Армейская любовь

                От автора.

Служба в армии для срочников была разной — и сама служба, и отдых. Если в Союзе по выходным давали увольнительные, то в Монголии их не было — ходить было просто некуда. Достопримечательностей в Чойбалсане не было. Правда, был один кинотеатр, похожий на сельский клуб, куда солдат возили на встречи советско-монгольской дружбы. Там были концерты, потом танцы и мимолётные знакомства. Но после таких встреч солдат возвращали в гарнизон, и знакомства безрезультатно зависали в воздухе.

Офицерам-холостякам по договорённости правительств разрешалось, для омоложения крови и возрождения нации, вступать в отношения с монголками. При этом девушка должна была представить справку об отсутствии венерических заболеваний. Даже женатые офицеры, оставившие семьи в Союзе, пользовались этой привилегией. Солдатам же оставался лишь мизер — русскоязычные девушки-военнослужащие или жёны советских специалистов.

                1.

Сегодня первое июня шестьдесят восьмого года. Иван, солдат автороты стройбата, подкатил на новеньком ЗИЛ-130 к прорабскому вагончику. Все машины уже разъехались по участкам. Он с порога весело сказал:

– Здорово, Петрович! Меня куда сегодня, на кирпич? – и присел за стол напротив прораба.

У окна на скамье сидели две молодые женщины. Иван кивнул им, заправил пилотку под погон и посмотрел на Петровича.

– С обновой тебя. Колька Чиж тоже героем светится! — отозвался Петрович. — И за что вам, охламонам, доверили новую технику?

– За усердную службу, Петрович! — улыбнулся Иван. – Так куда меня?

– Никуда. Раз у тебя тачка новая, чистая, поедешь с дамами туда, куда они скажут.

– Петрович! — воскликнул Иван. — Надо было Кольку Чижа посылать, у него самосвал новый, а я на такой дуре целый день ветер в кузове возить?!

– Не ветер, а красавиц с ветерком! А я тебе часы закрою. Да и самосвал на карьере нужен. Давай впрягайся.

Иван глянул на женщин:
– Ну что, красотки, поедем кататься? — и первым вышел из вагончика.

В кабине он спросил:
– Куда едем?

– На станцию, к складам, — ответила та, что села рядом, с мягкой улыбкой. Вторая у окна молчала и выглядела угрюмо.

– Меня зовут Иван, — сказал он и протянул руку соседке.

– Лена, — улыбнулась она. — А это Светлана.

– Очень приятно, — проговорил Иван и потянулся за сигаретами. Закурив, спросил:

– Вы откуда?

– Я из Москвы. После института попала в Томск, вышла замуж, родила сына — ему уже шесть. Сейчас семьёй приехали в Монголию. Я инженер-технолог, муж — инженер-электрик. Уже год здесь.

– А вы, Светлана?

Света промолчала, за неё ответила Лена:
– Она бухгалтер, работает кладовщиком на базе. Муж — бригадир и мастер на стройке. Сами из Усть-Каменогорска, дети в Союзе.

– О! — воскликнул Иван. – Землячка! А я из Целинограда. Вот где встретились!

– А вы про себя расскажите, — попросила Лена.

– Моя биография пока мала: детсад, школа, армия.

– И всё-таки…

Иван усмехнулся, переключил передачу и нечаянно коснулся рукой её колена.

– Простите. — Он помолчал. – За плечами — десятилетка и курсы шофёров. До армии возил председателя спортобщества «Трудовые резервы». Холост. В Союзе осталась подруга. Пишет, что ждёт, но не уверен…

– Почему?

– Красивая — такие долго не ждут. Тем более что до армии мы баловались…

Лена рассмеялась:
– А вы здесь, к монголкам не ходите? Так почему ей нельзя?

Иван косо взглянул на неё, затянулся и выбросил окурок:
– Терплю. Да и боязно…

Елена засмеялась, толкнула Светлану, и та понятливо ответила:
– И правильно делает!

Они подъезжали к станционным складам, и Иван направил машину к воротам.

                2.

Так вышло, что Ивана с машиной закрепили за Еленой. Теперь она ждала его у вагончика каждое утро, и даже если её не было, Петрович держал Ивана как резерв — никуда не наряжал.

Эти поездки сблизили их. В пути они говорили обо всём, и их не смущало, что Лена была старше на семь лет: ему двадцать два, ей двадцать девять. Светлана сначала ездила с ними, потом как-то отпала. Теперь они ездили вдвоём, и обоим было легко друг с другом.

В середине июля Иван приезжал хмурый, немногословный. Так длилось день, два. Лена не выдержала:

– Что случилось?

– Да так, ерунда…

– Не таись. Легче будет.

Она подвинулась ближе, и он неожиданно склонил голову ей на грудь, как к матери. Глаза увлажнились, но он сдержался. Она гладила его по голове, тихо успокаивала:

– Успокойся, хороший. Отдохни. Потом расскажешь.

