Глава 4. Медальоны. -

 
                (Создатель  рисунка  Вадим  Камков)

  Тем временем вечерние посиделки поисковиков у костра продолжались. Там велась
  оживленная, возбужденная беседа. Сегодня, 30 сентября 2007 года, был и правда
  особенный день. В ходе поиска отряд обнаружил трех солдат и одного майора;
  видимо, это был комбат. Обнаружили также у этих солдат три смертных медальона,
  все целые, без разломов и трещин. А значит, есть шанс найти записки не
  истлевшими и восстановить имена этих солдат. Кроме этого, днем приезжала
  милиция. Они приняли по акту и во второй раз вывезли стрелковое оружие. В
  общем, впечатлений для этого дня хватало, и поговорить у поисковиков было о
  чем.
      В самый разгар этого разговора от костра отделилась фигура человека и
  ползущей по земле тенью двинулась в сторону палатки. Дойдя до палатки, эта
  тень остановилась у входа, отдернула полог и скользнула вовнутрь. В палатке
  было темно, как в бездне, но недолго. Едва фигура человека переступила ее
  порог, как сразу зажегся фонарик, и вместо недавней черной тени появилась
  Ирина, одетая  в армейском камуфляжный костюм и кепи на голове. Она подошла к
  столику, который стоял рядом у входа, и зажгла спичкой керосиновую лампу
  на нем.
      Свет от керосинки вмиг осветил недавнее черное чрево. Это была армейская
  палатка старого советского варианта БП-20 (барачная палатка на 20 человек),
  изготовленная из льняной парусиновой ткани, со светопрочной комбинированной
  повышенной водоупорной пропиткой - СКВП. Внутренние стенки палатки были
  изготовлены из отбеленной бязи. Палатка  очень вместительная и высокая. Высота
  ее боковой стенки составляла 1,75 метра, высота по гребню - 3,50 метра. Такой
  высоты хватало с лихвой, чтобы передвигаться по ней в полный рост даже самому
  высокому человеку. Общая площадь этой раскладной полевой казармы достигала 22
  квадратных метров, что, конечно, впечатляло.
      Шторки на окнах палатки в момент появления Ирины были опущены, но это не
  останавливало прохладный ветер, который бился снаружи, напирая иногда на ее
  стенки и надувая их, словно паруса. Затем он бросал  их, откатывал назад,
  собирался  силами и вновь надувал, шурша и стегая тканью, словно кожаной
  казачьей плетью. На полу палатки лежали в ряд матрацы и спальные мешки. Рядом
  с ними валялись в беспорядке разные личные вещи,  стояли рюкзаки и пакеты.
      Ирина выключила свой фонарик, положила его в карман, отодвинула раскладной
  табурет и села за стол. На столе лежали спутниковые карты, сигареты отца, и
  стояла пепельница, сделанная из гильзы снаряда. Так же здесь находилось
  несколько стальных армейских  кружек, пластиковая бутылка на 5 литров,
  наполовину наполненная водой, и старенький отцовский полевой планшет, еще с
  той, прошлой, армейской жизни.
      Бросив взгляд в сторону входа, Ира взяла в руки планшет, раскрыла,
  просунула в него руку и достала оттуда три небольших черных предмета
  цилиндрической формы. Это были бакелитовые смертные медальоны солдат Красной
  Армии. Каждый медальон лежал в отдельном целлофановом пакете, помеченном
  номером, который соответствовал номеру на мешке, где находились останки
  солдата - хозяина этого медальона. Сжимая медальоны в руках, Ирина
  с трепетом разглядывала их, перекладывая из руки в руку. « Что там внутри -
  пустота?! Ведь нередки были случаи, когда медальоны оказывались пустыми. И не
  из-за того,  что записки с личными данными сгнивали от влаги и сырой земли, а
  потому, что сами солдаты суеверно считали: раз медальон не заполнен, то смерть
  не заметит их и пройдет мимо».
      Некоторые солдаты, еще более суеверные, вообще отказывались даже в руки
  брать эти бакелитовые цилиндрики. А если и брали, то нередко просто
  выбрасывали их. Бывали также случаи, когда целые на вид медальоны хранили в
  себе полностью истлевшие клочки бумаги с размытыми чернилами. Видимо,  влага
  как-то попадала туда! Встречались записки, заполненные карандашами,  и если
  это был цветной карандаш, то какие-то буквы еще можно было разобрать, а если
  карандаш был простой, то листок мог выглядеть абсолютно чистым; такие записки
  отдавали судебно-медицинским инспекторам, и они уже там корпели над ними,
  пытаясь вернуть из небытия очередное имя без вести пропавшего красноармейца.
