Был в сети три часа назад...

Салли Алексон давно привыкла к этому одиночеству. К гулким шагам по кафельному полу, резкому запаху формалина и тусклому свету ламп, едва разгоняющему мрак. Каждый её день начинался и заканчивался среди мертвых. Вот и сегодня была очередная ночь, очередной труп.
На белоснежном столе перед ней лежала тридцатитрехлетняя Жанна. Её тело уже месяц покоилось в другом морге, но родственники настояли на повторной экспертизе и обратились именно к Салли. Окружная прокуратура тоже зашевелилась: в первом заключении о смерти нашли слишком много нестыковок. Слишком много вопросов осталось без ответов.
Салли устало провела рукой по лицу, глядя на покойную с тяжелой тоской и глухим раздражением. Бледная, как фарфор, кожа Жанны была покрыта жуткими синяками. Сломанные ребра, вдавленная внутрь грудная клетка... Ее били. Долго, жестоко и с явным наслаждением. А тот ублюдок, который это сделал, сейчас наверняка на свободе.
Салли опустила взгляд на тонкое обручальное кольцо на пальце Жанны и процедила сквозь зубы:
- Тварь... Да чтоб ты в аду сгнил, мразь ублюдочная.
Кольцо намертво врезалось в опухший палец. В прежнем морге его даже не попытались снять - то ли из-за сильного отека, то ли просто поленились. Но Салли верила, что такие привязанности могут тяготить душу даже после смерти. Она аккуратно взяла скальпель, слегка поддела кожу у основания пальца и медленно повернула металл. Кольцо со слабым скрипом, но поддалось. Салли с глубоким вздохом опустила его в медицинский лоток.
Затем её взгляд переместился на швы от прошлого вскрытия. Грубые, небрежные стежки словно работа мясника, а не судебного медика. Такая откровенная халтура всегда приводила Салли в ярость. Вооружившись скальпелем, она принялась аккуратно распарывать нити, очищая тело от чужих следов. Края разрезов разошлись, обнажая изуродованные внутренности. Под слоями тканей скрывались рваные мышцы и обширные гематомы, пропитавшие не только кожу, но и органы. Печень была буквально разможжена чем-то тупым, словно убийца не просто бил, а втаптывал в нее всю свою ярость.
Салли осторожно вскрыла грудную клетку. Под напором реберного расширителя раздался сухой, отчетливый хруст. Легкие были сплошь покрыты кровоподтеками, причем одно из них оказалось пробито - след прямого, целенаправленного удара в грудь. Сердце... Салли тяжело вздохнула. Внешне оно казалось почти целым, но множественные точечные кровоизлияния в тканях говорили о главном: смерть наступила далеко не сразу. Жанна умирала медленно, корчась от невыносимой боли.
Салли покачала головой, всматриваясь в застывшие, стеклянные глаза женщины.
- Ну что, подруга, достался же тебе урод… - Салли покачала головой, аккуратно поддевая ткани щипцами. В голосе вместо жалости прозвучала глухая, злая усмешка. - Мне вот с мужиками тоже не везет. Но я, в отличие от тебя, сдачи давать умею. В чем-то мы похожи, да только ты свои круги ада уже прошла, а мне в этом дерьме еще копаться.
Она потянулась за пилой для черепных костей. Удары по голове наверняка оставили травмы на мозге, и это нужно было тщательно зафиксировать. Но едва зубчатое лезвие коснулось кости, в глубине морга раздался резкий, сухой хруст. Салли замерла и быстро обернулась. В дальнем углу комнаты сгустилась тень - странная, неестественно вытянутая в стороны. В ушах вдруг возник едва различимый, давящий шепот.
Салли замерла. Рука с пилой на секунду дрогнула, но она силой заставила себя успокоиться. Она сделала глубокий вдох, отогнала наваждение с тенями и вернулась к работе. Хватит с нее чертовщины на сегодня.
Когда все было кончено, она щелкнула кнопкой диктофона. Голос Салли мгновенно стал ровным, сухим и абсолютно бесстрастным. Настоящий профи. Но внутри у нее все буквально горело.
- Согласно результатам повторной некропсии, смерть Жанны Чен наступила в результате открытой черепно-мозговой травмы, - четко наговорила Салли на запись.
(«Забили девчонку как скот. Просто размозжили голову»).
- Характер повреждений костей черепа позволяет утверждать, что орудием убийства послужило металлическое основание настольной лампы. На верхних конечностях обнаружены множественные прижизненные гематомы различной степени давности.
(«Этот урод лупцевал ее месяцами. Живого места на руках нет, вся синяя. А она ведь пыталась закрываться, ладошки в кровь разорваны. Господи, как же ей было страшно»).
- Нападавший действовал методично, нанося удары с высокой кинетической энергией. Дополнительно в токсикологическом отчете выявлена высокая концентрация диазепама.
(«Он же ее сначала накачал таблетками, чтобы не орала и не мешала себя убивать. Тварь расчетливая. Никакой это не аффект, он все до секунды спланировал»).
- Ракурс и глубина повреждений височной кости доказывают, что удары наносились сверху вниз человеком, значительно превосходящим жертву в физической силе. С учетом анамнеза и регулярных обращений погибшей в правоохранительные органы по факту домашнего насилия, причастность супруга не вызывает сомнений. Запись окончена.
(«Полиция, как обычно, чесалась, пока труп не появился. Мразь. Надеюсь, ты сгниешь на зоне»).

Салли выключила диктофон, и силы будто разом покинули её. Плечи тяжело опустились. Она взяла мобильник, тупо уставившись в экран. В мессенджере светилось имя «Кейси». Был в сети три часа назад. Она пару секунд подержала палец над экраном, но писать не стала. Зачем? Снова наткнуться на глухой игнор, часами ждать ответа и чувствовать себя дурой ей не хотелось. Она была слишком взрослой для этих детских игр в одни ворота. Салли спокойно заблокировала телефон и отбросила его на стол. По щеке мазнула одинокая слеза - не от любовных соплей, а просто от дикой усталости после этой жуткой смены. Она даже вытирать её не стала. Вместо этого она просто откинула голову на спинку стула, закрыла глаза и растворилась в привычной тишине морга. Ей нужно было перевести дух. Ночь всё ещё продолжалась...