Кафедра, где учили сбивать самолёты...

Пожалуй, в каждом регионе нашей необъятной родины есть заброшенные воинские  части -в/ч , которые в 90-х не пережили развала СССР. Сегодня , благодаря  интернету, можно посмотреть, что осталось от бывшей в/ч войск ПВО, где мы когда-то проходили военные сборы. На всех фотографиях из тех мест видны лишь куски бетона с торчащей арматурой на фоне хмурого полярного неба.

В этом рассказе все имена и фамилии вымышленные. А любые совпадения с реально существующими или существовавшими - случайность! Вы ,надеюсь, меня поймёте.
 
« Военная кафедра при вузах  занимается военной подготовкой студентов. Её задача дать   студентам  военную профессию –  офицера   запаса  инженерно-технического  состава, и возможность связать свою   дальнейшую  жизнь с   Армией..»
 Наша Военная кафедра отличалась от прочих тем, что здесь нас учили  как самолёты сшибать и очень сильным преподавательским составом: отличные военные инженеры-практики с учёными степенями. Поэтому все лекции были разбавлены  захватывающими рассказами про войну во Вьетнаме и на Ближнем Востоке, участниками  которых все они были. Слушая их, мы переполнялись гордостью за наше оружие, смекалку военспецов, и немного им завидовали, ещё не догадываясь, что уже совсем скоро некоторые из нас будут  работать в закрытых НИИ, кто-то даже останется служить и дослужится до крупных звёздочек.
 Занятия на «войнушке» проходили как и везде,весело и шумно: утреннее построение, перекличка и осмотр внешнего вида с шутливыми  комментариями. Тут самое главное - галстук, короткая стрижка,чистая обувь и большой хорошо проглаженный  носовой платок. А потом все разбегались по учебным классам, где мы вгрызались в теорию и осваивали матчасть. И всё бы так продолжалось и дальше , если бы в  этот отлаженный учебный процесс не вмешалась «Олимпиада-80».  Где-то, наверху было принято решение: курс обучения  курсантов следует немного сократить, а сдачу экзаменов- совместить с  предстоящими военными сборами. Мы узнали об этом от нашего преподавателя,  после чего тот намекнул , что на день рождения  шефа,  все  сотрудники  кафедры скидываются юбиляру на подарок - финский чехол для  автомобиля «Жигули».  Мы сразу всё поняли и внесли свою скромную лепту в это мероприятие, кто сколько мог .  На этом наше  теоретическое обучение   окончилось, а  всю нашу  группу  разбили  на две части.  Мне  выпала  далёкая в/ч войск  ПВО где-то под Мурманском, туда  нас   отвезёт  старший  преподаватель  кафедры, а вот нашим везунчикам  досталась  в/ч  под Ленинградом.  Преподаватель строго нас предупредил , чтобы мы не  опаздывали к поезду, после чего стал рассказывать о "карах небесных" ,  которые   последуют за опоздание. Город  уже вовсю готовился встречать Весну. Моей дочке только что исполнилось четыре  месяца,а  тут преждевременные военные сборы. Хорошо хоть домашние меня поддержали , сказав на прощание:
 -  Ничего, мы управимся. Не с таким справлялись.
Набросав  в  большую  сумку  необходимых  вещей  согласно   списку  выданному  на кафедре  , я  уложил  туда и  все свои  бывшие   армейские   регалии,  после чего   спустился   в метро  и  уже  через двадцать минут вышел у   Московского вокзала.  По центру   площади  Восстания   тогда ещё не было   монумента .  Его  установят  позже, через пять лет , в честь присвоения   Ленинграду звания "город-герой",  а пока  вдоль сквера стояли лавочки  с урнами и  цветочные  чаши- клумбы, дополненные небольшими кустами сирени.  Время ещё было, и я присел на лавочку. Неожиданно со стороны Невского  проспекта к скверу  шумно подъехала бортовая машина, приписанная  к нашей  военной кафедре , за рулём  которой восседал знакомый нам старший лаборант,  а  рядышком сидел  наш старший преподаватель.  Лаборант   выскочил из машины , откинул  задний борт , после  чего вступил в словесную перепалку со своим начальником,  отказываясь  сгружать с машины огромные   чемоданы  и   тяжеленные   ящики   с документацией.  