      Перебирая в руках эти медальоны и размышляя об их содержимом, Ирина не
  заметила, как край ткани на входе палатки поднялся и в черном проеме свежего
  воздуха  появилась  новая тень. Эта тень шагнула вперед, и в двух шагах от
  стола выросла фигура высокого худого парня, одетого в такую же армейскую
  камуфляжную форму с таким же кепи на голове.
    - И что это мы тут делаем? - навис над Ириной, как Александрийский столб,
  этот парень. Иришка вздрогнула и подняла голову.
    - Фу ты, Гвоздик! Напугал меня! Вова, что ты вечно крадешься, как партизан?!
  улыбаясь, нахмурилась Ира.
    - Ха-ха-ха! - рассмеялся парень и, взяв второй табурет, сел рядом с Ириной.
      Гвоздик, или Гвоздь, как называли его в отряде, - Гвоздырев Владимир
  Андреевич, 28 лет от роду, был, как баскетболист, ростом очень высокий парень
  1,85 метра. Сухощавый и долговязый по телосложению, Гвоздырев  на первый
  взгляд  казался слабым и хилым, но это впечатление было обманчивым. Гвоздь был
  парнем крепким и очень выносливым. Своими длинными, как плети, руками он
  перекидал не одну сотню кубометров земли! Работал как вол, но и ел не меньше!
    - Слушай, Гвоздь, куда в тебя столько лезет? - смеялись ребята за обедом,
  когда Гвоздырев только появился в отряде. - У тебя там случаем не прямая
  кишка,  как у утки?
    - Не знаю, может, и прямая, - чавкал Гвоздь, не отрывая взгляда от тарелки с
  кашей. Затем замолчал и посмотрел на ребят. На его тонких губах скользнула еле
  заметная улыбка. За то небольшое время, что Гвоздь был в отряде, ребята уже
  открыли его для себя как человека доброго и с большим чувством юмора. Увидев
  эту его еле заметную  улыбку, все поняли, что он сейчас что-то выдаст.  Гвоздь
  помолчал минуту, вытер губы салфеткой и выдал: - Все-таки, наверно, нет, 
  кишка у меня не прямая, - демонстративно поморщился он.
    - Да ну! Обоснуй! Почем ты определил, что не прямая?! - Не унимался другой
  поисковик, рыжий крепкий парень.
    - По своим штанам! - улыбнулся Гвоздь.
    - А что в них не так? - продолжал куражиться Рыжий.
    - Они у меня сухие, - улыбнулся Гвоздь. Все рассмеялись его находчивой
  шутке.
    - Ну, хватит ржать, - улыбнулся Чуб. - Парень очень хорошо работает! Поэтому
  и есть должен за двоих. Ира, насыпай ему теперь обеда побольше.
      Ирина с тех пор всегда насыпала Володьке и первого, и второго по две
  порции. Гвоздь съедал всё, оставляя пустой тарелку. Хорошо ел, ну и землю рыл
  как экскаватор. Ведь это именно он,  отрыл того немца, на котором был
  описанный выше знаменитый ремень с двенадцатью орденами павших советских
  солдат. Он же, Владимир Гвоздырев, поднял сегодня советского майора с
  планшетом и картой, по которой наконец-то установили название погибшего
  хутора. Им оказался хутор Никольский Клетского района Сталинградской области.

      Подсев к Ирине, Гвоздь посмотрел на нее, любуясь ее красивыми голубыми
  глазами. Он, как и все парни отряда, уже давно испытывал большую симпатию к
  ней. Но знал: ее сердце принадлежало другому парню, и поэтому не питал никаких
  бессмысленных иллюзий по этому поводу.
    - Ну и что ты тут одна сидишь? - улыбнулся Гвоздь. – Почему костер оставила?
      Ирина достала из кулачка пакетик с медальоном, улыбнулась и приложила его
  к глазу, как будто пыталась рассмотреть, что находится внутри.
    - Да вот сижу и думаю, есть там что или нет?
    - Дай посмотрю, - протянул руку Владимир.
      Взяв пакет, Гвоздь вытащил медальон, поднес его ближе к лампе и стал
  внимательно рассматривать как внешние стороны стенок медальона, так и пытаясь 
  просветить повреждения на свет.
    - Даже не знаю! На первый взгляд вроде целый, не просвечивается, а там кто
  его знает. -Надо раскручивать, смотреть.
    - А давай раскрутим, Вова! - схватила Гвоздя за руку Ира. Ее спина вдруг
  выпрямилась, как у кошки перед прыжком, а глаза загорелись неудержимым азартом
  и любопытством.
