17. Назначение и Чернобыль

        Я делил с армией славу побед и не могу
        отказаться испить с нею чашу унижения.
        Барон Врангель.

        Я творческий человек. Если бы я не стал художником,
        то стал бы преступником и всю жизнь бегал от ребят из
        отдела по экономическим преступлениям.
        Квентин Тарантино.

     ------------------------

     Это мой автобиографический рассказ.
     Рассказ о народной трагедии и моей личной радости. Эти два события произошли в одно время.

     ------------------------

      А я, в отличие от Костика (читайте рассказ “Костик”), получил на всех вступительных экзаменах в академию пятёрки, съездил в полк, закатил грандиозную отвальную, переобнимался на прощание со всеми, приехал в Москву, разместился в общаге, выписал семью и зажил новой, столичной жизнью.

     Однако, друзья, это я очень громко заявил о новой столичной жизни.

     Как оказалось, я был чрезмерно подвинут на идее учёбы. Сразу взял быка за рога, да так и не отпустил их до конца четвёртого курса. На третьем мне даже присвоили внеочередное воинское звание “капитан” за отличную учёбу. Другие не так надрывались, успевали и по концертам ходить, и по стадионам, и по кабакам, и по бабам. Я же сам не ожидал от себя подобного учебного рвения. Мне нравилось бывать на кафедрах, вести умные разговоры с преподавателями, заниматься научной работой в лабораториях. Естественно, по мере внедрения в исследовательскую практику, мне захотелось начать свою послеакадемическую карьеру в одном из НИИ Министерства Обороны.

     Начальник курса не возражал и вот он, выпускной год. На факультет стали заглядывать “покупатели”, то есть представители различных военных ведомств, для отбора выпускников в свои структуры.

     Но… на дворе 1986 год. Май месяц. Восьмое мая. Накануне Дня Победы. Если помните, чуть раньше, 26 апреля 1986 года произошла авария в Чернобыле. Никто ничего конкретного не знал. Власти скрывали. Но нам, военным, в дозированном количестве давали кой-какую информацию. Естественно,  мы, изучившие основы ядерного оружия, понимали, что обширное радиоактивное заражение местности неизбежно.

     А у меня на Украине, в деревне Семёновке у тёщи, гостила моя дочка Света. Это примерно в восьмидесяти километрах от разрушенной АЭС. Другого выбора, кроме как тотчас же ехать за ней и возвращать в Москву, не было. Я написал рапорт, получил разрешение, собрал чемодан и отправился на центральный аэровокзал. Прохожу мимо здания факультета, вдруг открывается окно второго этажа, смотрю, наш начальник курса полковник Ершов Валерий Михайлович машет рукой, зайди, мол, пока не уехал.

     Достаю пропуск, захожу. В кабинете сидит незнакомый полковник. Валерий Михайлович представил нас. Оказалось, что незнакомец является эмиссаром одного крупного НИИ и ему нужны выпускники с отличной рекомендацией от научных академических кругов и администрации академии. Начальник курса рекомендовал меня в числе нескольких других слушателей (Напоминаю, что если в училище курсанты, в институте студенты, то в академии слушатели).

     Полковник пожал мне руку и задал несколько предварительных вопросов. Затем взял моё личное дело, полистал для вида и взглянул на меня.

     -  Ваши исследования, Евгений Витальевич, в составе группы слушателей академии под руководством профессора ХХХ, привлекли наше внимание актуальностью разработок вашей команды. Проект, над которым вы работаете, а именно “Тандемно-кумулятивная боевая часть авиационной ракеты для борьбы с танками, оборудованными динамической защитой”, носит исключительно своевременный характер и является приоритетной в рамках Военно-воздушных сил.

     Вы нашли оригинальные подходы к решению этой задачи, и достаточно далеко продвинулась в экспериментальном подтверждении теории. В этом году вы, в качестве выпускников,  покидаете стены академии, но в определённых инстанциях было принято решение не расформировывать вашу группу по причине важности исследований. Мы предлагаем вам продолжить  работу, начатую в академии, в одном из НИИ Министерства Обороны. Кроме вас  ещё два офицера будут назначены в этот институт в соответствии с решением о сохранении творческого костяка вашей группы.
 
     Не помню уже что я говорил в ответ, мне кажется, что  ничего вразумительного не говорил, так как у меня от неожиданной радости в “зобу дыхание спёрло”. 

     Таким образом, определилась моя дальнейшая судьба, о которой я мечтал. У меня словно крылья выросли и я, распираемый во все стороны счастьем, поехал на встречу с Чернобылем.

     На следующий день праздник. Девятое мая. Проезжаю по Украине и вижу в окно, что народ вовсю веселится, играют на гармошках, гуляют компаниями, всюду смех и балагурство.

     Размышление по ходу рассказа: Вы знаете, друзья, в деревнях, и русских, и украинских, праздники отмечают с гораздо большим размахом, чем в чопорных городах, придавленных официозом и загнанных в рамки срежиссированной в администрации города программы праздника. В райцентрах и деревнях если веселье, так безоглядное, если дурь, так безбашенная. Деревня, оставаясь ближе к природе, к первозданной, не испорченной прогрессом сердцевине жизни, не потонула в современном городском чванстве, продолжает сохранять, вопреки обличениям в отсталости и пьянстве, то самое ценное в нации, о чём сами деревенские не имеют понятия, но это то, что на самом деле характеризует русского человека перед лицом всего мира. Это то, что ищут и не могут найти учёные-социологи в своих многотонных трактатах о русской душе, выявляющих, на самом деле, только их заблуждения, которые и не могли быть ничем кроме заблуждений по причине того, что их авторы работают во многом на свою личную славу и авторитет в научных кругах, но напрочь, в силу своего высокого самомнения, оторваны от реальностей коренной русской жизни.

     В общем, никто из развесёлой деревенской карусели, тогда, в конце апреля -начале мая 1986 года, ни сном, ни духом не подозревал о том, что через неделю начнётся их массовая эвакуация подальше от радиоактивной станции. Впоследствии я неоднократно вспоминал эти картины народного гулянья  перед лицом грандиозной опасности, и каждый раз поражался насколько мы были привычны к обращению властей с нами как с неполноценным быдлом. Ведь многие, не оповещённые и не эвакуированные вовремя, успели получить смертельную дозу радиации.

     Тем не менее, Свету я забрал и в тот же день мы уехали в Москву.

     Таким образом фактически совпали по времени моя радость от желанного назначения и народная трагедия на Украине весной 1986 года.