Странные надписи

Осторожно, двери закрываются, следующая станция Вишняки — прозвучало из динамиков и изрядно опустевшая электричка, затворив двери и издав короткий гудок, снова пришла в движение.

— Ватсон, что вы думаете о граффити, вы не находите их странными? — спросил Холмс кивая головой в сторону проплывающей за окнами длинной стены, целиком изрисованной разноцветным и абсолютно не читабельным надписями.

— Примитивная форма самовыражения. Человек с первобытных времен рисует на стенах.

— Странность в том, Ватсон, что эти надписи на стенах, в сущности, ничего не выражают.

— А вы знаете, Холмс, вы правы. Я никогда раньше об этом не задумывался, но действительно, стилистическое начертание этих надписей крайне нечитабельное, а смысловое содержание примитивно до абсурда.

— Именно, Ватсон. Люди покупают краску, которая, надо сказать, не дешевая, проникают на закрытую территорию, рискуя быть пойманными, и что они делают — пишут максимально неразборчивым и крайне нечитабельным шрифтом своё имя, не делая при этом никаких заявлений.

— Что это по вашему — кризис мысли?

— Не думаю, Ватсон. Кризис мысли выражается в неспособности людей мыслить ввысь и в глубь. Но тут, Ватсон, совершенно иное — мысль полностью отсутствует и это странно.

— Да, вы правы, Холмс. Складывается полное впечатление, что этих непризнанных художников совершенно ничего не волнует, чего быть не может в принципе. Ведь в жизни любого человека всегда есть место для скорби, обиды, ненависти, мести.

— Мы должны учитывать то обстоятельство, что эти юные художники в массе своей плохо образованны, но тем не менее, их протест должен иметь какое-то содержание, пусть даже в очень примитивной форме. Однако, его нет.

— Да, это весьма нелогично. Условно говоря, люди проникают ночью в банк, вскрывают сейф, а затем, вместо того чтобы забрать его содержимое, просто разворачиваются и уходят.

— Абсурдность действий этих художников, которую вы так точно выразили своим примером, заставляет меня о многом задуматься.

— И к какому выводу вы приходите, Холмс?

— Не могу пока ничего утверждать наверняка, но всё это мне  напоминает камуфляж.

— Камуфляж.. И что же он призван скрыть?

— Реальный протест, Ватсон.

— И каким же образом?

— Каждый день по этому направлению проезжают сотни поездов, которые перевозят сотни тысяч человек, большая часть из которых, изучив за время долгой поездки всё, что находится внутри вагона, устремляет свой взор в окно. А за окном, Ватсон, длинная белая стена, являющаяся отличным транспарантом для выражения того, что реально трогает и волнует людей. Если одним прекрасным солнечным утром на этой белой длинной стене кто-то напишет большими черными буквами, то, что он реально думает, то стереть это в одночасье не успеют и огромное количество людей не только узнает, что на душе у человека, но и заснимет его месседж на телефон, чтобы потом показать друзьям и знакомым.

— Хм.. Кажется я понял вашу мысль. Черный текст на чистой белой стене очень хорошо читается, тогда как тот же самый текст написанный по верх абстрактных и разноцветных бессмысленных граффити, попросту не будет виден.

— Вот именно, Ватсон! Однако, нам пора — контроллеры идут.