную улицу без игры, потеряла компас и поссорилась с лучшей подругой.

— Ты не поссорилась со мной.

— Но я этого не знала.

Голос Варежки не был громким.

Она не кричала и не стучала лапой по столу.

От этого каждое слово звучало ещё тяжелее.

Мелисса посмотрела на письмо.

— Я могла всё исправить.

— Могла.

— Даже после твоего переезда могла написать.

— Могла.

— Но не написала.

— Нет.

Мелисса потянулась к письму.

— Здесь то, что я хотела сказать.

Варежка не взяла лист.

— Тогда ты была ребёнком.

— Но потом стала взрослой.

— Стала.

— И всё равно боялась.

— Я вижу.

Мелисса прижала письмо к груди.

— Я думала, что, если признаюсь, ты перестанешь считать меня хорошей.

Варежка долго смотрела на неё.

— А я думала, что ты уже перестала считать хорошей меня.

Мелисса вздрогнула.

— Почему?

— Потому что я потеряла компас. Потому что не справилась с игрой. Потому что в последний вечер перед отъездом ты не пришла попрощаться.

— Я приходила.

— Я ждала до темноты.

— Я дошла до вашего дома.

Варежка замерла.

— Что?

— Стояла за калиткой. У меня была коробочка.

Мелисса посмотрела на выцветшие голубые цветы.

— Я видела свет в твоём окне. Хотела постучать. Потом услышала, как ты плачешь, и испугалась ещё сильнее.

— И ушла?

— Да.

— А утром мы уехали.

— Да.

Варежка медленно села.

В комнате снова стало тихо.

Изюмчик сжал в кармане лунную монетку. Ему хотелось найти правильные слова, но ни одно не подходило.

Наконец он спросил:

— Вы обе стояли совсем рядом?

Варежка и Мелисса посмотрели на него.

— Мелисса была за калиткой, — продолжил Изюмчик. — А Варежка — в доме.

— Похоже на то, — ответил Мурзик.

— И обе думали, что другая больше не хочет дружить?

Мелисса кивнула.

Варежка провела лапой по сложенной карте.

— Получается, да.

Изюмчик нахмурился.

— Это очень неудобно.

Никто не рассмеялся.

Но Варежка чуть мягче выдохнула.

Мелисса развернула письмо.

— Можно я прочитаю?

Варежка помолчала.

Потом кивнула.

Мелисса начала:

— «Варежка, это я взяла компас…»

На втором слове голос дрогнул.

Она остановилась.

Сделала вдох и продолжила:

— «Я хотела показать его первой. Я не хотела ломать. Прости меня. Я верну его до первого снега».

Последняя строчка прозвучала почти шёпотом.

Мелисса положила письмо перед Варежкой.

— Я опоздала.

Варежка посмотрела за окно.

Снег ложился на Марципановый переулок ровным белым слоем.

— Намного.

— Знаю.

— И компас уже не станет прежним.

— Знаю.

— И я не могу сделать вид, что этих лет не было.

Мелисса кивнула.

— Не нужно.

Варежка коснулась письма.

— Я злюсь.

Мелисса крепче сцепила лапы.

— Имеешь право.

— Не только из-за компаса.

— Знаю.

— Из-за того, что ты позволила мне винить себя.

— Знаю.

— Перестань говорить, что знаешь.

Мелисса закрыла рот.

Варежка провела пальцем по детским буквам.

— Ты не знаешь, каково было приезжать в новый город и думать, что я всё испортила.

— Не знаю, — сказала Мелисса после паузы.

— Не знаешь, сколько раз я начинала рисовать новую праздничную карту и бросала.

— Не знаю.

— Не знаешь, почему я перестала ставить на картах свой знак.

Мурзик посмотрел на карты на стенах.

На многих не было ни имени, ни маленькой варежки в углу.

— Почему? — спросила Мелисса.

Варежка развернула ладонь.

