Пороги лабиринта

Час первый, от полуночи

Ни одним именем — 
не разбудить путей, 
что вели бы к исходу, 

если в самой в высокой ступени 
крепостей жизни, 
что ловушкой возносят смертных сейчас — 

к порогам горнего мира, — 
и в самой ступени 
затаённых башен 
неизбежного выбора — 

не найти — ни одной тени 
непреложной судьбы 
в омуте путей, 
к финалам обрушенных. 


К двадцати пяти минутам третьего часа

По усыпанным — узлами сетей бытия — 
остывшим звёздам; 

ответами на вопрос «для чего?» — 
его тень; 

моей памяти нет 
на временем оставленных порогах; 

меж грядущим и неизбежным — 
души, в бесконечности слепящих золотом вдаль — 
душ смертных людей — 
не обрести. 


Без двенадцати минут третьего часа

Не сохранив — ни одной дороги; 
ни одной из всех, 
которыми расшито полотно этого света; 

не став хранить тот огонь, 
что человеческую душу скрепляет с жизнью, 
предлагая — то лишь, о чём не прописаны в небесах 
за широким порогом рассвета — 
имена смертных людей. 

Имена, что прописаны в финалах — 
широким пером непреложной судьбы — 
такие имена не знают дороги иной, 
как только в мир горний — 
собственной памяти вечность стяжая. 

Есть и другой список имён — 
тот, который пеплом сожжённой души осыпается — 
по краям непостижимой вселенной. 

Этим именам — известны лишь те пределы, 
за которыми — мерцают тени сердец, 
неподвластных сети путей, 
что знает лишь один порядок — 

тот, который ведёт к одинокому, 
и высокому в своей минутной свободе — 
"я". 


Час второй от первого

Ни одному из постигших 
сплетённый — оплот Вселенной 
высоких желаний — и побед, 
неискуплённых у конца 
на пороге — 

не расшить золотыми нитями 
горизонт — 
что обрушил горнего мира 
покров памяти несокрушённой — 
на возведённые пики 
изречённых плодов 
негаснущей лжи. 


Четвёртый час

Все истории конец имеют; 
но неподвластны финалам — 
дороги, расшитые лишь любовью и отречением; 

недоступному сердцу 
к боли и радости, 
к высотам и падениям, 
к гордости и сдержанности, — 
такому сердцу без лоскутов, 
стремящемуся к краям смерти — 
не встретить непреложную волю. 


К шестому часу

Что есть отвергнутый дар лучшего света — 
отвержденный вместе с именем, 
надеждой, что проложить только может — 
путь к золотой оси бытия? 

Лишь то, чем не покрыть 
вперёдидущей надеждой — 
осушённые реки 
леденящей гордыни; 

плоды не зреют 
вперёд любой памяти; 
но не со всякого сердца — 
ей черпать жизни мотивов. 


Без девяти минут седьмого часа по утру

Память, что прежде была 
преисполнена победами и несчастьями, 
дней прожитых часами, 
молчанием неосторожных решений; 

всеми историями — 
с концами незаточенными, 
неискуплёнными началами, — 
огонь неузнанной правды — 
во вселенной покрове 
нитями золотыми 
расшивает души пороги высокие. 

Не взять от них ни одну высоту. 
Не свести с тихим омутом 
судьбы неисполненной; 
финалом — не свести 
в кружевцах золотые нити бытия, 
где душа смертного — 
освобождает сосуд.   


Час седьмой, без четырёх минут восьмого

И даже ступеням — 
к восходящим вершинам 
разрозненных вечности порогов — 
не сложить мостом — 
меж грядущим пламенем 
и нетлеющим пеплом — 
нетронутых граней 
отверждённой участи 
единый мотив. 

Не сложить — 
непреложную песнь 
растущей вселенной, 
наречённой судьбою — 
эхом погасших сердец; 
это вовсе не жизни сосуд, 
что слагает 
под своим именем — 
историю к горнему миру.   


Час восьмой, минута третья

И высоким закатам — 
не свести в одной грани — 
жизни и смерти — 
неизбежный доселе — 
рубеж; 

умереть может только тот, 
в ком душа, как сосуд, 
хранит жизни память. 

И души осушённым порогам — 
от памяти пролитых снов — 
и заклятых надежды лугов. 


Девятый час

Меж правдой и ложью, 
отражением и иллюзией — 
прочерчена высокая тень; 

смертных она — 
водит по лабиринтам 
натянутых бытия нитей; 

коснёшься одной — 
и на рубежах грядущего мира, 
ступенями к вечности — 
будет тебе проложен финал. 


Десятый час

По усыпанным — 
узлами сетей бытия — 
остывшим звёздам: 

ответами на вопрос «для чего?» 
не вернуть, избежать уловок тени; 

но в памяти — 
на временем оставленных порогах — 
меж грядущим и неизбежным, 

в бесконечности слепящих золотом вдали — 
души смертных людей — 
не обрести. 


