Тайны города, дарующего тепло

 Часть 1. Пролог

Жизнь может протекать и процветать

    независимо от солнца.

Надо было быстро жрать всё вокруг и

быстро расти, пока не сожрали тебя.



Как все старые шахтерские поселения, город окружён вкраплениями многочисленных бирюзовых водоёмов, обозначая бывшие угольные разработки. Ещё в далёком 1771 году, проезжий исследователь, Иоганн Готлиб Георги, упоминает в своих трудах использование угля местными жителями. Первые глубокие шахты были заложены в 1895 году и к 1897 году, все окрестности вокруг поселения и казённого соснового бора, были арендованы. В 1906 году насчитывалось 89 шахт. По мере выемки дорогого качественного угля, шахты закрывались и становились провалами, где оставшиеся угольные прослойки служили абсорбентами, делая воду прозрачной. Сейчас водоёмов становится меньше - ужесточились требования к рекультивации отработанных площадей.

Каждая из шахт имела вентиляционные штреки и не по одному. На обширной, покрытой лесом площади, внимательный путешественник, встретит не один и не два, заброшенных, замаскированных естественными зарослями, шурфа. Кроме того, не все штреки шахт засыпаны или затоплены и не имеют замаскированного выхода на поверхность, из обширных подземных коридоров.

Надо отметить, что пласты угля различной мощности (толщины) залегают в недрах земли слоями, как в торте у хорошей хозяйки. Чем глубже слой, тем качественнее уголь, но уже на глубине в километр он становится золотым из-за трудностей доставки на поверхность. Поэтому промышленники всегда стремились снимать "Сливки", разрабатывать самоё лакомое, а остальное оставлять нетронутым. А что там в недрах? На глубине?

Хемосинтез противоположен фотосинтезу, открыт отечественным микробиологом Сергеем Виноградским, в конце девятнадцатого века. Хемосинтез сопровождается выделением теплоты и способствует самопроизвольному возгоранию. Подземные вялотекущие возгорания продолжаются столетиями и в недрах образуются каверны и разветвлённые каналы, кем - то используемые. Несомненно! Жизнь - это всепроникающая субстанция.

Хемосинтез предтеча фотосинтезу и является прародителем жизни и появления самых невероятных существ. Его процессы только - только изучаются...

Часть 2    Неопознанные угрозы.

 Я долго шёл по коридорам,
 Кругом как враг, таилась тишь.
 На пришлеца враждебным взором
 Смотрели статуи из ниш.
 Н.С. Гумилёв

Пространства бывших горных выработок угольных разрезов, раскинулись на территориях, на которых бывают только посвящённые, то есть работники, занимающиеся рекультивацией. Рекультивация проходит в несколько этапов, занимающих какой - то временной промежуток. Одни, к примеру бульдозеристы, сделав своё дело уходят и приходят другие специалисты, которые сеют траву или сажают деревья. Тем не менее даже на площадях прошедших рекультивацию, встречаются шурфы, неизвестно какой глубины, доходящие до ранее вырабатываемых горизонтов. Соединяются ли они в сеть подземных коридоров и почему иногда из них выходит тёплый воздух и дымок? Кому то лень проверять как сделано? А кто - то считает и так сойдёт.

Таким образом бывшие горные выработки - это территория, где обычный народ не бывает и бывать отвык. Первыми постоянными жителями этих мест становятся куропатки, поскольку посевы трав, которыми засевают эти пространства - их корм. Следом за куропатками подтягиваются и другие пернатые. Оживляют безжизненные пространства - жаворонки. Следом за мелкими птицами появляется сокол - чеглок и вездесущие вороны. Суслики и лисы следующий этап заселения. Главное для животных и птиц - отдалённость от людей, позволяющая без тревог вырастить потомство. Километры безлюдья, спокойствия и тишины, но бывает и по другому.

В окрестностях города, рядом с железной дорогой по которой вывозится уголь с действующих предприятий, расположилось огромное озеро, на месте давно - давно закрытой довоенной шахты. Озеро упирается в потухший террикон, похожий на громадную природную сопку, царствующую над окружающим пространством. Из озера вытекает ручей с чистой и тёплой водой. По местным легендам, глубина этого невесть как возникшего водоёма, велика и неизвестна. Представить жутко, ведь затоплены вертикальные стволы и наклонные штреки, уходящие на низшие горизонты, на многие сотни метров в глубь земли.

