Охотники на Мессию. Глава 2

               
                Глава вторая
                СТРАЖ ДОМА СВЯТОСТИ

     В I ВЕКЕ Н.Э. ДРЕВНЕЕ ИУДЕЙСКОЕ ЦАРСТВО БЫЛО ЗАХВАЧЕНО РИМСКОЙ ИМПЕРИЕЙ, И ПРЕОБРАЗОВАНО В ПРОВИНЦИЮ ИУДЕЯ. ЦЕНТРОМ ПРОВИНЦИИ ОФИЦИАЛЬНО ЯВЛЯЛАСЬ КЕСАРИЯ, НО СТОЛИЦЕЙ ДЛЯ ВСЕГО НАРОДА ПО-ПРЕЖНЕМУ ЯВЛЯЛСЯ ГОРОД ЕРШАЛАИМ. В ЭТОМ ГОРОДЕ, НА ХРАМОВОЙ ГОРЕ, НАХОДИЛОСЬ МЕСТО ВСЕОБЩЕГО ПОКЛОНЕНИЯ ЕДИНОМУ БОГУ - ДОМ СВЯТОСТИ. СЛУЖИТЕЛИ ДОМА СВЯТОСТИ ПОЛЬЗОВАЛИСЬ НЕЗЫБЛЕМЫМ АВТОРИТЕТОМ СРЕДИ МЕСТНОГО НАСЕЛЕНИЯ, ЧТО ЗАСТАВЛЯЛО СЧИТАТЬСЯ С НИМИ И РИМСКИЕ ВЛАСТИ ЕРШАЛАИМА.
                ДЕЛА СВЯТЫХ ОТЦОВ ПРОЦВЕТАЛИ..


   Дом Святости на Храмовой горе, освещаемый со всех сторон солнечными лучами, величественно возвышался над расстилавшимся под ним Ершалаимом, и казался таким далёким от всех людских тревог и забот, суетни и толкотни на ершалаимских площадях, улицах и переулках. А уж чего-чего, а суетни и толкотни действительно хватало, - и порой, даже чересчур. Бывший копейщик войска царя Ирода Антипы с трудом проталкивался сквозь толпу народа, сновавшего туда-сюда, и с любопытством поглядывал по сторонам. Такого большого количества людей, - толкающихся, орущих, ругающихся, - или скромно идущих по своим делам, ему давно уже не приходилось видеть. Разве что во время той самой битвы, где он получил стрелу в колено, излеченное, - слава Истинно Сущему! - необыкновенным лекарем, встреченным им на пустынной ночной дороге. Родной Ершалаим, - место, в котором он родился и вырос, Гедеон почти не узнавал. Столько новых строений появилось в городе за время его длительного отсутствия, и сколько старых, привычных его глазу с детских лет, за эти годы было снесено! Глядя на все эти метаморфозы вокруг себя, Гедеон лишь удивлённо качал головой, да цокал языком, если что-то его уж очень сильно восторгало, - или, наоборот, сильно расстраивало... Заглядевшись на одну из вновь выстроенных арок, украшавших городскую площадь, он в восхищении остановился, и решил подойти к ней поближе, чтобы рассмотреть её как следует. Но этого ему, к сожалению, не удалось. Внезапно по окружавшей его толпе прошёл какой-то ропот, и людской поток, двигавшийся взад-вперёд, стал разливаться в разные стороны, словно круги воды от брошенного в неё камня. Кто-то высокий, стоящий спереди, неловко попятился, и своим телом выбил из рук Гедеона лежавшую у него на плече дорожную палку. Поскольку бывший воин уже не хромал, и опираться на палку не было смысла, он приспособил её для того, чтобы на конце этой палки носить свой солдатский дорожный мешок. От сильного толчка палка вылетела у Гедеона из рук, и дорожная сумка его свалилась на землю. Вперившись взглядом в сутулого, длиннолицего и длинноносого малого, и для пущего устрашения сурово хмуря брови, бывший копейщик с недовольным видом прогремел:
  - Эй, ты, неуклюга, а нельзя ли полегче? А не то ведь и я могу тебя так толкнуть - мало не покажется!
  Его обидчик начал бормотать что-то оправдательное себе под нос, но Гедеон его оправданий не принял и, указывая перстом в землю, заявил резким тоном:
  - Мне плевать на то, что ты там бубнишь! Ты сбросил мои вещи на землю - ты их и подними... Иначе тотчас узнаешь тяжесть это палки! Считаю до трёх: один...
  Молодой длинноносый парень глядя испуганными глазами, и видя перед собой бывалого воина, не стал дожидаться окончания счёта, а быстро наклонился, поднял палку и сумку, и таким же быстрым движением сунул их в руки Гедеона.
  - Вот так-то лучше... - пробурчал тот уже более мирным тоном. - И в другой раз смотри, кого толкаешь! Иначе...
  Что было бы иначе, он высказать не успел. Окружающая толпа заволновалась, и отовсюду понеслись крики:
  - Идёт! Идёт! Каиффа из Храма шествует! Сам Каиффа...
  Гедеон не закончил свою фразу и, как и все остальные, изо всех сил вытянул шею, с любопытством стараясь разглядеть, кто же это там шествует посреди толпы.

