Полиглот

Сеня Градов проснулся в воскресенье поздно с тяжелой головой и смутными обрывистыми воспоминаниями о вчерашнем вечере.
Справляли юбилей свадьбы…

В большой комнате хрущевки-двушки, у двери, за короткой стороной раздвижного стола, восседала чета юбиляров-Градовых, за другим торцом – у окна, у тумбы с телевизором-плазмой, сверкала глазами сухонькая злая теща. По двум другим сторонам с расставленными на белой скатерти едой и напитками уместились еще четыре супружеских пары близких и дальних родственников и две старые девы с работы жены.
Сначала все шло напыщенно и скучно. Выпили шампанское за юбилей…

…Гости произносили дежурные тосты, дарили недорогие подарки в соответствии с житейским толкованием годовщины свадьбы, шумно чокались фужерами и рюмками, закусывая «что бог послал».
И тут шурин, оборвав очередной витиеватый тост, вдруг громко крикнул:
– Горько!
– Горька… горька! – встрепенулись вдохновленные командой родственники.
Смущенные молодожены нерешительно поднялись со стульев. Градов повернул взлохмаченную голову к жене, стряхнул салфеткой с усов остатки холодца с хреном и быстро чмокнул супругу в покрасневшую щеку.
– И раз!? –  не то удивленно, не то возмущенно сказал шурин. – Не-е-е, так не пойдет!
Он дернулся было к жене-Зойке, но тут же махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху, и повернулся к сидящей рядом скучающей старой деве с работы жены. Та настороженно посмотрела на шурина. Стремительно, обеими руками, рывком он схватил её за тонкую шею и, не дав опомниться, притянул к себе и впился ртом в густо накрашенные фиолетовые губы.
– Тук-тук… – ударила по столу костяшками скрюченных пальцев негодующая теща.
– Тик-так, – отозвались настенные часы в нависшей тишине.
Заученным движением Зойка дернула мужа за ворот рубахи, словно строгая хозяйка шелудивого пса за поводок. Верхняя пуговица рубахи с треском оторвалась и закончила свой недолгий путь, захлебнувшись с хрустальным звоном в «Киндзмараули» бокала свояченицы.
– Учись, студент! – хохотал шурин…
«Во дебил!» – вспомнил Сеня и осторожно приоткрыл левый глаз. Сквозь узкую щель угрюмых штор ударил в него прямой наводкой тяжелый солнечный луч. Градов зажмурился. Вчерашний вечер отдельными картинами восстанавливался в памяти…
…После выходки шурина теща засобиралась домой.
– Куда же вы, мама? – с наигранной заботой в голосе спрашивал Градов. – Сейчас чаю с тортиком выпьете…
Вместе с тещей ушли старые девы с работы жены.
Потом и родственники засобирались…

…День сменял тягучий липкий пьяный вечер.
Зойка со свояченицей пили на кухне кофе с тортом.
Градов притащил с балкона бутыль самогона.
– Предлагаю английский тост, – рявкнул шурин и решительно наполнил рюмки:
– Даувай увыпьем!
– О, уес, ес! – чокаясь, поддержал Сеня.
Он подцепил вилкой шпротинку за тонкий хвостик. Брат жены эту же рыбку пронзил своей вилкой за плоское тельце. Сеня увидел, как шпротинка вмиг исчезла во рту шурина, а на своих зубах ощутил лишь твердый промасленный хвостик.
Шурин разошелся:
– А теперь по-итальянски: Чин-чин!
– Чин-чин! – подхвати Сеня.
– Шпрехен зи дойч? – поинтересовался шурин.
– Парле вполне, – парировал Градов…

…Сколько ни пытался Сеня припомнить, чем же закончился вчерашний вечер, как ни морщил лоб, как ни старался напрячь память – ничего не выходило. Пришлось вставать…