После обмена любезностями насыщенными  различными медицинскими терминами ,  наш  преподаватель сходил на вокзал,  отловил  там  двух  наших   студентов-курсантов, которые и  выгрузили  всё   содержимое машины на  соседнюю лавочку. Вскоре  подошли ещё  студенты с нашего потока и оттащили ящики с  чемоданами  в зал ожидания военного коменданта. Когда , час спустя , наконец подали Мурманский поезд, мы  загрузились в плацкартный вагон, а преподаватель с документацией поехали в купейном. Все положенные до Мурманска-1439  км, поезд прошёл за 36 часов ,    вместо 25.  Страшная  правда открылась уже   после сборов,  а состояла она в том, что  наш  прижимистый   преподаватель ,  по огромному  блату,   достал     самые   дешёвые билеты  на   дополнительный  проходной    «скорый  поезд»  ,  исключительно через военного коменданта  города Москвы.  В  наше   окно, забрызганное чем-то снаружи , разглядеть что-либо было  весьма   проблематично  и безнадёжно,  все анекдоты  на следующий день  закончились ,  а   читать   при  таком  тусклом освещении  было очень вредно   для  зрения.    Однако ,  для    некоторых   пассажиров  плацкарты,  у которых   «с собой было» , время  шло  быстрее  и  веселее, если   при этом  соблюдать    должную  конспирацию. У   старосты    нашей  группы  - Вовки Достоевского  была  одна  особенность: если    Пиноккио   выдавал  нос , то   нашего   Вовку   подводили   глаза,  которые   буквально  сдвигались   к  переносице.  Вот и  сейчас   он с кем-то из  наших  мужиков  немножечко  тяпнул , а  когда  мы   попытались   узнать   подробности:   рейд в вагон - ресторан  или  заначка, глаза нашего  старосты  тут же разбежались в разные  стороны  , после  чего   прочно   уперлись  в   переносицу.   Наш   однокашник    Игорёк  ,  который  позже станет Гарри Д.... ,  со своим закадычным другом Серёгой , тут же в вагоне принялись сочинять песню в стиле рэгтайм:
« Остался  позади  вокзал печальный.
 Что ж не пришла , меня ты  проводить?
Печальный я , и шум вокзальный.
Меня  не можешь ты простить...»
Покончив с  рифмовкой  последнего куплета,  они  перешли  к  аранжировке на   истерзанной  в хлам гитаре. Слушать это было невыносимо, но и  выскочить на ходу из вагона не представлялось  возможным . Оставалось разве что выйти в тамбур , а ещё  лучше , запереться в туалете с огромной лужей, слушая ритмичный перестук колёс и раскачиваясь в такт вагону:
- Ту-дум...ту-дум...
  Ту-дум...ту-дум...
Город   Мурманск  оказался  небольшим , опрятным , но сильно раскиданным по сопкам Кольского залива.  Солнце, которое  здесь на 68 широте,  по ночам лишь  едва присаживалось за горизонт, а   днём с трудом пробивалось сквозь плотные   облака, абсолютно  не грело . Холодное  дыхание  Заполярья  мы  почувствовали сразу, а  кое-кто  очень  даже пожалел , что  не оделся потеплее.  Вовке  Достоевскому, вся  одежда которого  состояла  из  кожаного    пиджака    и  кепи,  благородный  и запасливый  Шура Максимук   выдал  из   своего   портфеля длинный махеровый  шарф, отчего Вовка  стал   ещё   больше    походить на беспризорника.  Осторожно обходя лужи снежного  месива, мы  двинулись к автобусной станции. Там нас уже ждали: небольшой  заказной «ПАЗик» и Газ -66 с кунгом. Мы выбрали армейскую экзотику и сильно после пожалели, подпрыгивая всю дорогу на жёстких деревянных лавочках. Прибыв на место и выпрыгнув из  машины на скрюченные ножки , мы  наконец-то   распрямились и с удивлением  обнаружили , что  военного городка , как   такового здесь не  было... Три  обычные жилые пятиэтажки  соседствовали со  штабом и  клубом,  а  чуть поодаль сквозь  редкий   бетонный забор с колючей проволокой, просвечивались солдатские казармы  и  хозяйственные   постройки.  Низкорослые  корявые   деревца  довершали    весь  этот  скудный пейзаж,  придавая  всему   нечто  сюрреалистическое.  Кроме того   здесь повсюду  ещё     лежал снег.  И  было его невероятно много,  хотя   трогая  снег рукой, уже   чувствовалось,  как он  начинает впитывать весеннюю  влагу.   В  самой  же    воинской  части,  все  дорожки  были освобождены от снега  и   обильно   посыпаны песком,  а вот  снаружи за колючим  забором, его было наверняка  по пояс. Все здешние  строения представляли в большинстве  одноэтажные   деревянные коробки, обшитые потемневшими досками с выцветшей голубой краской  и возведенные не иначе, как в  конце  пятидесятых.