Он затих, будто у себя дома. Она перебирала его кудрявые волосы, слегка покачивая его, как ребёнка.

– Всё будет хорошо, — шептала она.

Иван поднял голову:
– У меня мама умерла, Лена. Мама!

В её глазах он увидел сострадание. Она прижала его голову к своей груди и томно прикрыла глаза. Иван вдыхал запах этой женщины — единственной, кто оказался рядом и принял его боль. Он стал целовать ложбинку на её груди, потом шею, потом губы — с благодарностью и отчаянием.

Елена растерялась от этих поцелуев. Она позволила им длиться мгновение, потом отстранилась:

– Зачем?

Иван опустил глаза, вздохнул:
– Прости… Мне было хорошо с тобой. Всё смешалось…

Лена помолчала, привела себя в порядок:
– Я тебя услышала. Теперь услышь меня: я замужем, у нас сын. Впредь, пожалуйста, сдерживайся.

– Лена, не переживай. Я всё понял, — ответил Иван и завёл двигатель.

                3.

После этого они встречались на работе, но разговоры стали осторожнее. В памяти обоих остался след того поцелуя. Иван не знал, как подступиться, чтобы не обидеть, и молчал. Лена, как женщина практичная, понемногу, через слова и намёки, подходила к их общему вопросу.

Их встречи стали длиннее. При расставании они уже жаждали следующих. Елена, будучи замужем, отодвинула вопросы любви на дальний план. Она жила как замороженная, до поцелуя молодого мужчины. Теперь пробуждение всколыхнуло давно забытое чувство — она вернулась в состояние лёгкого опьянения. Семейный очаг не рухнул, но был отодвинут в тень. Их тайное желание жило в полунамёках и недосказанности.

Глубокой осенью, когда подули ветра с Гоби, Елена сказала Ивану, что теперь будет менять машины для поездок. Ивана накрыла тоска — как та осенняя хмарь, как ветер, пробирающий до костей.

– Почему? — спросил он.

– Не хочу лишних разговоров. Наше постоянство бросается в глаза.

Иван молчал, глядя на дорогу. Лена тоже молчала, потом спросила:
– Чего молчишь?

– О чём говорить? Ты уже всё решила.

– Я буду и тебя привлекать, но реже.

– Почему ты решила, что наша работа бросается в глаза? Я этого не замечал.

– Если бы… — задумчиво сказала она.

Иван резко остановил машину, притянул её к себе и стал целовать — губы, глаза, шею. Она не сопротивлялась, а через мгновение ответила. Утолив первый порыв, Лена спросила:

– Что теперь будет?

– Ничего, — ответил Иван. — Потому что ничего не было.

– Я замужем. Теперь слухи поползут.

– Ну и пусть! Я тебя очень люблю, Лена! — Он снова притянул её к себе.

                4.

Легла зима. В подразделениях готовились к Новому году. Солдаты радовались, особенно старослужащие — они вступали в последний год службы. Радовался и Иван. Три дня назад, целуясь в кабине, Елена пригласила его к себе на Новый год.

– Как я приду? У тебя муж!

– Ну и что? — ответила она. — Ты же сам говоришь, что у нас ничего нет. А поцелуи — не измена. Чего испугался?

– За тебя боюсь. Вдруг выдашь себя. И потом — у вас могут быть офицеры, а это гауптвахта.

– Офицеров не будет. Можешь взять с собой кого-нибудь, чтобы у мужа не возникло подозрений. Сам-то сможешь уйти из казармы?

– Без проблем, — ответил Иван и на ходу поцеловал её.

Они теперь встречались редко. Каждая встреча была как глоток воды после жажды. Елена переживала забытое девичье состояние, Иван жаждал близости. Он понимал, чего хочет, но она не позволяла ему поднять подол занавеса любви. Она уже тайно любила его, посвежела, расцвела — но понимала, что это может разрушить семью.

Тридцать первого декабря, после отбоя, Иван с другом Колькой Чижом вышли покурить и перемахнули через забор. Они бегом добрались до микрорайона советских специалистов. Дверь открыла Елена:

– Я тебя съем! — шепнула она Ивану и тут же громко сказала: — Проходите, проходите!

Парни вошли в комнату. За столом сидели гости — две семейные пары и муж Елены. Им налили водки, предложили выпить за встречу. Елена села между Иваном и мужем. Застолье было шумным, весёлым. В двенадцать ночи встретили Новый год. Парням пора было уходить, но на прощание они сплясали под гармонь «Яблочко». Елена проводила их до двери.

На морозе они быстро протрезвели и побежали обратно. Перемахнули через забор и столкнулись с караульным.

– Ротный в казарме? — спросил Иван.

– Да. Не спит — окно в канцелярии светится.

Парни попросили караульного проверить. Тот сходил, вернулся:
– Не спит. Бодрствует.

– Попробуйте по-тихому, — предложил караульный.

– Двери скрипят, сапоги слышно, — сказал Колька.