                *   *   *

    Откатившаяся по сторонам толпа становилась с каждой минутой всё теснее и гуще, и увидеть сквозь неё Гедеон, как ни старался, так ничего и не смог, - хотя, словно африканский жираф, тянул шею, привставал на "цыпочки", и даже слегка подпрыгивал. Видя, что все его усилия ни к чему не приводят, но будучи человеком решительным и смелым, он моментально переменил тактику и, действуя плечами, локтями и громким угрожающим голосом, стал пробиваться вперёд, к краю толпы. Наконец, с помощью невероятных усилий, ему удалось это сделать, и глазам копейщика предстала следующая картина. Со стороны Храмовой горы, от ступеней Дома Святости следовало небольшое, но пышно-торжественное шествие. Под широким опахалом, которое нёс смуглый кудрявый мальчик, неспешно вышагивал высокий, худощавый человек с длинной бородой и пронзительно-суровыми глазами, в чёрных, изукрашенных золотом одеяниях,  и со сверкающим позолотой посохом в руках - знаком верховной религиозной власти. Он двигался величественным, торжественным шагом, а по бокам от него, изредка перебрасываясь короткими фразами, шли два седобородых старца, в почти таких же роскошных одеяниях, выдававших в них служителей Истинно  Сущего. Спереди, сзади, и по бокам эту группу священнослужителей окружало не менее десятка стражей в сверкающих нагрудниках, с короткими, гладко отёсанными,и выкрашенными в чёрный цвет дубинками в руках. Чуть сбоку от этих стражников шёл огромный, широкоплечий человек в таком же стражническом убранстве, как и они, - но в шлеме на его голове изящно торчало страусиное перо, явно выдававшее в нём хоть небольшого, но всё же какого-то начальника. Его загорелое лицо украшала короткая, аккуратно подстриженная тёмная борода, и такого же цвета усы, кончики которых были слегка приподняты вверх, что придавало их обладателю одновременно и воинственный, и несколько смешной вид. Важно вышагивая сбоку всей процессии, и расталкивая руками народ, он громко покрикивал по сторонам, чтобы толпа расступалась пошире, давая дорогу Владыке Дома Святости и его служителям. Когда этот великан проходил мимо того места, где стоял выбившийся в первый ряд Гедеон, тот, прищурив глаза, окинул усача взглядом с головы до ног, и убедившись, что не ошибся, гаркнул ему в спину:
  - Симеон! Эй, Симеон-Гром Небесный!
  Перо на шлеме главы стражников дрогнуло, и он остановился как вкопанный. Затем резко обернулся, подошёл к краю толпы, и стал окидывать её грозным взглядом. После чего левой рукой подкрутил свой ус, а правую, в которой держал внушительного вида дубинку, поднял вверх:
  - Эй, кто здесь обратился ко мне столь непочтительно? А ну, покажись! 