— Потому что боялась снова пообещать кому-то дорогу, а потом подвести.

Мелисса посмотрела на множество точных и красивых карт.

— Но ты не перестала рисовать.

— Только схемы. Такие, где есть улицы, номера домов и измеренные расстояния.

— Без игр?

— Без чудес.

Изюмчик посмотрел на большой план Леденцового города.

Он был очень точным.

Но рядом с домами не было ни одной подписи о тех, кому нужна помощь.

— А компас не был волшебным, — сказал он.

Варежка посмотрела на мышонка.

— Не был.

— Но вы всё равно сделали его чудом.

Варежка взяла сломанный компас.

— На один день.

— Даже меньше, — тихо сказала Мелисса.

— Мы не успели начать игру.

Изюмчик покачал головой.

— Но Мелисса всё помнила. И вы всё помнили. Значит, немножко он работал.

— Как? — спросила Варежка.

— Он всё-таки показал дом, где кому-то нужна помощь.

Мышонок указал сначала на Мелиссу, потом на Варежку.

— Только очень медленно.

Мурзик поднял брови.

Варежка посмотрела на компас.

Погнутая стрелка по-прежнему упиралась в серебряный край.

— Очень медленно, — повторила она.

Мелисса осторожно спросила:

— Ты сможешь меня простить?

Варежка не ответила сразу.

Она подняла голубой осколок и положила возле трещины.

— Я не знаю.

Мелисса побледнела, но кивнула.

— Хорошо.

— Нет, не хорошо, — сказала Варежка. — Но честно.

Она посмотрела на подругу.

— Я рада, что ты приехала. И рада, что компас нашёлся. Но я не могу за одну минуту перестать сердиться только потому, что прошло много лет.

— Я понимаю.

Варежка прищурилась.

Мелисса поправилась:

— Постараюсь понять.

— Так лучше.

Мелисса сидела, опустив лапы на колени.

— Тогда я оставлю коробку и уйду.

Она начала вставать.

— Подожди, — сказала Варежка.

Мелисса замерла.

— Ты ехала сюда только для того, чтобы вернуть компас?

— И рассказать правду.

— Рассказала.

— Да.

— А дальше?

Мелисса не поняла вопроса.

— Что дальше?

Варежка указала на компас.

— Ты хочешь его починить?

— Если разрешишь.

— Так, чтобы трещины не было видно?

Мелисса посмотрела на Мурзика.

Он ничего не сказал.

Ответ принадлежал ей.

— Раньше хотела, — призналась Мелисса. — Теперь нет.

— Почему?

— Потому что тогда получится, будто я снова пытаюсь спрятать то, что сделала.

Варежка взяла осколок.

— Стекло всё равно придётся закрепить.

— Можно оставить трещину.

— Можно.

— И погнутую стрелку?

— Нет. Если она останется такой, компас не сможет работать.

Мелисса впервые за время разговора чуть улыбнулась.

— Значит, стрелку выпрямим.

— А трещину оставим.

— Если ты хочешь.

Варежка посмотрела на неё.

— Я хочу решить это вместе.

Мелисса не сразу поверила услышанному.

— Вместе?

— Компас мой. Ошибка твоя. Чинили его когда-то мы обе с мастером Тик-Таком.

— Я только подавала тебе инструменты.

— И перепутала маленькую отвёртку с ложкой.

— Они были похожи.

— Совсем не похожи.

— Мне было семь.

На этот раз Варежка улыбнулась.

Совсем немного.

Но Изюмчик заметил.

— Значит, вы снова подруги? — спросил он.

Улыбка исчезла.

Мелисса и Варежка переглянулись.

— Не торопись, — сказала Агата голосом, которого в комнате не было.

Изюмчик оглянулся.

— Мне уже слышится Агата.

Мурзик спрятал улыбку.

Варежка положила компас на голубую ткань.

— Мы не можем просто вернуться туда, где остановились.