Час одиннадцатый

Ни одной историей — 
не расстелить дорогу к лучшему свету; 

концы и начала самозванного имени — 
рассыпались призраком дней неотпущенных; 

ему не нужны — 
родники неиссушенных радостей, 
смертных — возводящих к высотам неоконченных судеб. 

Без памяти — 
не обернуть к финалу — 
пороги побед и непостигнутой гордости. 


Без пяти минут двенадцатого часа

Все изменения, 
раньше или позже, 
расскажут о своих истоках; 

иначе в возникновении их 
не будет смысла; 
им необходимо всему миру рассказать, 
какую истину они пришли низвергнуть. 

Но — ложь — 
изначально имеет качество лжи. 


Час первый, пополудни

Омутом обрекая беззвучным — 
память, что разливалась ручьями необретёнными — 
сердце возрождённое 
находит финалы; 

те, за которыми яркое пламя — 
неискуплённых желаний — 
воздаёт началами путей непройденных — 
волю к непочатым времени граням, 
что ищут — одно только имя. 


Час второй, полуденный

За неусыпаемым, неуязвимым огнём — 
не сокрыть вперёдидущих мотивов; 
ими самое сердце достигает порогов расшитых, 
в вечность идущих. 

Говорить не смогут — 
пределы, отточенные свинцовым дождём 
на грани сосуда для бессмертной души; 
голос — принадлежит только сердцу. 

Ни одной правде, 
вскормленной в этом свете ручьями разрушенных судеб — 
не отозваться среди крепостей отпущенных жизней. 


Час первый, от второго пополудни

Ни одной историей — 
не расстелить против воли дорогу к лучшему свету; 
концы и начала самозваного имени — 
рассыпались призраком дней неотпущенных; 

ему не нужны — 
родники неиссушенных радостней, 
смертных возводящих к высотам неоконченных судеб. 

Без памяти — 
не обернуть к финалу — 
пороги побед и непостигнутой гордости. 


Три двенадцатых после полудня

В самой высокой ступени крепостей жизни, 
что ловушкой возносят смертных — 
к порогам горнего мира — 

и в самой ступени затаённых башен 
неизбежного выбора — 
не найти ни одной тени непреложной судьбы; 

в омуте путей, 
к финалам обрушенных.   


Срединный час второго круга

И под горизонтом растущей вселенной, 
что имена собирает — 
словно тяжёлые плоды негаснущих судеб, — 

даже там не найти ту неподдельную грань вечного мира; 
никаких вопросов, 
лежащих что внутри, 
что за пределами человеческого. 

Ведь порогом вышит сюжет живой, 
где не искать — 
награды для души, 
а лишь утешение сердцу. 


К пятому часу от второго пополудни

Ни одной справедливостью 
не проложить пути непройденных дорог памяти; 
не разбудить родник, 
что кормит плоды — 
радости, гнева, жадности, милосердия — 
и ледяное зерно равнодушия. 

Этими плодами выложена дорога, 
призванная вернуть в лоно жизни 
самую душу. 

Жизни — расшитые золотыми нитями 
бытия неприкасаемой оси покрова — 
не разбудят самой вселенной, 
непостигаемый мотив. 

На земле высокого света, 
меж «было» и «будет».   

Четверть восьмого часа счёта кольцевого

Не свести историей — пороги; 
ведь порогом вышит сюжет живой, — 
но одному сюжету живым не быть. 

Не сложить о нём — ни одной повести 
среди людей, 
вечностью согретых. 

Всё живое — шьёт сети для души, 
уязвлённой земной гордостью, — 
то лишь одной нитью из полотна 
растущей вселенной, 
что имена собирает — 
слово словно тяжёлые плоды 
негаснущих судеб. 

Но даже там 
не найти ту неподдельную грань 
вечного мира. 


Три четверти восьмого часа счёта кольцевого

В золотых сетях бытия 
остаются — плоды тщеславия, 
пороги мудрости; 
остаются, чтобы сердцу хранить — 
имена. 

Имена, по которым, как в углях, 
поднимается пламя — 
неусыпаемое, неразлучное — 
охватывающее все пути, 
все истории; 
охватывающее все лоскуты 
с полотен вселенной, 
лоскуты, что знают лишь одни границы — 
живых сердец испитые омуты.


К одиннадцатому часу кольцевого счёта

К середине путей той истории, 
мотивом которой слагаются имена 
на бороздах памяти – 
от начал сетей 
золотые непреложной судьбы, 
что ищут финалы, 
тем и высокие, 
что по всему полотну 
меж «было» и «будет» – 
находят зерно середины; 
зерно, что прорастает 
только на порогах – 
к горнему миру.

К этим порогам – 
сходятся тени, 
урожай собирая 
застылых сердец.
—

2023