    - Нет, не надо! – возразил  Гвоздь, засунув медальон в пакет. - Ты же
  знаешь, как Батя ругается, когда мы вскрываем медальоны без него!
    - Ну, Вова, дорогой! - нахмурила тонкие бровки Ирина. - Давай вскроем один,
  только один.  - А отцу я скажу, что  сама его вскрыла! Что он сделает  любимой
  дочке? - улыбнулась хитрая искусительница.
    - Ладно, - вздохнул Гвоздь. - Куда от тебя денешься! Он взял пакет, вытащил
  из него медальон и, зажав в руках, начал потихоньку раскручивать. Медальон
  долго не сопротивлялся, скрипнул и открылся.
    - Ну, момент истины, - вздохнул Владимир и разделил половинки медальона.
  Медальон оказался пустым.
    - Пусто, - выдохнул Гвоздь.
    - Твою мать, - ударила кулачком по столу Иришка. - Так редко попадаются эти
  медальоны, и такой облом, - нахмурила свои красивые бровки Ира. Затем скрутила
  и положила медальон в пакет. Следом она достала из кармана маленький блокнот,
  и вырвав из него страницу написала на ней  «Медальон пуст», вложила этот
  листок  в пакет, и отложила его в сторону. После этого Ирина положила перед
  Владимиром  второй пакет с медальоном и вопросительно посмотрела на него.
    - Ну и что сидим, кого ждем?
    - В смысле? - удивленно выпрямился Владимир. - Ты же мне сказала, что только
  один медальон вскроем!
    - Гвоздичек, родной! - нахмурила бровки Ирина. - Ну что ты к моим словам
  цепляешься? Мало ли что я тебе говорила, давай, открывай уже!
    - Мадам, вы наглеете прямо на глазах, - с легкой улыбкой пробасил Гвоздь.
    - Я вас умоляю, Вольдемар, не ершите мои нервы, - подражая голосу Фаины
  Раневской, улыбнулась в ответ Ирина. – Вскрывай давай.
      Владимир покачал головой, вздохнул и открыл второй медальон. Этот
  медальон, как и первый, был пустым.
    - Да что же такое, опять пустой! - ударила ладошками по столу Ирина. Она
  скинула с головы кепи, и на плечи спали золотистые волосы. По воздуху разнесся
  пьянящий тонкий аромат дорогих духов. Быстро подписав пакет с очередным пустым
  медальоном, она отложила его в сторону и протянула Владимиру третий пакет. В
  этот раз Гвоздь не противился, он молча вытащил медальон и уже собрался было
  его раскручивать, как остановился и поднес медальон к лампе.
    - Что такое? - взволнованно спросила Иришка.
    - Твою мать! - выругался Гвоздь.
    - Что там?!
    - Трещина, - опустил руки на стол Владимир.
    - Ну, ты потихоньку попробуй выкрутить, - съежилась Ирина, - может, в этот
  раз нам повезет.
      Владимир еще раз рассмотрел медальон на свет. - Сейчас попробуем.  Он
  зажал медальон в руках, прищурил глаза и стал крутить. Мгновение - и медальон
  открыт!
    - Не может быть, записка есть! - воскликнул Гвоздь. - Да еще в такой
  сохранности, посмотри, - протянул он медальон Ирине. Она взяла его и
  посмотрела на скрученную в трубочку желтую бумажку, которая наполовину торчала
  из основного корпуса медальона.
    - Боже мой, да она совсем целая, - улыбнулась Ирина. - Давай быстрей
  посмотрим, что там! Владимир вытащил из медальона бумажку и аккуратно
  развернул ее на столе.
    - Глянь, Гвоздик! - вскрикнула Иришка. - Все надписи, все буковки видно!
      Записка из медальона действительно была в очень хорошей сохранности.
  Бумага не рваная, не гнилая, только пожелтевшая от времени. Надписи на бумаге
  сделаны чернилами, и каждое слово, каждая буковка там были четко прописаны и
  свободно читались даже невооруженным взглядом. За исключением двух-трех мест,
  где капли попавшей влаги слегка размыли чернила, оставив на бумаге синие
  разводы. Но эти пятна не сильно повредили текст: буквы, хоть и поплыли, но
  были понятны и свободно читались. Ира достала блокнот, карандаш и стала
  торжественно записывать данные солдата: «Рядовой Чебышев Георгий Максимович,
  1911 года рождения, уроженец села Холмогоры Архангельской губернии».
    - Ну вот, хоть одно солдатское имя вернули, - воскликнул Гвоздь.
    - Да, - согласилась Иришка. - Теперь будем искать родных. Она аккуратно
  скрутила записку, собрала медальон и положила в пакетик. Туда же, в пакет, Ира
  положила вырванный из блокнота листок с личными данными солдата.
