Глава 1. Розовые туфли

Розовые туфли

Кирюша сидела в парикмахерском кресле и смотрела на себя в зеркало.

Пока ничего не изменилось. Всё те же русые волосы, то же лицо. Но совсем скоро из зеркала должна была посмотреть другая Кирюша — светлая, взрослая, с золотистыми волосами.

Блондинка.

Она уже не раз представляла, как идёт по парку Горького рядом с Валеркой. Волосы распущены, ветер их подхватывает, а кто-нибудь обязательно оборачивается вслед.

Если бы не бабушка, Кирюша покрасилась бы давно.

— Рано тебе ещё, — сказала Екатерина Алексеевна, когда внучка впервые попросила денег.

Пришлось уговаривать. Несколько дней Кирюша обещала хорошо учиться, мыть посуду без напоминаний и вообще вести себя так, что бабушка наконец сдалась.

Теперь отступать было поздно.

Таня стояла за её спиной и тонкой расчёской отделяла прядь за прядью. Краска холодила кожу у корней.

— Не крутись, — сказала она. — Пятнами пойдёшь.

Кирюша тут же замерла.

В парикмахерской пахло краской, лаком и влажными полотенцами. Под потолком гудели лампы. В больших зеркалах отражались пустые кресла, стойки с флаконами и сама Кирюша сразу с нескольких сторон.

Дверь открылась, впустив холодный воздух.

Вошла Ветка.

На ней была старая куртка, из-под которой виднелся выцветший рабочий фартук. В последнее время она часто появлялась здесь вместо матери: мыла полы, выносила мусор, таскала воду.

Ветка заметила Кирюшу почти сразу.

На секунду задержала взгляд на её намазанной голове и хмыкнула.

Кирюша отвернулась к зеркалу.

— Тань, выйдем на минутку, — сказала Ветка.

— Сейчас.

Таня нанесла краску на последнюю прядь, сняла перчатки и посмотрела на часы.

— Полчаса сидишь. Не чешешь, не трогаешь, не вертишься.

— Я поняла.

Таня с Веткой вышли.

Через стеклянную дверь Кирюша видела их почти целиком. Они остановились у соседнего обувного магазина.

Там собралась очередь. Люди тянулись вдоль витрины, время от времени заглядывая внутрь.

За стеклом стояли розовые лаковые туфли с тонким ремешком.

Таня смотрела на них так, будто вокруг больше ничего не существовало.

— Вет, у тебя деньги есть?

— Нашла у кого спрашивать.

— У Иркиной мамки можно занять.

— Ну так займи.

Таня помолчала.

— Подстрахуешь меня?

Ветка сразу посмотрела на неё.

— Нет.

— Вет…

— Чего?

— Я быстро. Съезжу и обратно. Тут две остановки.

— А клиентка?

Таня кивнула в сторону парикмахерской.

— Через полчаса краску смоешь.

Ветка даже усмехнулась.

— Я?

— А что такого? Ты сто раз видела.

— Видела — не значит делала.

— Там нечего делать. Тёплая вода. Смываешь, пока чистая не пойдёт.

— А если что-нибудь случится?

— Что там случится?

Ветка посмотрела через стекло на Кирюшу.

Та тут же сделала вид, что очень занята своим отражением.

— Если что — я не виновата, — сказала Ветка.

— Ничего не будет.

Таня заметно повеселела.

— Я тебе потом причёску сделаю.

— Не надо.

— Чёлку подровняю.

— Иди уже за своими туфлями.

Таня оглянулась на очередь.

— Вон женщина за мной стоит, запомни.

— Зачем?

— Если очередь дойдёт.

Женщина с авоськой действительно стояла возле витрины и разглядывала зимние сапоги.

Таня подошла к ней:

— Женщина, вы меня запомнили? Я перед вами.

— Запомнила, запомнила. Беги уже.

— Я быстро!

Таня перебежала улицу и скрылась за углом.

Ветка ещё немного постояла у магазина, потом вернулась в парикмахерскую.

Кирюша посмотрела на неё через зеркало.

— Таня где?

— Сейчас придёт.

— Куда она пошла?

— По делу.

Кирюша пожала плечами и снова принялась разглядывать себя.

Ветка сняла куртку, повесила её на крючок и взяла ведро. Дел было достаточно. Полы сами себя не вымоют.

В конце концов, Таня права: она действительно видела всё это десятки раз. Через полчаса посадит Кирюшу к мойке, смоет краску — и готово.

На стойке резко зазвонил телефон.

Ветка вздрогнула.

Телефон продолжал трезвонить.

Она посмотрела на него, но подходить не стала.

— Возьми уже, — сказала Кирюша.

— Сама возьми.

— Я клиентка.

— Великая важность.

Телефон не умолкал.

Ветка поставила ведро, вытерла ладонь о фартук и сняла трубку.

— Алло?

На том конце несколько секунд слышалось только тяжёлое дыхание.

— Мельникову позовите!

— Это я.

— Вета? Тётя Полина говорит.

Ветка сразу перестала улыбаться.

— Чего?

— Ты домой можешь прибежать? У вас опять дурдом. Мать твоя со своим орёт, он тоже разошёлся. Генка ревёт — на улице слышно.

Ветка крепче сжала трубку.

— А он что?

— Откуда я знаю? Я к ним не полезу. Ты давай домой.

— Сейчас.

Она положила трубку и сразу потянулась за курткой.

— Ты куда? — спросила Кирюша.

Ветка не ответила. Натянула рукав и посмотрела на часы.

Потом на Кирюшу.

До краски оставалось не так уж долго.

— Домой надо.

Кирюша повернулась в кресле.

— А я?

— Танька сейчас вернётся.

— Откуда ты знаешь?

— Вернётся.

— А если нет?

Ветка раздражённо дёрнула молнию. Та заела.

— Кир, у меня Генка дома один с этими психами.

Кирюша замолчала.

Ветка наконец застегнула куртку.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Если Танька придёт, скажи, что меня домой вызвали.

— А если время подойдёт?

Ветка снова посмотрела на часы.

— Она успеет.

И выбежала.

Дверь захлопнулась.

В парикмахерской стало тихо. Только гудели лампы и где-то в подсобке капала вода.

Кирюша посмотрела на своё отражение.

Потом на часы.

Ещё оставалось время.

Она поправила край накидки и снова стала ждать.

Через несколько минут кожу под краской начало слегка пощипывать.