В озере полно рыбы. Но ловить можно только на удочки. Спининг быстро теряет блесну и грузило, цепляясь за арматуру или какую - нибудь проржавевшую металлическую решётку. Зимой, в самые лютые сорокаградусные морозы, центральная гладь озера парит и остаётся без льда.

Ежегодно, в окрестностях этого озера исчезают люди. Утопленников не находят. Может и находят, но почему - то это остаётся неизвестным. Очевидцы рассказывали, как - то приезжали водолазы, произвели погружение и быстро покинули озеро. Выглядели изрядно напуганными и объяснили невозможность работ, большой глубиной и беспорядочно торчащей арматурой.

Зловещая репутация озера, подтверждается каждый год. Любой услышанный рассказ подводит к одному выводу - существованию в глубинах и теплых штреках, огромных существ, похожих на змей и их более мелкого потомства. Находятся очевидцы, описывающие появление в дневное время явных признаков присутствия чего - то непонятного..

Тех, кто видел змей или каких то существ, похожих на них, собственными глазами в вечерних сумерках и по ночам - несколько десятков. Но кто им поверит? Что они там делали, ночью?

Некоторые, весьма продвинутые граждане, настаивают на существовании многокилометровой сети коридоров, образовавшихся из отработанных лав, штреков, шурфов, закрытых шахт и глубоких разрезов. Реальных карт подземных выработок, нет. Где - то, на обширных подземных территориях вокруг города и в самом городе уголь тлеет, выделяя тепло, которое распространяется и согревает подземное пространство, создавая идеальные условия для благоденствия подземных тварей. Мелькает мнение о жизни в глубоких недрах множества живых существ.

В городе: печи частных домов, коммунальные котельные и наконец, ТЭЦ - используют и сжигают уголь, поэтому в атмосфере всегда присутствует специфический запах не догоревшего угля. Метан, в местных горных выработках, отсутствует, они безопасны, а заброшенные бесчисленные вентиляционные шурфы, доставляют необходимый кислород (воздуха).

Прибрежная полоса озера очень удобна, песочный пологий спуск в воду не предвещает никаких неожиданностей. Есть нюанс! Немногочисленные завсегдатаи отмечают скверный и непонятный характер движения воды на глубине. Обычно тёплая вода вдруг исчезает и неожиданно появляется течение с очень холодной водой, ошеломляющей пловца, потом течение исчезает и всё нормализуется, всё становится таким как и было. Причины явления трудно , наверно невозможно объяснить без какого - то искусственного воздействия.

Поскольку развалины кирпично - бетонных строений, развороченная поверхность земли с торчащей в разные стороны стальной ржавой арматурой из разбитых глыб, не позволяют близко подъехать к озеру на автомашинах, основными завсегдатаями озера остаются хулиганистые подростки, заядлые рыбаки и всегда желающие выпить, граждане. Озеро хотя и близко расположено к городу, отгорожено от него километровой зоной комбината строительных железобетонных конструкций, со всеми прелестями подобных производств. Контингент посетителей озера не ездит в Таиланд, на Египетские и Турецкие курорты и поисками отдельных, бесследно пропадающих посетителей, никто не занимается. Заявлений нет, трупов нет.

Исследовать существующие загадки - боязно! Но я, преодолевая внутреннее: "Не хочу, боюсь", решила переговорить с опытным человеком, многие годы проработавшим проходчиком в местной шахте и узнать побольше.

Илья Ильич Веселов от просьб поделиться интересными случаями, отнекивался: "Дочка, ну о чём рассказывать?"

- В забое раскрывать рот и смотреть по сторонам некогда, за многие годы отработана технология очерёдности работ, которую нарушать никак нельзя.

- Технология в прямом смысле написана кровью, изломанными костями, удушьем и смертями от неожиданных обвалов или от потопов.

- Главное регламент и техника безопасности.

- Единственное, что наблюдал и могу сказать, это то, что лава (проходческий щит) бывает проходит или через пустое пространство или пространство,, заполненное каким - то лёгким непонятным вонючим содержимым сходным с жидкой резиной и которое быстро кончается или куда - то исчезает.