    - Это последний медальон? - спросил Гвоздь.
    - На сегодня да. Все, какие были, уже открыли. Эти пока последние, -
  вздохнула с грустью Ирина.
    - Ну, не переживай, - улыбнулся Владимир, - завтра еще нароем.
      В этот момент зазвонил сотовый телефон. Иришка просунула руку во
  внутренний карман куртки, достала его и посмотрела на экран.
    - Сережа звонит, - улыбнулась она и ответила на звонок. - Да! Здравствуй, 
  Сережа! Как ты там? Нормально! А тетя как? Тоже нормально! Ну, слава Богу! 
  Когда завтра приезжаешь? Завтра он приедет, - прошептала Владимиру довольная
  Ирина.
    - С кем разговариваю? Да это Гвоздик рядом сидит. Мы с ним медальоны сейчас
  смотрели. Что? Ну, ты сам и передай, - улыбнулась Ира и, нажав громкую связь, 
  положила телефон на стол.
    - Привет, Володя, - послышался мужской голос из телефона.
    - Здорово, Серега, - наклонился к телефону Гвоздь. - Как ты там? Как
  здоровье тетушки? Слышал, завтра приезжаешь? - Владимир бросил взгляд на Иру,
  та сияла довольной улыбкой.
    - Да, спасибо, Володя, всё нормально. У тетушки самочувствие стало лучше,
  лекарства, какие нужны были, все ей купил, сиделке отдал, завтра утром выезжаю
  к вам!  У вас там что нового?
    - Работаем, сегодня четырех бойцов подняли, один среди них комбат! Я поднял,
  улыбнулся Гвоздь.
    - Да ты что? Молодец! Медальоны у солдат были?
    - Да, три штуки, мы только что с Ириной просмотрели. Два пустых, одного 
  установили, из Холмогор солдатик.
    - Класс. Что, медальоны с Батей вскрывали?
    - Какой там! - бросил взгляд на Ирину Гвоздь. Та отвернулась в сторону и,
  прикрыв рот ладонью, тихо смеялась.
    - Ты же знаешь свою мадам, её не удержишь.
    - Ха-ха-ха, - раздался смех из телефона. - Уволит, похоже, Чуб её из отряда!
    - Родной папка не уволит, - улыбался Гвоздь.
      Иришка сидела молча и с довольным видом наблюдала за разговором Владимира
  Гвоздырева с ее любимым парнем Сергеем Игнатовым.
    - Это точно, папка не уволит! Какие у вас еще новости? - продолжал разговор
  Сергей.
    - Сегодня менты были, оружие принимали! - почесал затылок Гвоздь.
    - Интересное что-нибудь нарыли?
    - Да ничего особенного, гнилье одно!
    - А из холодного? Кортиков не было?
    - В основном штык-ножи рядовые, немецкие, чешского завода «Збровко Брно», ты
  же сам знаешь! - небрежно поморщился Гвоздь. Потом улыбнулся и добавил: - О,
  да, чуть не забыл. - Два штыка баварской пехоты нашли, образца 1861 года! Да в
  хорошем состоянии! Наши немцы за них чуть не подрались!
    - Ха-ха-ха, - рассмеялся в трубке Сергей. - Это ты про Рыжего, Хомяка и
  Сороку говоришь? - продолжал смеяться Сергей.
    - Ну да, а про кого еще?! Баварцев только два, а их трое! - засмеялся
  Гвоздь, а за ним начала смеяться и Ирина.
    - И кто победил? - спросил Сергей.
    - Как кто, Хомяк и Сорока.
    - Что, Рыжего опять бортанули?! - удивился Сергей.
    - Да! Сказали: «Следующий баварец точно - твой!»
    - Обалдеть! Это они его уже не первый раз кидают?!
    - Да и не второй, и не третий! - продолжал смеяться Гвоздь.
    - Одного понять не могу, зачем Батя держит этих любителей немцев в нашем
  отряде?! – возбужденно воскликну Сергей. - Шли бы в «Мемориал» и рыли там
  своих фашистов.
    - А кто их туда возьмет! Ты же знаешь, легче в космос слетать, чем в
  «Мемориал» устроиться!
    - Это точно! Ладно, хрен с ними. Иришка еще рядом?
    - Да вот она! - посмотрел на Ирину Гвоздь. - Рядом сидит, улыбается.
    - Ну, пусть тогда возьмет трубку. Ира взяла телефон и выключила громкую
  связь.
    - Ну ладно, вы тут поворкуйте, а я пойду, покурю. Гвоздь вынул пачку сигарет
  из кармана, закинул одну сигарету в рот, шагнул к выходу и растворился
  в темноте.