Чёрные ленты

Вонь.  Кровь.  И  крики  предсмертной  агонии.  Стоны,  мат.  Воспаленные  глаза и  жёсткая  щетина  на  щеках.  Всё  это  мир  военного  врача.

Не  хочется  думать,  двигаться.  Все  мечты  собраны  в  одну  точку  -  сон.  Спокойный,  глубокий  сон,  длинною  в  семь  часов  на  каждый  глаз. 

Вместо  кофе  "аромат"  пораженных  инфекциями  ран.  Судорожная  работа  уставшего  ума  при  взгляде  на  сломанную  взрывной  волной  грудную  клетку  бойца,  прикидывая  сколько  протянет  при  транспортировке.

Антисептик.  Обезболивающее.  Анестезия.  Хуже  ада.  Убежать  бы,  зажав  голову  ладонями,  крича  во  весь  дух  от  смрада  и  страха. Но,  нет!  Ваш  выход,  доктор.

Зачерпывая,  будто  многопудовыми  ботинками  воздух,  сгорбленный,  словно  старик,  шлёпает  сонный  хирург  в  помывочную.

Кусок  хозяйственного  мыла,  спиртом  ополоснём,  на  всякий  пожарный,  вдруг  разрыв  перчатки.

Маска,  шапка,  тесёмки  халата  трещат,  заплетаясь  в  узел.  Холодная  резина  перчатки  облегает  длань.

- Начнём, -  хриплым  голосом  командует,  собранный  и  жёсткий.

На  столе,  укрытое  простынкой  тщедушное  тело  бойца.  Простыня,  в  застиранных  бурых  пятнах,  покрывается  новыми,  свежими.

Тускло  мерцает  скальпель.  Руки  хирурга  творят  чудо.

- Зашивайте,  -  уставшим  голосом  ассистенту.

Вмиг  постаревший,  осунувшийся,  уходит.


Вой  тяжелых  снарядов,  оглушительный  треск  пулеметных  очередей,  осколки  кирпича  -  хуже  шрапнели  -  разрывают  кожу.

Крики  врагов,  разухабистая  брань  своих  смешиваются  в  страшную  мелодию  смерти  -  бой идёт  на  одной  улице.

Сквозь  дым,  гарь  и  осколки  надо  идти,  там  ждут.  Но  сил  встать  нет.  Нет  сил  подбросить  тело  для  рывка  -  страшно.  Волосы  становятся  дыбом,  рот  кривится  в  крике  животного  ужаса.

Граната  -  раз,  граната  -  два,  рывок.  На  колено  -  очередь,  рывок  -  очередь, рывок....

Тело  становится  ватным  и  оседает  против  воли.  Жуткая,  опоясывающая  боль.  Мокрый  тёплый  кирпич  жмётся  к  щеке.  Ни  крикнуть,  нет  сил  даже  повернуться  на  спину. С  каждым  вздохом  боль  ощущается  все  сильнее.

Крики  удаляются  все  дальше  -  свои  выдавили  с  улицы  врага.

Шорох  над  головой,  сыплется  песок  и  мелкий  камушек  на  каску  барабанит  по  прикладу  автомата.

А  сил  нет  взглянуть  -  кто  там,  да,  и  спросить  сил  нет.

Женские  руки  шарят  по  куртке,  расстегивая  пуговицы.  Женские  ладошки  срывают  подсумки,  умело  раскрепляя  застежки.
 
Жаркий  шёпот,  бессмысленность  слов  ободрения.

- Терпи, доктор, терпи,  я  помогу. Скоро  уже...

Волокуша  под  бок,  волны  боли  при  перекатывании  и  поехали...
 
В  мае  ещё  холодно.  Ветер  треплет  полы  плащей,  рвёт  ленты на  венках.  Почти  дежурные  фразы  про  войну,  про  долг,  про  память.  Молодые  стараются  в  глазах  "стариков"  прочесть  страх  и  ужас  войны,  но натыкаются  на  спокойное  осознание  собственной  силы  и  скорби  о  павших.

Ветер  неутомимо  рвёт  чёрную  ленту  с  золотыми  буквами  -  "Врачу".