— Знаю, — сказала Мелисса.

— Но можем посмотреть, куда идти дальше.

Мелисса кивнула.

— Я согласна.

— И больше никаких карт, спрятанных под подушками.

— Никаких.

Изюмчик поднял лапу.

— Кроме обычных карт. Они под подушкой очень интересно шуршат.

Мелисса погладила его по голове.

— Только не сегодня.

Варежка поставила на плиту молоко.

Пока оно нагревалось, она достала из шкафа небольшую деревянную коробку с инструментами.

Внутри лежали отвёртки, щипцы, винтики и увеличительное стекло.

— Ты сохранила инструменты Тик-Така? — спросила Мелисса.

— Он подарил их мне перед отъездом.

— Ты всё-таки чинишь вещи?

— Иногда.

Варежка надела круглые очки и осмотрела компас.

Она осторожно повернула ручку с обратной стороны.

Механизм тихо скрипнул.

Стрелка попыталась сдвинуться, но снова упёрлась в край.

— Зубчатое колесо цело, — сказала Варежка. — Погнулась только ось.

— Можно исправить? — спросил Изюмчик.

— Можно. Но не сегодня. Нужна мастерская и хороший свет.

Она осмотрела треснувшее стекло.

— Осколок подходит. Правда, не хватает ещё крошечного кусочка.

— Он мог остаться возле арки, — сказал Мурзик.

— Или потеряться по дороге, — добавила Мелисса.

Варежка провела пальцем по пустому месту.

— Тогда вставим прозрачную полоску. Трещина останется заметной.

— Как шрам? — спросил Изюмчик.

— Как часть истории, — ответила Варежка.

Молоко зашипело.

Варежка поспешила к плите.

— Оно убегает!

Мелисса вскочила и сняла кастрюльку с огня.

Несколько капель всё-таки попали на плиту.

— Ты всегда забывала следить за молоком, — сказала она.

Варежка посмотрела на неё.

— А ты всегда снимала его за секунду до беды.

— Не всегда.

Обе замолчали.

Мелисса поставила кастрюльку на подставку.

— Прости.

— За молоко?

— Нет.

Варежка разлила напиток по чашкам.

— Я услышала.

Они сели за стол.

Изюмчику досталась самая маленькая чашка с нарисованной карамелькой. Мурзику — кружка с планом Леденцового города. Когда он пил, улица на рисунке исчезала под молоком, а потом снова появлялась.

— Удобная карта, — сказал он.

— Непромокаемая, — ответила Варежка.

Она размешала ложкой мёд.

— Откуда вы вообще узнали, где меня искать?

Мурзик рассказал о старой карте, шорохе в подушке, серебристой нитке и архиве Логарифма.

На словах о Баламуте Варежка нахмурилась.

— Вы сначала заподозрили другого кота?

— Мы проверили связь с ниткой, — сказал Мурзик. — Но не объявляли его виновным.

— Потому что Баламут уже совершал ошибку, — добавил Изюмчик. — И все подумали, что он опять.

— Не все, — уточнил Мурзик.

— Кляксик подумал. И я немножко.

Мелисса посмотрела на Мурзика.

— А ты?

— У меня была версия. Потом появились факты, которые её не подтвердили.

Варежка кивнула.

— Значит, ты хороший сыщик.

Хвост-помпон Мурзика довольно дёрнулся.

Он не стал прятать его под пелерину.

— Учусь.

— А почему вы не открыли коробку сразу?

— На ней было твоё имя.

Варежка посмотрела на старую бирку.

— Спасибо.

— Мелисса разрешила открыть её вместе с ней.

— Я настояла, — поправила Мелисса.

— Тоже факт, — сказал Мурзик.

Варежка заметила его блокнот.

— Ты записываешь всё расследование?

— Почти всё.

— Этот разговор тоже запишешь?

Мурзик посмотрел на закрытую обложку.

— Только то, что понадобится для дела.