Для наших двух  взводов выделили часть казармы, назначили старших  и  стали  выдавать  обмундирование. Раньше я был «связистом» , а  теперь   стал  «пушкарём». Пришлось вспоминать искусство  наматывания  портянок и правильное положение брючного ремня . Пока пришивал лычки на погоны , мозг вдруг осознал,что это надолго и попросил закурить. Я  попытался было  сопротивлялся,  но  когда в висках  затюкало ,я стрельнул у  ребят  сигаретку и уединился в курилке. Вроде отпустило.  Здесь, вдали от шумных городов ,     нашим   начальником стал командир дивизиона  ПВО,  здоровенный детина с кулаками,  чуть меньше головы Вовки Достоевского,   и   красным обветренным лицом  моряка - подполковник Банный. Своих нерадивых  подчиненных       командир трогал исключительно указательным пальцем правой руки, тыкая  им в  грудь подчиненных . Только один прапорщик Деревянко,  крепкий   мужик   весом   не меньше 120 кг в процессе  такого наказания за утерю  матчасти,  не упал  , а лишь  слегка отклонился от пальца командира  дивизиона.  Простой   же  солдат  обычно   падал.  В дивизионе даже ходила присказка:
- Сегодня  Банный, и  пальцем никого не тронул. 
Старшиной  приютившей нас роты   был   прапорщик Лымарь,  добрый  и   отзывчивый старый служака,  а  в  сержантах роты, ходили братья  Полубинскасы.  Ещё одной колоритной фигурой ,  нашей   маленькой   войсковой части, выделялся  сорокапятилетний старший лейтенант по прозвищу   "Етиомать"(букву "т"  замените  сами). Он столь часто  употреблял  эти слова,  что они прилипли к нему  намертво. Почти всегда  «навеселе» , но  беззлобный,  он  знал  в дивизионе  всё ,  всех   и  ещё   далеко   наперёд   до  самого  Мурманска.
 Наши занятия проходили в классах,которые здесь по-армейски назывались   циклами.  А  вот  техника,  которую  нам предстояло  освоить ,  в корне  отличалась  от  той, которую мы изучали  на военной  кафедре, хотя и  было   у них  что-то  общее. На всё-про-всё нам дали чуть больше месяца. Все, кто не служил, зубрили текст присяги, но при этом не постились. Кормили здесь очень даже нормально, даже яйцо давали на завтрак. Всех не служивших в торжественной обстановке привели к присяге.
После присяги, когда  солдату   уже  можно  было доверить оружие,   нас  отвели на  стрельбище.  Старшина  роты выдал каждому из нас широченные лыжи  с палками и карабин Симонова. Норматив  на дистанции в  100 метров  я выполнил, но как будущим офицерам, нам предстояло выполнить стрельбу из пистолета  на  дистанции  25 метров. На всех  выдали один обшарпанный пистолет.  Мы  с  Вовкой Достоевским  , как  своё уже отслужившие, тут же  побились на пачку «Примы», кто больше  выбьет очков из «Макарова»  с трёх выстрелов: я  в своих тёмных очках выбил 25 , а Вовка  лишь 24 ,  и   красная  пачка Вовкиной «Примы»  переметнулась в  мой  карман. Когда стали  возвращаться  со стрельбища, Серега Б… оступился на  лыжне и с головой  нырнул в глубокий снег. Серегу мы достали,  отряхнули,  отыскали  его  очки,  но падая в снег, он инстинктивно вытянул вперёд руки  и дорогие  электронные часы,  подаренные  отцом, исчезли с Серёгиной  руки.  Мы   перекопали  весь снег  вокруг этого места, но часы  так  и не нашли. Всю обратную дорогу мы  выслушивали причитания:
- «Да, часы-то  были «Командирские». С компасом . Жалко. Что я теперь папе  скажу».
Возможно Серёгины  часы  так и  лежат где-то там и ждут своего  хозяина.  Часы Серега потерял, зато приобрёл уважение со стороны местного рядового и сержантского состава.  Серёга так сумел наладить в казарме  телевизионную антенну, что  исчезли шумы и повторы с телевизионного экрана, качество  изображения стало потрясающим. Местные аборигены глазам своим не  верили , до чего хорошо стал  показывать  их телевизор. Теперь по вечерам возле него было не протолкнуться. Пройдёт ещё каких-то  лет двадцать и антеннами Сереги с позывным  R1ХХ…,  будут пользовать не только все советские   радиолюбители, но и военные связисты,полиция и даже МЧС.
