Великая пятница

Великая пятница.
 Тициан и реставрация тишины.

«Христос и вор на Голгофе» — Тициан Вечеллио, 1566 год

Сегодня в храме богослужение Великой пятницы посвящено воспоминанию спасительных страстей и крестной смерти Иисуса Христа. Это самый тихий день Страстной недели, когда молиться нужно почти беззвучно, сходить на службу и, по возможности, не касаться никакого физического труда — даже уборку оставить на потом.

Надеюсь, Господь меня простит: времени совсем не было, и только сегодня я смог навести чистоту в квартире — перед самой Светлой Пасхой. Понимаю, что нарушил благочестивый обычай, но делал это без суеты, с мыслью о празднике.

Мила сделает творожную пасху, покрасит яйца и сама испечёт кулич. Завтра с утра сходим в церковь освятить дары, а вечером — на службу, чтобы встретить самый светлый день в году.

Признаться, я очень жду пасхального богослужения. Сам не пойму: в этом году меня охватывает какой-то особенный трепет. Странное предчувствие. Не буду кривить душой: мне хочется ещё пожить, хотя смерти я не боюсь. Но ещё больше хочется — хотя бы на полшага — приблизиться к жизни Вечной. А там — как Бог даст.

И знаете, сегодня, в эту тишину, я вдруг подумал о реставраторах старых картин. Они работают подолгу, слой за слоем снимают пыль веков, потемневший лак, поздние записи — и вдруг из черноты проступает подлинник: чистое, нетронутое небо, луч, которого никто не видел сто лет. Великая пятница для меня — такой же день реставрации. Господь снимает с души всё наносное, всё шумное, всё, что мешает видеть главное. И ты остаёшься в этой благословенной пустоте — не страшно, не громко, просто ждёшь. Ждёшь, когда наступит утро, и полотно оживёт светом.

Вот и мы ждём. Тициан написал своего Христа и разбойника на одном полотне — между ними тьма и бездна, но они смотрят в одну сторону. Может быть, это и есть наша Великая пятница: мы ещё здесь, внизу, но взгляд уже туда, к рассвету.

Храни вас Господь в этот день.