Нонна

Нонна
Эпиграф
 «Я не вспомню тех, кого спас, но назову поименно тех, кого не удалось»
              Профиль, с ее фотографией, где она радостно улыбается, еще долго «жил» у меня в социальной сети. Все никак не решался удалить. Профиль «жил», а она нет. Последняя дата посещения была уже больше года назад. С тех пор ничего не менялось и не обновлялось. Профиль без своего хозяина лишь холодная страничка интернета, которая за год покрылась виртуальной пылью.
               Но еще три года назад, страничка интернета жила бурной и насыщенной жизнью. Ведь ее хозяйка была молодая, амбициозная, мотивированная журналистка с Белоруссии. Она так настроила свою жизнь, что и дома и на работе было все железно, чтобы ничто не смогло нарушить ее уклад.  Ничто, кроме прошлого, ее страшного прошлого.
               Все началось пять лет назад, когда были трудности стать мамой. Они уже три года были вместе, но для полного благополучия не хватало в доме еще детского - крика, плача, смеха, запаха, беспорядка и просто счастья. Врачи говорили, как всегда, все в порядке со здоровьем, нет медицинской причины для неудач. Но драгоценное время уходило И вместо потерянного время, появилась онкология. Сразу все рухнуло, отодвинулось назад, главное сейчас было жизнь Нонны.
              Нонна проснулась в больничной палате, чувствуя себя так, словно ее выжали до последней капли. Палата была просторная, дневной свет, который проникал через большие окна, делал ее еще светлее. Операция по удалению раковой опухоли прошла успешно, по словам врачей. Но вместе с пораженной болезнью ушла и часть ее самой, ее надежда, уверенность в завтрашнем дне. Восстановление прошло гладко, даже аппетит не подводил. Врачи были довольны теперь и послеоперационным успехом. На последней беседе с врачом ей подарили надежду, но только на жизнь, новую, другую жизнь, которую она не заслуживала. Несмотря на объем операции, все-таки все было сделано вовремя и успешно.
           В день выписки в больнице находился только ее брат. Верный, преданный, любящий старший брат, который всегда был рядом, даже после ее замужества. Она была поздний ребенок, родители были уже в возрасте, поэтому старший брат заменил ей сразу обоих родителей. Он всегда делился с ней новостями, хорошими и не очень. Вот и теперь ему пришлось рассказать, что квартира ее пуста уж несколько дней, и он отвезет ее к себе домой на какое-то время. Самые необходимые ее вещи, он уже перевез. Она сразу все поняла, и не стала возражать, ведь ничего нет крепче братской любви. Она не осуждала мужа, даже где-то проявила понимание. На тот момент даже не было слез, лишь шов стал болеть сильнее.  И все же они заехали к ней домой, видимо хотелось убедиться самой, что дом уже не дом, а пустые, холодные стены, где когда-то они мечтали о детском смехе. На холодильнике висела записка, - «Я не могу с этим справиться, Нонн!» Она прочитала записку про себя, но эти слова эхом пронеслись в ее опустевшей квартире.  Одиночество сдавливало горло, но Нонна знала, что должна жить дальше. Внутренняя сила не давала ей опускать руки.
                Она мечтала о ребенке всю жизнь. И именно сейчас ее мечта может быть ее спасением. Никакие обстоятельства не смогут помешать стать матерью. После долгих раздумий и бесед с братом, началась бюрократия по оформлению документов.  Эти мысли и суета отвлекали ее от недавних событий. Она радовалась, что все идет гладко с документами и с нетерпением ждала окончание процесса. Так появилась маленькая, хрупкая девочка по имени Майя из местного приюта. Майке было пять лет, ее большие карие глаза робко смотрели на новый для нее мир. Все сразу заметили неоспоримое сходство Нонны и Майи. Как-то так совпало. У нее не появился новый папа, но она была объята заботой и любовью такой большой новой семьей - мама, дядя, бабушка и дедушка. И вскоре их дом наполнился таким долгожданным, чистым и искренним детским смехом и топотом маленьких ножек.
               Пять лет пролетели незаметно. Нонна радовалась каждому дню, наблюдая как растет и расцветает ее дочь. Майка ходила в школу, занималась танцами и еще многим другим, что просто не хватало времени все объять. У Нонны тоже все удачно налаживалось на работе. Карьера шла в гору. Ее назначили начальником отдела, появилось много интересных проектов. Много поездок по стране и заграницу.  Нонна чувствовала себя по-настоящему счастливо.
            Но однажды на плановом осмотре обнаружился рецидив. «Шишка», которая появилась несколько месяцев назад на стенке живота, оказалась метастазом. Мир Нонны снова пошатнулся. Пять лет ремиссии внезапно оборвался. Как всегда, брат все взял в свои руки.  Через неделю Нонна с братом вылетали в Израиль на консультацию и последующее лечение. Они приняли с большим оптимизмом и надеждой приглашение из Израиля. Ничего не сможет сломать их крепкий мир. Один раз победили недуг и на это раз справимся.
          Ко мне в кабинет зашла девушка с большими улыбающимися глазами. Она протянула мне руку и скромно сказала: «Я Нонна, очень приятно».