 Когда  до «дембеля»  оставалось 30 дней, Лёха Т. с  нашего   потока и наш Гарри Д...решили побриться  наголо,  ссылаясь на  давнюю  армейскую   традицию  и  зачастившее весеннее солнце ,  которое днём  уже   заметно   припекало.  Теперь по  утрам    в    нашем   строю торчали  две   синюшные   лысые  башки.  Правильная голова  Лёхи Т..  вызывала всеобщее восхищение и  не здоровый   интерес   сослуживцев,  все  так  и норовили её потрогать,   в результате  чего    к  Лехе   тут же  приклеилось прозвище  «Агапит» (см. к.ф. «Отроки во Вселенной») , с которым он так и  проходит    до   самого  окончания  института.   По закону  подлости, на следующий день,  врезал   сильный   колотун.  Пришлось   нашим  лысым мужикам  натягивать  пилотки   на голые  черепа   и уши , отчего  они  стали  больше    походить  на  немцем под Сталинградом,  чем на   советских  бойцов . Потом  состоялся   футбольный матч с солдатиками дивизиона   и   много  еще  чего-то …  Шли  недели, мы просиживали  положенные часы  на  боевых постах, сдавали положенные  нормативы , и  даже однажды  поучаствовали  в отражении налёта "вражеской"  авиации , правда понарошку. Нас допустили в святая - святых: Командный пункт   дивизиона ПВО.  Летчики , в тот раз, у  нас выиграли. А наши  офицеры   оправдывались  тем, что  их  самолетов  было  слишком много, а то бы  мы их  в раз  всех   уделали.  В качестве компенсации за "поражение" , летчики пригласили нас  к себе и  показали  настоящие боевые  самолеты морской  Заполярной  авиации. Ещё  издалека, когда только подходили к  аэродрому, мы  услышали, а потом и   увидели,  как  два  техника глумились  над  самолётом   вертикального взлета  «Як- 38» , который  был  цепями  прикован к   испытательному стенду,  видимо  измеряли  вертикальную подъемную тягу. Когда  всё  стихло, нам разрешили заглянуть в кабину самолёта. Было  очень  интересно , но уж  больно   шумно,  поэтому  мы  направились к тихим и спокойным  бомбардировщикам. Нас  пропустили  только к  заправщику, зато дали  всё  в нём  потрогать и  даже  посидеть   в кабине  на месте  штурмана.  Лётчик   рассказал  нам,   что   самолёт  имеет  дополнительные баки  на  18 тонн   топлива,   для  заправки  в  воздухе  других  самолетов.  Что  вооружение    самолёта    состоит   из  десяти    23мм  пушек  с общим боезапасом   в  4500  снарядов,  причём   шесть  пушек  самолёта    располагались  на корме.   Мы   в этом   сами   убедились,   да  сзади    торчали  две   пушки , а  снизу  виднелась  ещё  одна   пара. Пробравшись на место  бортового  стрелка , который  мог дистанционно  управлять    всеми  этими    пушками   одновременно ,   мы   стали  клянчить  у летчика  патроны    из  заправленной в пушку   металлической ленты.   Летчик оказался на редкость  добрым и   щедрым, только   предупредил:   
- Поищите  конец ленты,   патроны    брать   только  с краю.
Десяти минут  ковыряния  в   промасленной    коробке с лентой  хватило, чтобы понять , что лента  была  сцеплена  кольцом  и таким образом не имела  ни начала,   ни   конца.  Осознав  это,    мы    распрощались   с добрым,  весёлым     и  находчивым  лётчиком.  Вертолеты  смотреть не стали,  что  там можно  интересного увидеть,   после самолета – всюду  одни  только   тумблеры,   вот   разве что   повиснуть    на  лопасти    винта .   Вовка Достоевский,    как самый   из нас   прыгучий,  попробовал  до  лопасти  допрыгнуть. Затем  повторил попытку  ещё  раз,  но   уже  без пилотки,  после чего сказал, что он сегодня не в форме и  мы двинулись    дальше. В конце  аэродрома  стояло несколько крутых ракетоносцев , но их охраняли  часовые в бушлатах. Мы развернулись и пошли обратно.     Потом  была  экскурсия в Североморск, туда набралось только шесть человек. Их  провели на большой противолодочный корабль "Смелый", и немного  по городу.

«Мы стояли у мемориала - "Матрос с бескозыркой", вспоминая свой вселенский город морской и боевой славы - "всегда задумчивый и гордый Ленинград". И мурашки бежали по телу от одной мысли о том, какую войну смогла пережить наша Родина и одержать Победу над непобедимым ненавистным врагом », - поведал мне Серёга Б... (Может Серёга так и не думал , но сейчас ,после стольких лет , ему всё так и помнилось).

Вскоре наше обучение завершилось. Мы сдали экзамены, после  чего  наконец-то переоделись во всё гражданское , и вот тут, словно чёрт из табакерки, объявился наш институтский старший  преподаватель. Где он всё это время  скрывался , он нам не доложил, зато  предложил лететь домой на самолёте!
- Всего  два  часа  болтанки  против 36 часов  вагонной  тряски.
Все проголосовали за самолёт. Было лишь одно но, надо было доплатить разницу в стоимости билетов, что мы и сделали , накидав недостающую сумму в шапку  нашего  преподавателя .  Затем  мы немного поболтались по Мурманску, в смысле - зашли в магазин «Океан», купили там какой-то  вяленой  рыбы и поехали в аэропорт. Всё, наши приключения закончились раз и  навсегда...