                *   *   *

  При виде его грозного вида, и ещё более грозной дубинки толпа мгновенно присмирела, и даже слегка подалась назад, за исключением одного запылённого человека с дорожным посохом, и с сумой через плечо, оставшегося стоять на месте.
  - Вот он я! - сказал запылённый человек, - а это, разумеется, был никто иной, как Гедеон. - Или ты уже ослаб зрением, что никого не узнаёшь, даже в упор? А, Гром Небесный?!
  Подойдя вплотную к этому наглецу с посохом, великан слегка пригнулся, чтобы разглядеть его лицо, да так и замер с вытаращенными от удивления глазами.
  - Про...провалиться мне на месте! - обретя, наконец, дар речи, пробасил он. - Да это же... Это же Симеон! Н-не может быть... Симеон! Симеон, дружище!! Чтоб мне сдохнуть, да это же Симеон!!!
  Его восторженные вопли заставили идущее впереди шествие несколько приостановиться. Владыка Дома Святости слегка замедлил шаги, медленно обернулся через плечо, и посмотрел туда, откуда исходил источник шума. Слегка поморщившись, он снова отвернул голову, и неспешно зашагал дальше. Сопровождавшие его двое седовласых старейшин тоже оглянулись назад, затем переглянулись между собой, осуждающе покачали головами, и продолжили шествовать вслед за идущим под опахалом Каиффой. Между тем, пришедший в себя от изумления великан, которого Гедеон при всех назвал Симеоном-Громом Небесным, стиснул бывшего копьеносца в объятиях, приподнял над землёй, и прижал к своему к своему блестящему нагруднику.
  - Вот так встреча! - радостно рокотал он. - Вот так встреча! Через столько лет... А я уж было слыхал, что тебя и в живых-то нет!
  - Как видишь... я жив... пока... пока ты не задушил меня в своих железных лапах! - пробормотал Гедеон, с усилием стараясь освободиться, - что ему, наконец, удалось, и он очутился на твёрдой земле.
  В это время один из стражников, шагающих позади всего шествия, обернулся назад,  помахал в воздухе дубинкой и, делая ужасные гримасы, стал быстро манить своего предводителя рукой, призывая срочно присоединиться к процессии.
  - Ах, какая досада, - но мне надо бежать! - спохватился Симеон. - Только-только увиделись... Но ты же понимаешь - служба!..
  - Понимаю! - со вздохом сожаления отвечал ему бывший копейщик.
  - Ты, вот что... - уже отходя от него, обернулся Симеон. - Ты никуда далеко не уходи! Мы тут ненадолго, с визитом к одной вдове, по делам Дома Святости, и где-то через часок вернёмся снова в Храм... Тогда я освобожусь, и мы с тобой обязательно встретимся, и поговорим! Жди меня у верхних ступеней Храма. Договорились?
  Гедеон согласно кивнул, и предводитель стражников, придерживая на голове свой шлем со страусовым пером, чтобы тот ненароком не свалился вниз, на каменные плиты  улицы, помчался догонять ушедшую вперёд храмовую процессию...