— А что понадобится?

— Компас возвращён. Мелисса рассказала правду. Остальное принадлежит вам.

Варежка медленно кивнула.

— Правильное правило.

— Я только недавно его придумал.

— Тогда запиши, чтобы не забыть.

Мурзик открыл блокнот.

На новой строке написал:

Не каждая найденная правда должна становиться новостью для всей улицы.

Изюмчик вытянул шею.

— А про компас?

Мурзик добавил:

Компас возвращён Варежке.

— Теперь дело закрыто? — спросил мышонок.

Мурзик посмотрел на погнутую стрелку.

— Ещё нет.

— Почему?

Варежка тоже ждала ответа.

— Карта привела нас к коробке, — сказал Мурзик. — Но надпись была не «найти». Она была «вернуть».

— Компас уже у меня, — заметила Варежка.

— Вещь вернулась. Правда тоже.

— Тогда чего не хватает?

Мурзик посмотрел на карты без подписи, висевшие на стенах.

— Нужно понять, вернётся ли то, ради чего компас сделали.

Варежка проследила за его взглядом.

— День добрых дел?

— Или хотя бы одна карта, на которой отмечены не только улицы.

Изюмчик подскочил на стуле.

— Сделайте новую!

Варежка покачала головой.

— Я давно не рисую праздничные карты.

— Но рисуете обычные.

— Это другое.

— Чем?

— На обычной карте нужно точно показать дорогу.

— А на праздничной?

Варежка посмотрела на старый компас.

— Нужно верить, что кто-то захочет по ней пойти.

Изюмчик не понял, почему это должно быть труднее.

— Мы пойдём.

— Ты даже не видел карту.

— Увижу и пойду.

Мурзик сказал:

— На Сливочной улице скоро можно устроить новый День добрых дел.

Мелисса удивлённо посмотрела на него.

— Ты уже всё решил?

— Нет. Предложил.

— Предложения тоже нужно сначала обсуждать.

— Поэтому обсуждаем.

Варежка подошла к стене.

Среди точных городских планов висел один чистый лист.

— На Сливочной улице ещё стоит старый фонтан?

— Теперь там клумба, — ответил Изюмчик.

— Серебряная арка?

— Остались два крючка.

— Яблоневый сад?

— Одна яблоня.

Варежка провела лапой по пустой бумаге.

— Значит, улица совсем другая.

— Но дома почти те же, — сказала Мелисса. — И жители.

— Интеграл?

— Его внук Логарифм управляет банком.

— Омлет?

— Всё ещё печёт слишком много булочек.

— Сервелат?

Мелисса улыбнулась.

— Всё ещё боится сквозняков.

Варежка посмотрела на неё.

— А ты?

Улыбка Мелиссы исчезла.

— Я тоже изменилась.

— Вижу.

— Но дом тот же.

Варежка взяла голубой карандаш.

Грифель сломался на крыльце, поэтому линия получилась короткой и бледной.

— Его нужно заточить, — сказала она.

Мелисса указала на коробку с карандашами.

— Можно?

Варежка подняла бровь.

— Ты спрашиваешь разрешения взять точилку?

— Особенно когда тороплюсь.

Мурзик и Изюмчик переглянулись.

Варежка достала точилку и протянула Мелиссе.

— Можно.

Мелисса заточила карандаш и вернула.

Варежка провела по листу первую линию.

Пока это была просто улица.

Без домов, подписей и маршрутов.

— Я ничего не обещаю, — сказала она.

— Хорошо, — ответила Мелисса.

— Возможно, я приеду только починить компас.

— Хорошо.

— И, возможно, уеду в тот же день.

Мелисса кивнула.

— Всё равно приезжай.

Варежка нарисовала небольшой круг.

— Это бывший фонтан.

Рядом появилась линия старой Сливочной улицы.

— А здесь банк?

— Теперь у него новая табличка, — сказал Изюмчик. — «Закрыто. Точно закрыто».