Приподнявшись с кровати, Градов еле-еле втянул верх туловища в футболку и, отдышавшись, с трудом удерживая равновесие, раскачиваясь вправо и влево, натянул шорты.
Ступая босыми ногами по холодному ламинату, направился в кухню.
У маленького столика спиной к двери сидела жена в халате, короткими глоточками отпивая чай из миниатюрной фарфоровой кружечки.
– Здорово! – проскрипел Сеня, направляясь к холодильнику.
– О-о-о, – пропела жена и с видимым удовольствием спросила: – Ну как, полиглот, головка не болит?
Градов, приоткрыв дверцу, вытащил сначала из холодильника трехлитровую банку и, только отпив огуречного рассола, без особого энтузиазма, сухо ответил:
– Нет. Не болит.
– А-а-а, – не поверила жена.
Сеня снова глотнул рассолу, убрал банку в холодильник и только затем, скорчив унылую гримасу, спросил:
– А почему – полиглот?
– Ну как же, – оживилась супруга. – Ты с братом целый вечер спорил, кто из вас лучше  английский знает. Не помнишь?
– Как не помню. Все помню, – соврал Сеня. – И что?
–  Мы с Зоей сюда ушли, а вы орали, как потерпевшие: «Революшин, эволюшин, интернешил, конститьюшин», – супруга с удовольствием рисовала подробности. – Пока Сидоровы по батарее не застучали…
– А потом?
– Зойка такси вызвала.
– А брат… шурин?
– А он все бегал за тобой и спрашивал вкрадчиво: «Ху ис а дьюти тудэй? Ху ис а дьюти тудэй?»
– И что? – переспросил Сеня.
– А ты сказал, что мы все дураки, а ты пять языков знаешь! И ушел спать…
– М-м-да, – промычал Градов, присаживаясь на стул напротив жены…

– Ты есть будешь? – спросила жена.
Сеня молча кивнул.
На столе появились тарелки со вчерашними бутербродами. Жена поставила варить кофе в турке. Градов сидел, задумавшись, подперев руками небритые щеки.
Супруга налила кофе и поставила кружку перед мужем:
– Осторожно, горячий.
Сеня положил руки на стол и произнес, обращаясь неизвестно к кому:
– Ну, точно, пять языков!
– Что? – не поняла жена.
Градов ответил:
– Родители к бабке на все лето отправляли. А там деревня – одна, а три хутора сходятся вместе. Один – русский, другой – украинский, третий – белорусский. И в каждом родичи живут. И бабка-то ведь хохлушка была, а дед – бульбаш. И все кругом разговаривали, общались, понимали друг друга. На русском, украинском, белорусском…
Жена присела на стул.
Сеня продолжил:
– Есть такой боксер – Дмитрий Бивол. У него отец молдаванин, мать киргизка. А он – русский! Ну, а я теперь кто? Узбек? Такую страну просрали…

Жена придвинула мужу чашку с кофе.
Сеня замолчал. Сделал несколько глотков, взял в руки пульт и включил маленький телевизор над холодильником.
Жена, стараясь как-то разрядить обстановку, спросила:
– Ну, с тремя языками понятно, а какие еще два?
– Ты же знаешь! Испанский я в институте выучил. С чилийцами и колумбийцами. «Ин пуэбло унидо, хамас сера венсидо!» А помнишь, как в Доминикане я с местными общался? Помнишь: Ола-ола! Ты думала, что это они тебя по имени зовут. А «ола» по-испански – «привет».
– А пятый – английский?
– Конечно. У нас все инструкции пользователя только на английском языке приходили.
Сеня замолчал, вздохнул и добавил:
– А во Вьетнаме, когда из Хошимина в Ханой летели. Я один из всего нашего самолета знал, что «нулдс» по-английски – «лапша». Иначе пришлось бы всем нам каких-нибудь кузнечиков есть или скорпионов…

По телевизору показывали рекламу Газпрома. Сеня хотел переложить пульт подальше от чашки, но случайно добавил громкость.
На экране учительница младших классов калмыцкой школы говорила, обращаясь к ученикам:
– Кальмыкелен – меникелен (Калмыцкий язык – мой язык)!
Первоклассники хором дружно повторяли эту фразу.
Градов посмотрел на экран телевизора, потом на супругу и отчетливо произнес:
– Кальмыкелен – меникелен!
– Шестой язык! – всплеснула руками жена…

март 2025