Бойтесь зла

Бойтесь зла.

 Как-то летом 98 года по просьбе матери навестил я в деревне своего дядю, Алексея. Называть его «дядь Леша» как-то язык не поворачивался. «Дядь Леша» был крепким, сухим и еще нестарым мужиком. Имел высшее образование. Правда, оно ему не пригодилось.

 Среди родственников Алексей слыл чудаковатым. Говорили, отверг множество шансов «выйти в люди» и поселился в одиночестве в деревне. Но несмотря на странности в его жизни, дядю я искренне любил. С детства, помню, нравилось слушать его байки.

 Алексей встретил меня на пороге своего низкого бревенчатого дома. Внутри все по-спартански, но чисто и опрятно. И ни намека на женщину. Мы уселись пить чай и разговорились.

- Не люблю жить в квартире, - сказал Алексей, усаживаясь на скрипучий табурет, боком к столу.
- Это почему же? - поинтересовался я.

 Алексей чиркнул спичкой, закурил беломорину и, щурясь, то ли от сизого дыма, то ли пытаясь что-то разглядеть, уставился в темный зев печи.

- Была одна история, - продолжил он, оперевшись локтем о покрытый клеенкой стол, - я тогда в институте учился. И как-то позвала меня к себе тетка, Марина, царствие ей небесное. Леша, говорит, приедь, посмотри, что в вентиляции у меня? Она тогда жила в квартире и работала в райцентре. Одна жила, мужа не было. Не помню, куда делся. Квартиру ей от райцентра дали. Мы ей все тогда завидовали… По-доброму, конечно. А что там, спрашиваю, с вентиляцией? Да гул, говорит, какой-то непонятный. То ничего, то прям иногда ночью спать не могу, боюсь. Ну в пятницу после института заехал. Решетка вентиляции у нее одна на кухне была, над шкафами, другая в ванной. Встал на стул, потом на столешницу, долго слушал. Ничего. Листок бумаги прикладывал, приток есть. То же самое и в ванной. Говорю тетке, да вроде нормально все. А она смотрит с недоумением, говорит, может подождать? Может попозже слышно будет? Ну давай, говорю, подождём. Ну в общем, задержался я до вечера у нее. Благо, на учебу в понедельник. Поговорили о том, о сем. Чаю попили. А потом она мне говорит, мол, слышишь? Я говорю, что? Она мне, гудит. Я сначала подумал, с улицы доносится. А потом прислушался. Действительно, гудит из вентиляции. Как-будто рядом, а вроде и нет. Снова встал на столешницу. Прислушался. Из решетки доносился глухой такой гул. Похожий на эхо или шум ветра.

Алексей замолчал, затянулся. И, продолжая смотреть в сторону, продолжил:

- Потом понял, что звук похож на отдаленный шум толпы. Как-будто там, в глубине трубы или за стенкой множество людей ругается, что ли. Понимал, что фантастика это, либо есть человеческое объяснение. Но оторваться от решетки не мог. Интересно стало, что люди там говорят. Но чем дольше слушал, тем все больше доходило до меня, что из вентиляции доносятся не просто голоса. Это были крики. Крики множества людей. Крики, вопли, мольбы.

 Я увидел, как губы Алексея задрожали. Он снова затянулся, выдохнул.

- Они и кричали и шептали, - продолжал он, не моргая, - они называли имена, слали проклятия, молили о помощи. А еще я отчетливо слышал этот… шепот. Он говорил «тимете малум, тимете малум». Бесконечно так повторял. Монотонно. Но как-будто все ближе и ближе… Страх был такой. Но оторваться от решетки я не мог. Стоял завороженный и слушал. Как-будто погружался в эти крики. Как-будто эти кричащие люди, или кто там, кричали вокруг меня. Воздух вдруг стал таким густым, тяжелым, что у меня подкосились ноги, и я едва не свалился со столешницы. Шатаясь, спустился на пол. Оказалось, что тетка все это время звала меня и дергала за штанину. А я вообще этого не заметил. Так меня завлекли голоса. Она все спрашивала, что случилось, говорила, что я мертвенно-бледный стал. А я не знал, что и ответить. Так и ушел восвояси.

 Алексей замолчал. Раздавил в пепельнице окурок, вновь потянулся к пачке.

- Ну, а дальше-то что? - спросил я.
- Дальше? - отозвался Алексей, - я ведь тогда в общаге жил. Тоже, своего рода, квартира. И случилось так, что по ночам я спать перестал. В комнате тоже была решетка вентиляции. И вот казалось мне, что оттуда доносятся те же самые отдаленные крики, что у тетки слышал. И еще этот шепот. «Тимете малум». Маринка, кстати, так и не смогла избавиться от голосов в своей в квартире. Но добилась другой и переехала. Уж не знаю, что она там наговорила. А я университет кое-как окончил. Трудно было в общаге жить. Но работать в райцентре я не стал. Никто тогда меня не понял. Перебрался сюда, в дом, поближе к земле. Подальше от решеток, - Алексей усмехнулся и замолчал, зажигая новую сигарету.
- А та фраза? Ты понял, что она значит? - спросил я.
- Я латыни никогда не знал, - ответил он, выдыхая дым, - но по созвучию предположил, что это может быть она. Пошел в университетскую библиотеку, нашел там учебник по латыни и перевел эту фразу.
- И?
- Бойтесь зла, - ответил Алексей, взглянув на меня.

 И от этого его взгляда мне даже как-то стало не по себе.

- Бойтесь зла, - повторил он и, подумав, добавил, - Не люблю жить в квартире.