— Очень полезное изменение.

Варежка добавила прямоугольник.

Потом ещё один.

На чистом листе постепенно появлялась знакомая улица.

Не такая, какой она была много лет назад.

И не совсем такая, как на современной карте Логарифма.

Новая.

Мелисса стояла рядом, но не пыталась подсказывать без спроса.

Только когда Варежка остановилась возле её дома, она тихо сказала:

— За ним теперь сарай.

— Знаю, — ответила Варежка. — Там нашли компас.

Она нарисовала сарай.

Рядом — старую яблоню.

На этот раз возле неё не было крестика.

Варежка отложила карандаш.

— Продолжу на Сливочной улице.

Изюмчик едва не опрокинул чашку.

— Значит, вы поедете с нами?

— Не сегодня. Мне нужно собрать инструменты и закончить работу.

Мелисса не скрыла разочарования, но кивнула.

— Когда?

Варежка посмотрела на неё.

— Завтра отправлю телеграмму.

— Хорошо.

— И отвечу сама. Не проси Почтарика стучать каждые пять минут.

— Я бы не стала.

Мурзик и Изюмчик одновременно посмотрели на неё.

Мелисса вздохнула.

— Постараюсь не стать.

Когда пришло время уходить, Варежка завернула компас в голубую ткань.

Письмо она оставила в коробочке.

— Оно твоё, — сказала Мелисса.

— Оно написано мне. Но хранила его ты.

— Потому что боялась отправить.

— Теперь оно дошло.

Варежка сложила письмо по старым сгибам и положила рядом с компасом.

Мелисса закрыла крышку.

— Коробка тоже остаётся?

— Пока да.

— А потом?

— Решим вместе.

Они вышли на крыльцо.

Снег почти прекратился. Над Марципановым переулком светлело зимнее небо, а на крышах лежали ровные белые шапки.

Мелисса спустилась на одну ступеньку.

Потом обернулась.

— Варежка.

— Что?

— Я не ждала, что ты сразу меня простишь.

— Ждала.

Мелисса помедлила.

— Ждала.

— Я знаю.

— Но спасибо, что выслушала.

Варежка держала коробочку у груди.

— Спасибо, что наконец пришла.

Они не обнялись.

Пока нет.

Мелисса спустилась с крыльца и подошла к калитке.

Изюмчик шагал рядом, оглядываясь через каждые несколько секунд.

Мурзик задержался.

— Варежка?

— Да?

— На твоих старых картах был маленький знак.

Он показал на свёрток из архива, который принёс с собой. В углу карты была нарисована варежка.

— На новых его нет.

Варежка посмотрела на листы в своей комнате.

— Я заметила.

— На новой карте Сливочной улицы он будет?

Она не ответила сразу.

Потом открыла коробочку с инструментами, достала голубой карандаш и нарисовала на краю начатого листа маленькую варежку.

— Будет.

Мурзик надел шляпу.

— Тогда до встречи.

Он догнал Мелиссу и Изюмчика у фонтана.

— Что она сказала? — спросил Изюмчик.

— Ничего важного для расследования.

Мелисса посмотрела на него.

— А для чего важного?

Мурзик улыбнулся.

— Для карты.

Они направились к вокзалу.

На этот раз в лапах Мелиссы не было жестяной коробочки.

Сначала ей казалось, что без неё будет легче.

Но ладони всё равно помнили её холодный вес.

Ошибку нельзя было забрать обратно.

Нельзя было вернуть прошедшие годы, несостоявшуюся игру и последний вечер перед отъездом Варежки.

Но коробочка наконец осталась там, где должна была оказаться много лет назад.

А в доме номер шестнадцать Варежка сидела за столом.

Перед ней лежали сломанный компас, дошедшее письмо и новая карта Сливочной улицы.

Голубым карандашом она провела от Марципанового переулка длинную пунктирную линию.

Она вела домой.