Колька решил лезть через форточку, Иван — через дверь. Иван тихо открыл дверь, проскользнул в казарму, разделся и юркнул под одеяло.

                5.

Утром его вызвал капитан Попов. У Ивана трещала голова. Он бодро отрапортовал.

– Это хорошо, что прибыл, — сказал капитан, не поднимая головы. — Рассказывай.

– Что рассказывать, товарищ капитан?

– Как Новый год встретил? С кем пил?

– Ни в одном глазу, товарищ капитан!

– За дурака меня держишь? От тебя хоть сейчас закусывай! Смирно!

Иван вытянулся.

– Не слышу ответа!

Иван понял, что отпираться бесполезно:
– Один, товарищ капитан.

– Один? И сколько?

– Литр, товарищ капитан.

– Да я тебе стакан воды налью — и ты свалишься! Говори честно!

– Конечно свалюсь, на старую закваску и слон свалится.

– Короче, если не скажешь правды, сниму с машины. На яму пойдёшь!

Иван молчал. Капитан посмотрел на него:
– Правды ты говорить не хочешь. Отправишься на гауптвахту на все праздники. За себя и за Чижа. Его я только снимаю с машины, а ты — сам-на-сам.

– Есть! — ответил Иван и вышел.

В коридоре его встретил Колька:
– Где мы прокололись?

– Нас вложили, — ответил Иван.

– Кто?

– У твоей Елены был офицер с женой. Он дружок нашего капитана.

– А ты как попался?

– Я пролез в форточку, а на раздевании с кровати свалился.

Оба расхохотались.

                6.

После трёх суток на гауптвахте Иван стал слесарить в агрегатном цеху. Елена искала способ встретиться с ним, но боялась навредить. Ей повезло: водителей не хватало, и Чижа вернули за баранку. Елена заказала его у Петровича. Чиж привёз её в мастерские, где Иван ковырялся с коробкой передач. Он заметил Елену сразу, радостно пошёл навстречу, но руки были в мазуте. Он схватил ветошь и усердно тёр их, не отрывая от неё взгляда. Чиж спросил про задний мост, который таскали на буксире, и все вместе вышли посмотреть. Солдаты никак не могли его снять. Иван объяснил, что нужно вытащить полуоси, — и мост вывалился сам.

Вечером Иван встретил Елену за углом подстанции. Они впервые в Новом году целовались долго, жадно.

– Мне так хочется побыть с тобой наедине, — сказала она.

– И я хочу, — ответил он.

Они решили сделать Чижа посредником.

                7.

Через два дня Иван передал Чижу записку: «Завтра после работы заеду за тобой. Целую. Иван».

Вечером, уже в темноте, он выехал на машине Чижа далеко в степь. В лощине, в кабине грузовика, они торопливо раздевались. Шёпот, касания, горячие губы на сосках. Елена стонала: «Я люблю тебя». После этой первой близости их встречи продолжались через Чижа — он передавал записки, давал машину.

Так длилось до апреля, пока Елена не сказала:

– Ванечка, я боюсь подзалететь…

– Демобилизуюсь — поженимся.

– Ваня! Я старше на семь лет, у меня сын. Какая женитьба?!

– Всё, что делается, — к лучшему.

Через неделю он увидел у неё синяк под глазом.

– Что случилось?

– Муж нашёл твою записку. Я оставила её в плаще. Он попросил денег, я сказала — в плаще. Он нашёл. Дальше — как в пошлом романе…

– Я же просил: прочла — уничтожь! Ты не девочка!

– Зато он развязал мне руки…

– О себе думай. Я тебе не помогу. Ты жена, он муж, закон на его стороне.

Месяц тишины. Встречи продолжались, но реже. У Елены истек;л контракт, они собирались в Союз. Она сказала, что будет разводиться. Через неделю пришёл её муж. Парни предупредили Ивана. Муж подошёл к нему в цеху.

– Как мужик мужику: ты покрыл мою бабу?

– Честно? — спросил Иван.

– Да.

– Нет. Хотел, но она не далась. Сказала, что любит тебя. А ты её по морде — молодец.

– Честно?

– Ты просил как мужик мужику — я ответил.

– А «целую» в записке?

– Так это как сестре. У меня сестра её возраста. Я сестру люблю, вот и писал так, — врал Иван не моргнув.

                8.

Иван демобилизовался в июне. Прощаясь с ротным, он спросил:

– Товарищ капитан, честно: почему вы Чижа вернули за баранку, а меня нет?

Капитан усмехнулся:
– По чужим бабам надо меньше бегать. А уж если бегал — то с умом.

– Тогда скажу: когда тайну знают двое мужчин — это могила. Когда две женщины — знают все. Ваш друг оказался бабой.

– Ну что ж, жму руку. Счастливого пути.

Там, в Союзе, их пути сошлись. Елена родила Ивану четверых детей — троих сыновей и дочь. Итого пятеро. Мать-героиня.

                Конец.