         После подробного ознакомления с историей болезни, была назначена дата операции. Действительно, одинокая запоздалая метастаза застряла в стенке живота и светилась как лампочка на ПЭТ КТ. Операция прошла успешно. Было удалено часть стенки живота включая виновницу нового витка жизни Нонны. Реконструкцию стенки живота пришлось делать с помощью сетки, чтобы укрепить  и избежать грыжи передней стенки живота. Когда я рассказывал Нонне о ходе и результате операции, то ее больше всего удручало, запрет на занятия спортом около трех месяцев. Она чувствовала прекрасно после операции и не понимала, что, оказывается, нельзя вернуться сразу в обычный ритм ее жизни.
- Да, болит конечно область операции, но это же нормально, я же живой человек, поэтому и болит. Ничего, есть обезболивающие, справлюсь.  Я уже улетаю через два дня. Ведь меня дома ждет дочь и завал на работе, я им всем нужна. Телефон не умолкает, - тараторила она.
      Я не мог ее больше удерживать в больнице. Договорились, что швы она снимет у себя дома. Но я не думал, что она буквально поймет предложение – снять швы дома. Через две недели после операции я получаю видео звонок.
- Здравствуйте, доктор. Как и договаривались, через две недели, снимаю швы дома. А вы проконтролируйте меня.
Я увидел на экране двухнедельный шов и руки Нонны, державшие пинцет и ножницы.
- Ну что, доктор, приступим. Страшно немного, но справимся, - звучал фоном ее голос.
         Мне оставалось только смириться и руководить процессом снятия швов. Конечно, взяло прилично много времени, но дело было сделано, под аккомпанемент вздохов и разных междометий.
            Но это было только начало. Будут еще много раз повторяться вздохи и междометия. Начался этап химиотерапии и бесконечных проверок и осмотров. На этом этапе моя миссия закончилась, но мы остались на связи. Она боролась изо всех сил, прошла курс химиотерапии, который ей ничего не гарантировал. Ведь ее случай был достаточно необычный и опыта лечения настолько запоздалых метастаз не было. Она рассказывала, как лежала по целой неделе от усталости после очередной химии, не в силах даже улыбаться. Нонна старалась не показывать свою боль и страх домашним. Но Майя чувствовала, что с мамой что-то не так и стала еще ласковее и внимательнее. Она рисовала ей смешные картинки, рассказывала истории и каждые раз перед сном крепко обнимала. Эта детская любовь давала ей силы. И вот, курс химии закончился. Теперь предстоит задача снова набрать нужный вес и ждать, когда снова вырастут волосы на голове.
              Нонна приезжала каждые полгода в Израиль на осмотр в онкоцентр. Она всегда свой приезд совмещала с визитом ко мне, и всегда, не забывая про сувениры для моих девчонок. Наблюдение в онкоцентре было очень внимательным, всегда сопровождалось самыми современными методами диагностики. Ее это не пугало, она всегда все воспринимала с улыбкой, которая не изменилась за это время с нашей первой встрече. На каждой нашей встрече она делилась своими планами на работе, рассказывала о своем коллективе, который ее очень поддерживает. Хотя, призналась, что долгое время ей удавалось скрывать свою болезнь и многочисленные поездки в Израиль. Но в период относительной ремиссии все же раскрыла тайну, хотя оказалось, что многие  догадывались.
           Одна ее фраза, произнесенная с той же улыбкой, но глубоко грустными глазами, осталась навсегда в моей памяти. И это было сказано на фоне ремиссии.
- Ты знаешь, у меня все хорошо уже. Только я перестала покупать вещи на зиму летом, а на лето, зимой. А вдруг я не доживу.
            Но как оказалось, эту фразу не только я услышал, но и сама болезнь. Ее недуг был сильнее, чем ее оптимизм и улыбка, чем любовь брата и любовь дочери.
            Последняя наша встреча была в декабре. Она зашла в мой кабинет, все так же с улыбкой на лице, но почти не узнаваемом из-за бледной худобы. 
- К тебе пришла «новогодняя елка», - сказала она, протягивая мне результат последнего ПЭТ КТ, на снимках которого «светились» как новогодние гирлянды множественные метастазы в легких и мягких тканях стенки живота.
            В течение следующих полгода она боролась, получая уже не эффективную, бесполезную, отчаянную химиотерапию. Она слабела с каждым днем, но ее сердце болело не от физической боли, а от мысли, что оставляет Майю. Ее опять оставляет мама, второй раз на этом свете.
  Когда мир накрыла пандемия Ковид 19, ее ослабленный организм не смог справиться с инфекцией. Осложнения оказались фатальными. Майя осталась опять без мамы.
            В день похорон моросил холодный мартовский дождь. Еще совсем маленькая девочка стояла у могилы мамы, сжимая в руке плюшевого медвежонка, которого когда-то подарила ей Нонна. В ее глазах стояли слезы, что даже дождь не мог их скрыть. Но в ее сердце приютились навсегда любовь и тепло, которые успела подарить ей ее мама за эти недолгие, но счастливые годы. Любовь, которая навсегда останется в ее сердце, как светлый след ушедшей, но навсегда любимой мамы.
Берегите друг друга.