Белые лилии

За окном шёл дождь. Нудная, бесконечная морось, от которой стекло в кабинете казалось мутным, как подёрнутое катарактой глазное яблоко. Отец сидел в старом кресле и держал в руках кружку с давно остывшим чаем — привычка, заменившая ему курево.
Время здесь измерялось не часами, а сезонами. Он думал о прошлом не как о воспоминаниях, а как о физической боли в пояснице перед дождём. Ему не нужно было закрывать глаза, чтобы увидеть дочь, крошечную, с двумя жидкими косичками, прижимающую к груди охапку белых лилий, сорванных в соседском саду. «Папа, смотри, какие они красивые!» — кричала она. Тогда он думал, что эти дни будут длиться вечно.
Телефон зазвонил так резко, что он вздрогнул, расплескав холодный чай на твидовые брюки. Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще. Он поднял трубку, боясь, что сигнал телефона вот-вот оборвётся.
— Привет, пап. — Её голос звучал немного хрипло. — Не против, если я заеду в гости?
Слова застряли в горле колючим комом. Осознав, что молчит слишком долго, он торопливо ответил:
— Конечно. Приезжай.
— Правда? — Она явно удивилась. — Я думала, ты занят. У тебя же сад, мастерская…
— Глупости какие, — его голос предательски дрогнул. — Когда тебя ждать?
— Как насчёт завтра вечером? Если тебе удобно…
— Отлично. Жду.
Когда разговор закончился, отец ещё несколько секунд сидел неподвижно, глядя на тёмные разводы на брюках. Потом вскочил и бросился на рынок. Продавщица в цветочном ряду удивлённо вскинула брови, когда седой мужчина купил все белые лилии, что были в ведре.
— Праздник какой-то? — спросила она.
— Дочь приезжает, — ответил он и сам удивился, как странно и радостно это прозвучало.
Весь следующий день отец провёл на кухне. Пересолил соус, потому что руки дрожали, дважды уронил нож и сжёг первую партию гренок. Но к вечеру стол был накрыт. Он поставил лилии в любимую мамину вазу — ту самую, которую она случайно расколотила мячом в семь лет, а он склеил так искусно, что швы были едва заметны.
Когда за окном окончательно стемнело, раздался стук в дверь. Отец пошёл открывать. Она вошла, стряхивая капли с плаща. Её волосы были коротко пострижены и выкрашены в пепельный цвет. В уголках глаз залегли тонкие морщинки, но когда их взгляды встретились, она улыбнулась — точь-в-точь как та девочка с лилиями.
— Привет, пап.
Отец протянул ей букет. Она зарылась в него лицом, вдыхая аромат цветов.
— Пап, лилии… Ты помнишь?
— Ещё бы мне не помнить. Ты тогда чуть весь соседский палисадник не вытоптала, — ответил он, помогая ей снять мокрый плащ.
— Кажется, это было в другой жизни. — Она покачала головой, проходя на кухню. — Здесь всё по-старому. Даже запах тот же.
Они сели за стол.
— Как ты тут один? — спросила она.
— Привык. — Он пожал плечами. — Хотя дом без тебя пустой. Слушай, а может, ну его, этот твой город?
Он осёкся, заметив, как она чуть отодвинулась от стола.
— Пап, это моя жизнь…
— Прости. — Он тут же сдал назад. — Я боюсь, что однажды ты вообще перестанешь звонить и приезжать.
Она пару минут смотрела на него, затем перегнулась через стол и накрыла его сухую ладонь, покрытую застарелыми мозолями от работы с деревом, своей.
— Не перестану, — тихо сказала она. — Извини, что так долго не приезжала. Думала, ты на меня обиделся и считаешь плохой дочерью.
— Ты не плохая, — ответил он, погладив её по руке. — И я не обиделся. Просто ждал.
Она рассказывала о своей работе, о друзьях и о городе, который так и не стал для неё своим. Он говорил о своём саде и о том, что в этом году скворцы прилетели раньше обычного. Между ними сохранялось то самое чувство, которое не смогли погасить ни время, ни расстояние.
Когда она собралась уходить, он проводил её до порога. Помог надеть плащ.
— Спасибо, пап. — Она обернулась в дверях. — И знаешь… Нам нужно видеться почаще.
— Заходи когда угодно. Буду рад... — ответил он. — Или звони — я сам приеду.
— Договорились! — Она улыбнулась и на прощание чмокнула его в щёку.
Он закрыл за ней дверь. В прихожей пахло цветами.
Дождь наконец закончился. На мокром асфальте дрожали огни фонарей. Отец смотрел, как она идёт по улице. Он знал, что прошлое не вернуть. Но сегодня, кажется, они оба сделали шаг навстречу. И этого было достаточно.