Глава 2. Тишина перед бурей

Тишина перед бурей

Нина Петровна вошла в спальню и прикрыла дверь.

Андрей Викторович сидел на краю кровати, просматривая какие-то бумаги. Услышав её, поднял голову.

— Ну как там наша будущая студентка МГУ?

— Занимается. Как всегда.

Нина Петровна подошла к окну, поправила и без того ровную занавеску.

— Андрюш...

Он отложил бумаги.

— Что?

— Давай ты ей скажешь.

Андрей Викторович провёл ладонью по усам.

— Почему я?

— Потому что тебя она послушает. Вы друг друга с полуслова понимаете.

Он усмехнулся, но тут же посерьёзнел.

— Хорошо.

Нина Петровна обернулась.

— И что мы скажем?

— То, о чём договорились. Вьетнам. Контракт на год. Работа в госпитале.

Он произнёс это ровно, как давно заученный текст.

— А мама?

— Предупреди её. Ни слова о настоящей командировке.

Нина Петровна помолчала.

— Андрей... А если Кирюша поймёт?

— Не должна.

— Она же не маленькая.

— Поэтому и надо, чтобы всё звучало просто.

Он поднялся, подошёл к жене и обнял её за плечи.

— Нин. Мы уже всё решили.

Она кивнула, но не прижалась к нему, как обычно.

— Мне всё равно кажется, что мы поступаем неправильно.

Андрей Викторович посмотрел на закрытую дверь.

— Мне тоже.

Через полчаса Кирюша вышла на кухню.

На столе стояли её любимые блинчики — тонкие, румяные, с хрустящими краями. Рядом — сметана и варенье.

— Обожаю!

Она уселась за стол, положила себе сразу четыре штуки и щедро намазала верхний вареньем.

Мама кашлянула.

Кирюша подняла глаза.

Нина Петровна почему-то не ела. Андрей Викторович сидел напротив, сцепив пальцы.

— Чего вы такие?

Мама посмотрела на мужа.

— Кирюш... Тут такое дело...

— Мы с мамой уезжаем, — сказал Андрей Викторович.

Кирюша перестала жевать.

— Куда?

Небольшая пауза.

— Во Вьетнам.

Она улыбнулась, ожидая продолжения.

— В смысле?

— Мне предложили контракт. На год. Мама едет со мной. Будем работать в госпитале.

Улыбка исчезла.

— На год?

— На год.

Кирюша положила вилку.

— А когда?

— Скоро.

— Это когда?

— Через несколько дней.

Она посмотрела сначала на маму, потом снова на Андрея Викторовича.

— Через несколько дней?

Нина Петровна потянулась к ней через стол:

— Кирюшенька...

Кирюша убрала руку.

— А мне вы когда собирались сказать?

Никто не ответил сразу.

— Мы хотели сначала всё решить, — сказал Андрей Викторович.

— Так вы уже решили?

— Да.

— Без меня?

— Кир, это работа.

Он начал рассказывать про зарубежный госпиталь, редкую возможность, опыт, который нельзя упускать. Говорил спокойно и убедительно — так же, как объяснял ей когда-то, зачем принимать горькое лекарство или почему нельзя бросать задачу, если она не получается с первого раза.

Только сейчас от его спокойствия становилось хуже.

— А я? — спросила Кирюша.

Андрей Викторович замолчал.

— Ты поживёшь у бабушки.

— В Подольске?

— Да.

— Год?

— Кирюш, мы будем писать. Звонить...

— Я не хочу в Подольск!

Она отодвинула тарелку.

— Есть ещё один вариант, — сказал Андрей Викторович.

Кирюша насторожилась.

— Какой?

— Интернат.

Она даже не сразу поняла.

— Что?

— Хорошая школа-интернат здесь, в Москве, — быстро вмешалась мама. — С математическим уклоном. Нам очень её хвалили.

Кирюша уставилась на неё.

— Вы меня в интернат хотите отдать?

— Не отдать. Просто...

— Сами ананасы будете лопать, а я — как сирота!

— Кирюша!

Нина Петровна побледнела.

Но остановиться Кира уже не могла.

— Вы меня бросаете!

— Никто тебя не бросает, — жёстче сказал Андрей Викторович.

— А как это называется?

Он выдержал её взгляд.

— Мы должны ехать.

— Почему должны?

— Потому что такой шанс выпадает не каждый день.

— А мне почему нельзя с вами?

Вот теперь Андрей Викторович ответил не сразу.

— Там госпиталь на военно-морской базе. Детей туда не берут.

— Почему?

— Другой климат. Болезни. Малярия.

Кирюша нахмурилась.

— Малярия?

— Её переносят комары.

— Я знаю, что такое малярия.

— Вот и хорошо.

— Ничего не хорошо!

Она схватила вилку и со звоном бросила на стол.

Нина Петровна вздрогнула.

— Кирюш, ну что ты...

— А Ромка?

— Ромка в армии, — тихо сказала мама. — Весной вернётся.

— Весной!

Голос сорвался.

— А до весны мне что делать?

— Жить у бабушки, ходить в школу, учиться, — сказал Андрей Викторович. — Всё будет нормально.

— Откуда ты знаешь?

Он открыл рот и снова закрыл.

Кирюша всхлипнула и сердито вытерла нос тыльной стороной ладони.

Мама тут же протянула ей салфетку.

— Не надо!

Кира достала из кармана свой отглаженный платок.

— Мы тебе из Вьетнама настоящий калькулятор привезём, — осторожно сказала Нина Петровна. — Импортный.

Кирюша медленно повернула к ней голову.

— Калькулятор?

Мама сразу поняла, что сказала что-то не то.

— Я просто подумала...

— Вы правда думаете, что мне нужен калькулятор?

— Нет, конечно.

— Тогда зачем ты про него?

Нина Петровна опустила глаза.

Андрей Викторович встал из-за стола и присел перед Кирюшей на корточки.

— Котёнок.

Она отвернулась.

— Посмотри на меня.

Не посмотрела.

— Мы вернёмся.

Кирюша молчала.

— Год пройдёт быстрее, чем тебе сейчас кажется.

— Тебе легко говорить.

— Возможно.

— Я не хочу, чтобы вы ехали.

Теперь он ответил не сразу.

— Знаю.

Кирюша наконец посмотрела на него.

Ей хотелось услышать совсем другое.

«Тогда не поедем».

Но Андрей Викторович этого не сказал.

— Ты справишься, — произнёс он. — Я в тебе уверен.

Кирюша вскочила.

— А я не хочу справляться!

Стул с грохотом отлетел назад.

— Не хочу быть сильной! Не хочу к бабушке! И в интернат не хочу!

Она вытерла слёзы.

— Никуда я не поеду.

И выбежала из кухни.

На столе остались нетронутые блинчики.

Варенье медленно стекало с верхнего на тарелку.