                *   *   *

  Побродив ещё некоторое время среди толпы, походив по близлежащим, ведущим к главной площади улицам, и вдоволь налюбовавшись и наудивлявшись тому, как разросся и украсился его родной Ершалаим, наш герой, наконец, направил свои стопы в сторону Храмовой горы, на которой во всей своей красе и величии возвышался Дом Святости. Неспешно поднявшись по каменным ступеням на самый верх, ко входу в храм, он внезапно остановился, как вкопанный. Картина, которая раскинулась перед его глазами, явно не соответствовала тому, что он предполагал увидеть. Вместо тишины и спокойствия, предполагаемых при входе в обитель божества, и немногочисленных посетителей, чинно и торжественно входящих в храм, и также чинно и торжественно выходящих из него, Гедеон со всё возрастающим изумлением обнаружил, что площадка перед  главным входом запружена шумящим и галдящим народом. И народом, вовсе не молящимся о своих прегрешениях, а с суетно-деловым видом, словно на каком-то обычном торжище, ведущим самую что ни на есть обыкновенную куплю-продажу. Уставленная вдоль всего храмового фасада лотками, прилавками и столами со всевозможным товаром, площадка мало напоминала святое место. Вдоль всех этих торговых рядов бродили городские жители, осматривали и щупали выставленные товары, приценивались, отчаянно торгуясь, и до хрипоты ругаясь с продавцами, - и чаще отходили прочь, так ничего и не купив. А купить здесь, как сразу заметил Гедеон, было чего: и ткани, и ковры, и посуда, и горы всевозможной еды, и овощи, и фрукты, и домашние животные, предназначенные на убой, и птицы в клетках... Пока наш копейщик, прохаживаясь между всеми этими торговыми рядами, между лавками, мешками, корзинами и клетками, между продавцами и покупателями, взирал с открытым ртом вокруг, его несколько раз уже окликали продавцы, и предлагали что-то из своих товаров, - но он, потрясённый увиденным у самых врат Дома Святости, не удостаивая их ответом, лишь отрицательно качал головой, или отказывался небрежным взмахом руки. Увидев вышедшего из храма рослого стражника, в таком же одеянии, в какое был обряжен его друг Симеон, с такой же короткой чёрной дубинкой в руках, Гедеон быстрым шагом направился к нему и, подойдя, поинтересовался:
 - Скажи-ка, приятель, что тут вообще происходит, и что тут за вавилонское столпотворение?
   Окинув его грозным взглядом сверху донизу, верзила-стражник неожиданно рявкнул таким же грозным голосом:
 - Я тебе не приятель, бродяга! Проваливай отсюда, пока цел!
   На скулах копейщика после такого ответа сразу выступили желваки и, стараясь сдерживать разом подступивший гнев, он стиснул зубы, и глядя себе под ноги, сказал:
 - Я не бродяга, я - бывший солдат полка копейщиков армии нашего царя, Ирода Антипы! Я принимал участие во многих сражениях, у меня на голове и на теле шесть ран,и ещё одна - на правой ноге, вот здесь... И я просто хотел узнать, что делают все эти торгаши у самых дверей Дома Святости? И кто им это позволил?..
 - А тебе какое дело, бывший копейщик?! - снова рявкнул стражник. - Торгуют, как видишь... И где же твоя рана на ноге? - кинув взгляд вниз, на вполне здоровую ногу Гедеона, насмешливо спросил он.
 - Ах, да! - опомнился наш герой. - Её теперь уже нет... Мне её по дороге в Ершалаим исцелил один добрый человек, настоящий Божьей милостью лекарь, каких ещё свет не видывал! Это, во-первых... А во-вторых, ваш начальник стражи Симеон - мой давний друг, с которым мы ещё вместе служили в армии, и если я ему скажу пару слов...
 - Ну да, ну да! - хмыкнул стражник, но при этом несколько сбавляя свой грозный тон.- Так я тебе и поверил... И вообще, чего тебе тут надо? Ты куда-то шёл? Ну, и иди своей дорогой!
 - Я шёл в Дом Святости, чтобы помолиться, и поблагодарить Истинно Сущего за то, что Он меня уберёг на войне, и позволил вернуться домой живым! Но увидел тут такое...
 - Шёл в Дом Святости? Ну так и иди! - окидывая Гедеона хмурым взглядом, буркнул стражник. - Но только свою палку оставь при входе... С оружием и палками никому, кроме храмовой стражи, входить в храм не положено, понял? А если не понял, то я своей дубинкой обе ноги тебе переломаю, и всю свою остальную жизнь ты будешь ползать на четвереньках!
 - Да, но не только у тебя есть дубинка в руках! - тряхнув  в воздухе своей палкой, с нанизанным на её конце солдатским мешком, ответствовал ему Гедеон. - У меня она тоже есть, и подлиннее твоей будет! А уж обращаться с ней я умею, поверь не слово...  Или ты желаешь в этом убедиться?!
   Разгорающейся ссоре помешал подбежавший откуда-то сбоку второй стражник и, тыкая пальцем вниз, к подножию храма, срывающимся голосом сообщил:
 - Саул, они возвращаются!
 И великан Саул, тут же прервав "приятную беседу" с дерзким незнакомцем, вместе со вторым стражником, размахивая дубинками, кинулись разгонять толкавшихся у входа в Дом Святости разношерстных покупателей. Гедеон же, отойдя от главного входа, подошёл к краю площадки, и заглянул вниз. По ступеням Храмовой горы неспешно поднималась группа священнослужителей во главе с владыкой Дома Святости Каиффой, окружённая, как и прежде, вооружёнными дубинками стражниками в блестящих нагрудниках. Среди стражников бывший копейщик увидел высокую фигуру своего друга Симеона, в шлеме со страусиным пером, и облегчённо вздохнул...

                *   *   *