Двенадцатая жертва главы 3-4

Глава 3


Граф умел развлекаться, он умел и скучать, умел ненавидеть и любить, умел мстить жестоко, утончённо, зло и окончательно, и умел терпеть, выжидать удобного момента для того, чтобы свершить свою месть. А ещё граф умел прикидываться. Он мог быть ласковым и добрым с обидчиком, производить впечатление человека не обидчивого и снисходительного, каковым отнюдь не был. Ради мести он мог бы и обнять врага, и поцеловать его поцелуем Иуды, и похвалить не только в глаза, но и за глаза. Словом, никто не смог бы заподозрить графа в том, что он задумал отомстить своему обидчику, и меньше всех тот, против кого он замыслил свою месть.

Впрочем, у графа было множество и других весьма примечательных качеств, и почти ни одно из них не делало ему чести. Разве что умение посмеяться над другими, чем он был приятен всем остальным, и ненавистен тому, над кем шутил. А шутил он утончённо и метко, жало его шуток или проделок всегда было направлено в самое болезненное место его противника. Человека гордого он стремился всенародно унизить, человека несмелого выставить трусом, человеку вспыльчивому подстраивал такие обстоятельства, которые выводили его из себя, чтобы все увидели, каков он, когда горячится, а человеку ревнивому он непременно подстраивал столь сильные поводы для ревности, что тому впору было удавиться.

 Для того, чтобы пересказать всю историю графа Фёдора Американца, не хватит и пятисот страниц убористого текста. Да это и ни к чему.

Граф был завзятый картёжный шулер. С того и жил, потому как деньги у него не задерживались, и всё то, что послала ему щедрая к нему Судьба, промотал он весьма скоро. Но плутовать в картах он выучился столь искусно, что не было ему равных ни в Петербурге, ни в Москве, и нигде в ином месте, где играют на деньги. По первым временам иные из проигравших ему имели дерзость бросить графу в лицо обвинение в шулерстве.  Однако граф подобных обвинений не спускал, из чего завязывались дуэли.

Стрелял граф очень метко, да и холодным оружием владел преотлично. Так что на первых своих дуэлях он отправил правдоискателей на тот свет, и вскоре охотников драться с ним на дуэли не стало, а если и находился кто по незнанию, то он отправлялся на тот свет вслед за своими предшественниками, и набралось таких ко времени женитьбы графа одиннадцать. Тех, кто дерзал обвинить графа в плутовстве в картёжной игре. Остальные помалкивали, да и избегали садиться с ним за карточный стол, а новички, обчищенные графом впервые, и не подозревали, что тут идёт нечестная игра. Но прислушиваясь к советам знающих людей больше уж на подобные риски не шли.

Однако же по причинам, изложенным выше, граф после женитьбы и после безвременной кончины первых его детей в младенческом возрасте, и после клятвы, данной им, стал избегать дуэлей, что было ему чрезвычайно просто, поскольку, зная его меткость и ловкость, никто не отваживался ссориться с ним, а за карты стал садиться он крайне редко.

Но привычка играть наверняка за ним осталась, и от плутовства в картах граф не отказался. Однако и слава о его дуэльной удачливости далеко бежала впереди него, по всему Петербургу, и по всем Москве, так что граф плутовал в карты, не опасаясь последствий и разоблачений.

Надобно сказать, что в те времена плутовство в карты не считалось столь уж сильным грехом, как, скажем, воровство. Ну, плутует в карты, что ж такого? Кто в молодости не шалил?


Глава 4


Российский поэт Александр Сергеевич Пушкин, ставший смолоду изрядно знаменитым, однако, постоянно нуждался в деньгах. Любил он последние деньги поставить на кон. Уж если Судьба решит посмеяться над ним, так уж с голого какой спрос? Авось, друзья не дадут с голоду умереть, или издатель гонорар выдаст авансом, за стихи, которые ещё не написаны, но будут написаны обязательно. А уж если Фортуна улыбнётся, тогда можно будет закатиться с друзьями, с чубуком и с чашей круговой, поехать к весёлым барышням и цыганам, всю ночь кутить и праздновать выигрыш, чтобы к утру от него и воспоминаний не осталось. Когда у Пушкина водились деньги, он их не считал и друзей угощать не жалел. Да без таких пирушек у него и тем для стихов было бы меньше, и в поэму свою вставлял он мысли и описания, на пирушках навеянные. Не была бы написана «Пиковая дама» без такого увлечения, не был бы написан рассказ «Выстрел» и многое другое тоже не имело бы ни того острого вкусу удалой бесшабашности, ни того пряного аромата холостяцкой разгульной жизни. И вправду сказать, что жизненные перипетии делают из одних философов, из других – поэтов, из третьих – разбитых болезнью стариков. И если б не женился Пушкин восемнадцатого февраля 1831 года, разве написал бы он «Сказку о рыбаке и рыбке» второго октября 1833 года? Вопрос риторический. И трёх месяцев в браке не успел пожить, а уж испробовал не только мёд его, но и всю желчь.

Ну так Пушкин играл, и относился к карточной игре весьма серьёзно. Первый проигрыш не замечал, при втором задумывался, а на третьем проигрыше тому же партнёру, начинал уже к этому партнёру присматриваться, нет ли здесь нечистой игры.

Ещё не будучи женатым, он порой в тщетной надежде шёл играть на последние деньги, но проиграв в честной игре, никогда не жалел о том, что проиграл. Ведь его увлекал азарт, неизвестность, он бросал вызов Судьбе. А бросать вызов Судьбе было излюбленным занятием Пушкина Александра Сергеевича, правнука Ивана Михайловича Головина, адмирала и по совместительству шута Петра Великого. Потому и не любил Пушкин шутов и шутовство, потому и вёл себя порой как шут, но никому не простил бы, если бы его выставлял кто шутом. Легче было бы ему простить открытую вражду и явно нанесённый ущерб, нежели высмеивание его перед лицом присутствующих: тут уж вся его африканская горячность просыпалась и не утихала, пока не получила бы удовлетворение.