Маленькие мужчины становятся взрослыми. Луиза Мэй

«Маленькие мужчины становятся взрослыми» — заключительная книга тетралогии американской писательницы Олкотт, основой которой по-прежнему являются семейные взаимоотношения. Как зачастую бывает с  растянутыми на большое количество частей произведениями, данный роман стал невнятной и слегка портящей впечатление точкой в истории семейства Марч. Мне ясно видны цели и мотивы, преследуемые Луизой Мэй Олкотт, являвшиеся знаком ее времени, ее поколения. Они проходят сквозь главы красной нитью, затрагивая большинство действующих персонажей и оглашая однозначную позицию по некоторым острым и вызывающим споры по сей день вопросам. Я, конечно, не могу не согласиться с ними, однако мне было крайне неприятно  наблюдать такую вульгарность и пропаганду в словах писательницы, чье доброе и, можно сказать, материнское отношение к героям произведений буквально выстроило мое представление о том идеале семьи, к которому хочется стремиться наяву, а греющие душу небольшие истории позволили обрести практически потерянную веру в искренность человеческих отношений и надежду на лучшее будущее. Что же сталось с историей выдающейся американской писательницы?

Во-первых, стоит заметить момент пресыщения похожими друг на друга эпизодами. Безусловно, каждая последующая глава раскрывает действующих героев с разных и, порой, даже непредсказуемых сторон, но общая атмосфера остается неизменной, поэтому данное произведение не смогло принести столь же теплых и ярких эмоций, как его предшественники. К тому же с расширением круга действующих лиц (который произошел еще в «Маленьких мужчинах», но стал по-настоящему заметен в рассматриваемом произведении) затерялся тот самый семейный уют, ассоциирующийся у меня с посиделками у камина в узком кругу самых дорогих людей — когда пламя мирно потрескивает, отбрасывая пляшущие тени на лица окружающих, слышится размеренная беседа, неспешно растекающаяся по комнате, изредкий смех колокольчика разбавляет разговор, привносит живость и дарует неподкупную близость сердец.

Самым неприятным, однако, для меня стал факт отдачи львиной доли внимания феминистическим настроениям. Пожалуй, здесь стоит совершить небольшое отступление, чтобы моя мысль стала ясной, как небо без единого облачка. Я не имею ничего против феминизма как движения в целом или против либо женщины в частности. К тому же, я только рад, что прекрасная половина человечества имеет равные с мужчинами права и преодолевает сексизм в различных сферах нашей жизни, хоть и не могу отрицать того факта, что по своей природе мужчины и женщины сильно отличаются друг от друга. Существуют вещи, формировавшиеся внутри нас на протяжении долгих веков, ставшие частью нас и с которыми мы ничего поделать не можем. Да и глупо с пеной у рта доказывать, что некое существо, плавающее как утка, крякающее как утка и, наконец, выглядящее как утка, внезапно является премилой маленькой пушистой собачкой с бантиком на голове. Это не означает, что собачка не захочет или не сможет изобразить из себя утку: нырнуть в водоем к своим “собратьям”, попытаться издать крякающие звуки и кормиться  хлебом, который люди упорно кидают водоплавающим. Но, как бы она ни захотела, взлететь не сможет и похожей на утку не станет. Поэтому я убежден, что хоть женщина может пробовать все и должна иметь на это права, но счастливой она, в большинстве случаев, от этого не станет, потому что берет на себя другую социальную роль. К тому же подумайте: какому мужчине (важно, что именно мужчине, а не просто обладателю мужской репродуктивной системы) захочется связать себя узами брака с другим мужчиной?

И вот, одним из камней преткновения в романе, где, мне казалось, сама атмосфера должна порождать исключительно добродушие и романтические мечтания, которые, в свою очередь, становятся прочным фундаментом для становления маленьких мужчин, оказывается жестко и безальтернативно представленный феминизм. От него доносится лишь холод политики и желание продавить свою позицию ценой образов полюбившихся мне героев. Подлый, но нисколько не удивляющий меня ход.

Еще одним просчетом стала неувенчавшаяся успехом попытка привнести толику приключенческого и бунтарского настроения на страницы произведения. Конечно, имея перед глазами такие примеры великолепно написанных романов Джека Лондона, как «Лунная долина», «Дочь снегов» или «Белый клык», пронизанных духом свободы, ветром бескрайних прерий и холодом неизведанной и таинственной Аляски, начинаешь непроизвольно предвзято относиться к попыткам других авторов взобраться на это поприще. Нельзя сказать, что провал был однозначным, но мое сердце не смогли тронуть эти нити, пущенные в надежде достать до самых глубин.
И все-таки, с моей стороны было бы неправильно не упомянуть о понравившихся поучительных эпизодах. В них трепетала все еще та девственная чувственность, зародившаяся на страницах «Маленьких женщин». Моментами по-прежнему воздух и люди вокруг были пропитаны детской наивностью и даже невероятно трогательными нотками; и хотелось продлить эти чувства, дать ход мыслям важным и необходимым, не тушить в себе желания размышлять, осознавать и мечтать. Грезы эти были так же коротки, как миг, когда последний луч заходящего солнца касается мира, погружающегося в безжизненный мрак ночи; ты увидишь их непременно на следующий день, в тот же самый час: тревожащие твою невозмутимость и стойкость, пробуждающие подсознательное и усыпляющие ощущение реальности. Они мимолетны, но обещают возвращение света.

В заключении хочется предостеречь нетерпеливых читателей, уже ознакомившихся и влюбившихся в первые два романа тетралогии Луизы Мэй Олкотт, но еще не успевших взять в руки следующие книги — будьте готовы к увяданию прекрасных роз, выращенных на полях «Маленьких женщин» и «Хороших жен». Каждый цветок, хотим мы того или нет, распускается, достигает пика своей зрелости и неумолимо вянет — таков ход вещей. Финальное произведение американской писательницы  предстает перед зрителем дряхлеющим бутоном с пожелтевшими листиками, некогда еще красовавшимися в хрустальной вазе с причудливыми узорами на столах многих поклонников прозы о самом важном. Увы, даже самые чудесные истории порой завершаются не триумфом, а тихим сожалением о несбывшихся надеждах.