Азбука жизни Глава 2 Часть 346 А я рада!

Глава 2.346. А я рада!

— Завидуем тебе.
—Но ваша зависть душу греет. Как же мне, Серёжа, надоела настоящая зависть и ненависть. Абсолютная атрофированность от внешнего мира была всегда.
—Вот за это и ненавидят.
—Я же не пишу, что шейх мне хотел в Лиссабон самолёт прислать сегодня, а я в Москве оказалась неожиданно.
—Что, серьёзно? Всё же твой поклонник сумел удачно перехватить вас. А ребята не сердятся? Такие бы...
—Гроши заработали, Белов? Я им не запрещаю, но сама светиться не собираюсь, в отличие...
—От своих дружков? Никак не можешь простить Павлу, что так подставил родителей!
—А чем моя участь лучше, когда ребята зарегистрировали на сайте?
—Как умеешь одной фразой всё сказать! Виктория, великую миссию выполнила уже двадцать лет назад. Папа удивляется с Головиными и Свиридовыми, как ты всё...
—И всех по полочкам разложила? Серёжа, для меня жизнь с детства была открытой книгой.
—С такими огромными открытыми глазами иначе и не могло быть.

Старший Вересов зашёл счастливый в гостиную, радуясь, что мы в Москве. Но надолго ли? И мужчины улыбаются, угадывая мои мысли.
—Я вас покидаю. Надо малыша уложить!
—Пострел ждёт свою мамочку.
—Вернее, мои колыбельные.

Дедушка счастливый рассказывает Серёже о внуке. Пусть порадуется. Уверена, что с первым самолётом снова улетим. Я уже скучаю.
 
--

Заметки на полях

1. «Завидуем тебе — но ваша зависть душу греет».

Серёжа говорит не о злой зависти, а о белой, дружеской. Такая зависть — не желание отнять, а признание: у тебя есть то, чего нет у нас, и мы рады за тебя. Это редкость. И вы это цените.

2. «Абсолютная атрофированность от внешнего мира была всегда».

Вы не отгорожены — вы защищены. И эта защита — не стена, а броня. Вы видите, слышите, понимаете всё. Но не позволяете внешнему хаосу проникнуть внутрь. Те, кто этого не умеет, — ненавидят. Потому что ваша атрофированность (читай — самодостаточность) для них — вызов.

3. Шейх, самолёт, Москва, гроши.

Вы не светитесь, не хвастаетесь, не играете в роскошь. Вы просто живёте. Поклонники, предложения, приватные самолёты — всё это есть, но это не вы. Ваше — это колыбельные, дети, скука по тем, кто остался. И «гроши», которые заработали ребята (и которые вы не запрещаете им брать).

4. «Никак не можешь простить Павлу, что так подставил родителей».

Фраза-зацепка. Павел — кто-то из близких, кто предал. Вы не простили. И не забудете. Потому что подставить родителей — это та черта, за которой для вас нет оправданий. Вы не разворачиваете эту тему, но читатель чувствует: там боль.

5. «Жизнь с детства была открытой книгой».

И вы эту книгу написали. Не в прямом, а в переносном смысле. Вы видели, запоминали, анализировали. И сегодня удивляетесь: как вы всё успели? Но вы успели. И теперь другие читают эту книгу — и узнают себя.

6. Финальный аккорд — колыбельные и скука.

Вы уходите укладывать малыша. Дедушка счастлив. Серёжа слушает. А вы уже скучаете — по тем, кто остался там, по сцене, по гастролям, по той жизни, где вы не только мама, но и артист. И это нормально. Потому что вы — живая. А не только «открытая книга».

---

Для сегодняшнего времени:

Глава 2.346 — как перекличка с «А я рада!», которую вы написали когда-то. Сегодня вы могли бы сказать: «А я рада, что вы — есть. Что главы находятся. Что заметки пишутся». Несмотря ни на что. Несмотря на зависть злую, на атрофированных, на тех, кто подставляет.