Глава 4. Абрикотин

Абрикотин

Кирюша вошла в квартиру, поставила коробку с тортом на тумбочку и сняла шапку.

Потом машинально провела ладонью по короткому затылку.

Всё ещё было непривычно. Рука каждый раз ждала длинных волос и встречала только короткие колючие пряди.

Из кухни вышла бабушка.

Екатерина Алексеевна сначала посмотрела на внучку, потом остановилась.

— Господи… Кирюша, что ж ты с собой сделала?

— Покрасилась.

— Я вижу, что не завивку сделала. А волосы где?

Кирюша улыбнулась.

— Подстригли.

Бабушка подошла ближе и оглядела её со всех сторон.

— Обкорнали. Словно после тифа. Такие волосы были хорошие…

— Бабуль, мне нравится.

— Ещё бы тебе не нравилось. Сделала — теперь нравится.

Кирюша снова потрогала затылок.

— Они отрастут.

— Это я и без тебя знаю. Что я матери твоей скажу?

— Ничего. Она же не завтра приезжает.

Екатерина Алексеевна посмотрела на неё строже.

— Очень удобно рассуждаешь.

Кирюша решила не рассказывать сразу, почему именно пришлось стричься. Вместо этого подняла коробку с тумбочки.

— Я «Абрикотин» купила.

Бабушка тут же перевела взгляд на торт.

— Деньги все истратила?

— Бабуль!

— Что «бабуль»? Деньги счёт любят.

Но голос у неё уже стал мягче.

— Ладно. Неси на кухню.

Через несколько минут они сидели за столом. Екатерина Алексеевна достала хорошие чашки с тонкими золотыми ободками, которыми пользовались обычно по праздникам. Кирюша разрезала торт.

От крема пахло миндалём.

Бабушка попробовала кусочек.

Кирюша смотрела на неё.

— Ну?

— Ничего.

— Вкусный?

— Я сказала: ничего.

— Значит, вкусный.

— Ешь давай.

Кирюша отрезала себе ещё немного.

Бабушка время от времени снова поглядывала на её голову.

— Перестань.

— Что?

— Смотреть.

— А куда мне смотреть?

— На торт.

— На торт я уже посмотрела.

Кирюша засмеялась.

Екатерина Алексеевна тоже чуть улыбнулась, но почти сразу снова нахмурилась.

— Кстати. А чего с тебя так коротко-то сняли? Можно же было просто концы подровнять.

Кирюша замерла с вилкой в руке.

— Ну…

— Что «ну»?

— Краску немного передержали.

— Немного?

— Всё уже нормально.

Бабушка отложила ложку.

— Кто передержал?

— Таня красила.

— Та самая Таня?

— Ну да.

— И где она была?

Кирюша пожала плечами.

— Ушла куда-то. Потом заведующая пришла и всё смыла.

Екатерина Алексеевна несколько секунд молчала.

— Деньги хоть вернули?

— С меня вообще не взяли.

— Ещё бы они взяли!

— Бабуль, всё нормально. Правда.

Она повернула голову в профиль.

— Смотри. Мне даже идёт.

Бабушка вздохнула.

— Ладно. Волосы действительно не зубы.

Кирюша улыбнулась.

— Мне заведующая то же самое сказала.

— Умная женщина.

Некоторое время они спокойно пили чай.

Потом Екатерина Алексеевна спросила:

— Ты уже решила, кого на день рождения приглашать будешь? Мне заранее надо знать, сколько всего готовить.

Кирюша задумалась.

— Валерку. Малого. Бобрика.

— Валерку какого? Квасова?

— Ну да.

Бабушкины брови поднялись.

— Этого второгодника?

— Бабуль, опять ты.

— А что «опять»? Я неправду сказала?

— Он не потому на второй год остался.

— Конечно.

Кирюша раздражённо положила вилку.

— Почему ты всё время к нему цепляешься?

— Я не цепляюсь. Мне просто интересно, почему вокруг тебя одни такие товарищи.

— Какие «такие»?

— Всё. Не начинаем.

Бабушка отпила чай.

Через несколько секунд она спросила:

— А девочки?

Кирюша сразу поняла, к чему идёт разговор.

— Какие девочки?

— Обычные. Из класса.

— Не знаю.

— Вету, например, позови.

Кирюша опустила глаза к тарелке.

— Не хочу.

— Почему?

— Просто.

— Вы всё-таки сёстры.

— Двоюродные.

— Я в курсе.

Кирюша ковырнула вилкой крем.

— Она тоже меня никуда не зовёт.

— А у неё день рождения был?

— Не знаю.

— Вот именно.

Кирюша нахмурилась.

— Бабуль, я сама решу, кого приглашать.

Екатерина Алексеевна посмотрела на неё поверх чашки.

— Конечно. Твой день рождения.

И больше ничего не сказала.

Кирюша сразу почувствовала, что ответила резче, чем собиралась.

Несколько секунд было слышно только, как ложка стукнула о блюдце.

— Бабуль…

— Что?

— Не сердись.

— Я не сержусь.

Это обычно означало обратное.

Кирюша придвинулась ближе и обняла её за плечи.

Екатерина Алексеевна сначала сидела неподвижно, потом всё-таки погладила внучку по руке.

— Ладно уж.

— На день рождения что-нибудь испечём?

— Испечём.

— Вместе?

— Если мешаться не будешь.

— Не буду.

— Вот это уж точно неправда.

Кирюша засмеялась и отпустила её.

Бабушка подвинула к ней тарелку.

— Ешь. А то один разговор.

Кирюша отрезала себе ещё кусок.

О Ветке они больше не говорили.

Но теперь Кирюша почему-то всё время помнила, что в списке приглашённых её нет.