- Но мы же спускаемся за угольком, нам некогда отвлекаться.

- А непонятные несчастные случаи бывали? - спросила я.

- Бывали, как не бывать.

- Трудно конечно вспомнить, что случалось, подробности лучше узнать у горноспасателей.

- Раньше, когда в шахте было меньше техники и больше живого труда: Лошадки, женщины - откатчицы, бывали случаи когда бесследно исчезали и отдельные люди и группы людей, но как - то объясняли, а потом забывалось.

- А вообще - то постой. Вспомнил. Работал у нас один мужик, Степан или не помню, нет Степан, приезжий, не местный.

- В проходку у нас было устроиться очень трудно, только свои. Платили хорошо. Лава высокая. Метана нет, но он как - то умудрился залезть в бригаду. Недолго проработал. Худой, жилистый, всё вроде в порядке. Топором владел. Но куряка. Каждый час бегал подымить, а ведь строго - настрого, нельзя. Не выдавали начальству, хотя опасно. И вот, один раз убежал как раз в сторону, в пустоту, там какая - то ниша, типа пещеры и вдруг крик, пронзительный визг и смотрим, прибежал: глаза вытаращенные и сказать ничего не может, спецовка изодрана и руками машет. Потом отдышался, говорит: "Там зверь!".

- Подумали разыгрывает, шутит, но не до разборок, работать надо, комбайн гремит. А он на следующий день на работу не вышел. Говорили, что уволился.

- Спасибо, Илья Ильич, но вы ничего не объяснили, только ещё больше напустили туману.

Илья Ильич, седой, бородатый дед, с уже морщинистым лицом, с нависшим орлиным носом и глубоко посаженными острыми глазками, из под высоченного лба, воскликнул: "Дочка! Я знаю кто тебе поможет, если захочет говорить и рассказать".

- Возле шахты "Объединённая", на отшибе, стоит дом, без ограды, тропинка упирается прямо в дверь. Там живёт наша местная достопримечательность - дед Моисей.

Прямо от его домишки и забора, который ограждает территорию шахты, начинается пригородный лес, пронизанный кое - где дорогами, но уже не прерывающийся до самых отрогов Восточного Саяна.

Раньше, давно, он работал в шахте, у него была семья: жена - красавица, сын и дочка, все погибли, в автоаварии. Он был на смене, а они на Москвиче ездили куда - то и попали под гружёный углём, КРАЗ. У нас ведь до сих пор вывозят уголь из разреза "Южный", по дороге общего пользования. Как произошло никто не знает, только КРАЗ раздавил Москвич в лепёшку.

Дед Моисей запил, пил долго, его усадьбу хотели снести, ему выделили квартиру, там территория шахты, но решили не трогать, так и живёт.

Говорят, знается с чем - то...

- А почему Вы говорите, что он знает и может многое рассказать?

- Так он спелеолог, они с женой по молодости обследовали все пещеры в округе. Говорят, что и сейчас ходит под землю. Связывают происшедшую аварию с местью кого - то, прости Господи.

- В лесу есть заброшенные шахтные вентиляционные шурфы, есть и глубокие пещеры, в которые мало кто осмеливается заглядывать. Если найдёте общий язык - он многое расскажет, а я, извини, побаиваюсь делиться тем, в чём сам сомневаюсь: было, или не было.

- А Вы не проводите меня к нему, хотя бы познакомиться?

- Ну если уж так приспичило, отчего ж, изволь, провожу, когда тебе надо?

- Давайте завтра, часиков в десять, я подъеду к Вам. Это и не рано и не поздно.

- Хорошо дочка, я буду готов, да и ты оденься попроще, как туристка, собравшаяся в поход, вдруг он предложит сразу же пройти куда - нибудь.

Утром следующего дня я подъехала к частному дому Ильи Ильича, который ждал наготове, поздоровалась с его женой, выслушали её осторожные напутствия и мы быстренько добрались до одинокого дома деда Моисея. Илья Ильич, попросил меня остаться в машине, а сам отправился туда.

