Эпизод

     Утренний сон погружённого в посленовогоднюю летаргию московского Бродвея.
Серый сплошной массив огромных каменных домов парадным строем неслышно марширует вниз по Тверской, чтобы почти у самой кремлёвской стены застыть в торжественно-траурном молчании.
На редкость бесснежная и серая в этом году зима ещё больше усиливает ощущение удивительной безлюдности главной жизненной артерии столицы.
Неожиданно в окнах верхнего этажа одного из домов ярким манящим светлячком зажигается тёплый уютный свет.
Через некоторое время высокие двустворчатые двери фасада распахиваются настежь и на площадке маленького полукруглого балкона появляются двое молодых людей. 
Он и Она!
- Посмотри, какое сегодня прекрасное утро! – молвит он, беря её за тонкую талию и мягко подводя к перилам незастеклённого балкона.
- Оно великолепно! – после некоторой паузы отвечает она и одаривает его сияющим восхищённым взглядом.
- Я хочу тебе сказать, что красивее и желаннее тебя нет никого на свете! – он с поклоном целует поданную ему руку, галантно поднимая её вверх.
«Вчера он говорил то же самое», - с грустью думает она и с томной ленью исполняет изящный пируэт.
     Холодный и порывистый февральский ветер восторженными крылышками влюблённого мотылька трепещет лёгкие складки блестящего шёлкового платья.
- Сегодня опять всю ночь ты снилась мне!
- И опять в обнажённом виде? – с явным усилием почти синими губами она изображает на мертвенно бледном лице подобие удивлённой улыбки.
- Да! Да! Любовь моя! Сколько ты ещё будешь мучить меня?
В страстном порыве он охватывает её упругие бёдра и грубо прижимает к себе хрупкое девичье тело. Слышатся отчаянный крик девушки и хруст корсета.
«Стоп! Стоп!», -  неожиданно из глубины комнаты, отталкивая человека с камерой, на балкон выскакивает низенький лысый толстячок.
- Не верю, господа! Не ве-рю! Димон – ты, как всегда, опять спешишь и перетягиваешь одеяло на себя! А ты, Юлька – опять, как неживая! Мы второй день снимаем в этих дорогущих апартаментах эту банальную сцену и никакого толка! О чём ты всё время думаешь?
- О чашке горячего рафа с круассаном!
- Почему о рафе?
- Я замёрзла!
- Вот дура! Чему только вас учат в этих театральных школах? Какой век мы снимаем?
Девушка виновато опускает голову и покорно скрещивает руки за спиной, пытаясь унять дрожь.
- Про…, поза…, позапрошлый век.
- Вот именно! Думай о чашке чая с ватрушкой! Оператор – второй дубль!