Случай из практики

Во время поликлинического приема педиатр Михрюткин , расположившись за столом у окна в кабинете — каземате слушал грудную клетку очередного маленького пациента. Ничего необычного не происходило.
-У него кашель и сопли, - почти кричала в ухо врачу мама. ( В ушах врача был фонендоскоп, и маме казалось, что так он лучше слышит ее речь во время аускультации. В голосе ее определялась выраженная гундосость, что наводило врача на мысль о неблагополучии  и  ее носоглотки).
- Три месяца! - еще громче, все так же  гундосо-убедительно прокричала мама.
 Михрюткин освободил уши, поворачивая маленького пациента спиной.
 -Чего раньше не приходили? - спросил он, продолжая свое занятие.
 -Раньше? - возмутилась мама. -Щас! Я работаю. Она с самым независимым видом взглянула на врача. - Ходить сюда, в очередях стоять… 
Сидя на кушетке у стены, она начала нервно болтать ногами.
Дверь кабинета медленно отворилась и в ее проеме постепенно  начало появляться тело узкого специалиста поликлиники - ЛОРа, - пожилой женщины с большим стажем и умеренно сморщенным лицом.
Из носа у нее шла кровь.
-Доктор, нехорошо… - тихо и медленно проговорила она, обращаясь к Михрюткину, осторожно двигаясь в сторону кушетки на судя по всему, уже «ватных» ногах.
Прием ее проходил на втором этаже поликлиники, и до кабинета Михрюткина, расположенного в конце  первого, еще надо было добраться.
 Педиатр вскочил на ноги  и усадил ЛОРа на кушетку рядом с молодицей.
Маленький пациент с машинкой в руках подбежал к матери и уткнулся лицом ей в руки.
 -Послушайте, подождите в коридоре, - с некоторой растерянностью обратился Михрюткин к молодой пациентке, судорожно соображая, что ему теперь делать.
Он запрокинул голову врача назад к стене и наклонил ее. Та начала судорожно сглатывать, видимо, кровь нашла другой путь.
 -Давление похоже, - прошептала оториноларинголог Прахова, трогая бинтом свой нос.
-Вот еще новости… - проговорила молодица. -Здесь, между прочим, детская поликлиника…-Мы что , ждать что ли должны?
-Прошу вас, повторил Михрюткин, вытаскивая из шкафа аппарат для измерения давления. - Я приглашу вас…
Мать фыркнула, желая что-то добавить, но видимо, кровь из носа бабки в белом халате с ненавязчивым круглым советским зеркалом с облезлым кожаным ремешком на голове наконец вызывала у нее жалость.
Взяв мальчугана за руку, она вышла из кабинета.
 -Сто восемьдесят верхнее, - проговорил Михрюткин, глядя на прибор. -Сидите… Он распахнул окно и выбежал в коридор.
Коридор был недоумевающим и гудящим.
В боксе, перерыв коробку с лекарствами, он нашел нужное и метнулся назад.
Прахова все также сидела на кушетке, запрокинув назад голову. Без промедления Михрюткин сунул таблетку ЛОРу  в рот, и та начала ее пережевывать. Взгляд ее стал мечтательным, и Михрюткину стало не по себе.
 Он накинул манжету аппарата на руку оториноларингологу и начал снова измерять давление.
-Скорую… - Может быть, скорую? - спросил он. -Сто семьдесят верхнее…
 -Ни в коем случае. - Отозвалась врач. - Ни в коем случае. Она посмотрела на бинт в руке.
Скандалят, скандалят… -  ворчала она. -Сил уже нет…
- Ну, что, долго еще? - в открытой двери появилась голова пациентки.
 -Подождите… - проговорил доктор.
-Что, легче? - спросил он у Праховой, видя что стрелка подходит к ста пятидесяти.
Кровь из носа идти перестала. Прахова выпрямилась, опираясь руками на кушетку и начала оттирать лицо.
Цифры снизились.
 -Пойду я, проговорила она через несколько минут, бросая бинт в корзину для мусора.
- Куда пойду? - растерялся Михрюткин, судорожно нагоняя давление в манжету резиновой грушей.
- На прием… -На вилы могут поднять… попыталась усмехнуться она. -У меня прием еще час…  До окончания.
  Михрюткин отсоединил аппарат и она двинулась к выходу.
-Спасибо!
В помещение мгновенно ворвалась мамаша с ребенком.
-Наконец-то! -Что делать с насморком — то?  -Вы в конце концов скажете что-нибудь?
-Нам справку надо для детского сада, примете нас без талона? - вторил ей женский голос от мамочки, вставшей сзади нее у двери.
 -И у нас без талона, но  нам выписаться надо! -услышал он мужской голос где — то сзади, практически уже в коридоре.  -Вы сами сказали!
 Выйти из кабинета не представлялось возможным.
- Товарищи, прошу в порядке очереди, - только и смог проговорить педиатр.
Только через час он добрался до кабинета ЛОРа на втором этаже. Дверь была закрыта. В коридоре пусто.
 Одинокая мамочка, сидя на кушетке у стены под плакатом о пользе грудного вскармливания, играла с ребенком, стоящим у окна напротив. Она бросала ему маленький разноцветный резиновый шарик и тот, отскакивая от пола, раз за разом пролетал мимо распростертых лап мальчугана, ударяясь о стену и возвращаясь обратно к матери. Она снова бросала шарик и история повторялась. Был слышен детский довольный смех, изредка смеялась мама.
 Мальчугану иногда  все таки удавалось перехватить летящий объект и он, роняя его вновь и вновь, с визгом несся за ним, возвращая матери.
 Увидев врача, мама равнодушно зевнула и продолжила свое занятие.
 -Как об стенку горох… - почему-то подумалось Михрюткину, шагающему прочь.
Прахова покинула поликлинику через две недели обязательной отработки.