Я вышла из машины и обозревала невесёлые окрестности. Времени прошло достаточно много и я уже хотела зайти в дом без приглашения, как вдруг дверь резко распахнулась и оба старика громко переговариваясь, вывалились один за другим. Дед Моисей имел много общих черт с дедом Ильёй, но был как бы это сказать помощней и почерней, да и казался помоложе. Дед Моисей посмотрел на меня, оценил экипировку, крякнул и спросил: "Перчатки взяли, - после утвердительного кивка, предложил, - пошли".

Впереди дед Моисей, за ним я, за мной Илья Ильич. Шли быстро и я с непривычки столь быстрой прогулки даже по сторонам не смотрела, только бы успевать за стариком.

Остановились возле невысокого обрыва со свисающими корнями деревьев. Дед Моисей сказал: "Вот здесь находится скрытный вход в пещеру, несмотря на то, что она расположена близко к городу, её мало кто знает и она характерна тем, что ведёт в глубину и люди, вошедшие в неё боятся спускаться в неё, тем более, что явственно ощущается с трудом переносимый запах смрада. Обратите внимание, всего в двухстах метров находится городское кладбище".

- Это самая лучшая защита от непрошеных гостей.

- Кто преодолевает это запаховое препятствие, попадает в большую нишу - пространство с жидким упругим, вонючим и живым содержимым, которое колыхается, вспучивается и живёт - как жидкая резина, кажется, что оно дышит. Отрезать кусок или кусочек не получается, поверхность (тело) ускользает от лезвия и схватить кистью не получается, масса под тобой сильнее твоих пальцев.

- Вместе с тем внешней враждебности к путешественнику на данном этапе или не проявляется, или мы не замечаем.

- Нога проваливается вглубь, но идти вперёд можно. Затем вся эта масса неожиданно исчезает, как будто её и не было и вы оказываетесь на твёрдой поверхности - это вход в бескрайнее подземное пространство, в котором проживают обитатели чуждой нам цивилизации. Впрочем, кажется, они совсем не против съесть нас.

- Я думаю не все могут преодолеть это вонючее пространство с неизвестным упругим содержимым, кто - то бесследно исчезает вместе с жидкой, вонючей массой, на которую ступил.

- На обратном пути нам ничего не встретится. Но если меня пропустят, я хожу часто, то пропустят ли Вас? я не знаю. Один из моих спутников давно уже исчез, и где он? Испугался и не пошёл? Или просто не даёт знать о себе?, или эта масса сожрала его? Если решаетесь, пошли, остальные разговоры потом. Идём?

Илья Ильич и я вопросительно смотрим друг на друга. Илья Ильич, старый шахтер, в своё время почти ежедневно спускавшийся в глубину земли пожал плечами: "Идём. Только пойдём в связке, сказал обращаясь к деду Моисею: дай Нине ремень с карабином".

И мне дали поясной ремень и прицепили альпинистскую верёвку с кольцом и карабином с одной стороны к деду Моисею, а с другой Илье Ильичу.

- Так будет спокойнее мне, да и Вам, я думаю тоже, сказал Илья Ильич, - затягивая и дёргая ремень на мне.

Пошли, сгибаясь в три погибели долго и частью протискиваясь на коленках. Затем стало просторнее и потянуло чем - то удушливо затхлым, протухшими яйцами - сероводород. Я уже знала - это запах хемосинтеза.

Я прижала к носу платок, зажимая его от невообразимой вони и стараясь шагать след в след за дедом Моисеем. У меня след в след не получалась, потому - что масса под ногами шевелилась и пыхтела, принимая и выбрасывая мою ногу то в одну, то в другую сторону. Это пыхтенье, казалось продолжается вечно, глаза уткнуты в светлые пятна от лобных фонариков, освещающих какую - то тёмно - серую поверхность, цвета старого асфальта, также в мелких трещинках.

 Вдруг поясной ремень с силой потянул меня назад и услышала мат Ильи Ильича, затем резкий рывок и меня выбросило на твёрдую поверхность. Это и меня и Илью Ильича подстраховал и вытянул дед Моисей.

- Вот это силища! Я смотрела назад и никакой серой массы не было, она схлынула как волна, обнажив тёмную землю.

Продолжение следует...



PS
          Поддержать автора:
                2202 2008 8121 4215