3. По детским домам...

     Единокровный брат Илья через 2 месяца умер, и остался Петька один.
     Прошло 8 лет... В детдоме стало неуютно, а главное - голодно, поскольку кормить практически перестали. И вот шёл как-то Петя по городу, смотрит - труба пыхтит, стоят какие-то красные домики на колёсах, и в них с баулами, мешками и прочей тарой, давясь и ругаясь, лезут люди. Так Петька впервые увидел паровоз. Но не столько он привлёк его внимание, сколько душистые караваи, выглядывающие из мешков пассажиров. И не выдержало сердце мальчишки - в надежде на кусочек хлеба залез в вагон, спрятался под лавкой, а вылезти-то потом побоялся. Так и изнемогал от многодневного голода и тяжёлого запаха потных ног и тел, пока его всё же не обнаружили и не вытащили за ухо, грязного и завшивленного, на свет божий.

     Сейчас Пётр Сергеевич с большой долей вероятности предполагает, что это были депортированные кулацкие семьи, и, естественно, у этих насильно перевозимых на новое место жительства людей, плачущих, причитающих и угрюмо вздыхающих в ожидании худшего, настрой был не самый жалостливый. Тем более, что приблудного пацана приняли за воришку. И опять же, неизвестно, как бы всё обошлось, не окажись в вагоне огромного, чёрного, грозного на вид дядьки, который не пожалел ослабевшему ребёнку куска хлеба с салом, а разошедшихся попутчиков осадил, веско заметив, что человек должен всегда оставаться человеком.

     Пока парнишка лихорадочно поглощал угощения, поезд подъехал к конечной станции, и все, панически засуетившись, забыли о найдёныше. Его нашли милиционеры, проверявшие вагон, и, естественно, препроводили в детский дом. Так Петя очутился в Алма-ате, где и пробыл до 13 лет.

     Алма-ату Пётр Сергеевич вспоминает с теплотой - именно там, как он считает, ему дали надлежащее воспитание, да и, опять же, голодно не было... Тем не менее, душа мальчишечья требовала воли, простора, да тут ещё друг, Сашка Попов, подбивать начал - давай, мол, Петька, уедем в Россию, в Саратов, "самый лучший русский город, где гармошки с колокольчиками".

     Сказано - сделано. И вот подростки в Саратове. Добровольно "сдались" в местный детский дом, где и продолжили учёбу. Именно в "городе с гармошками" у Петра открылись литературные и художественные способности. В 6-м классе, когда проходили "Горе от ума", ему даже поручили оформить на городскую выставку альбомы о Грибоедове - с рисунками и стихами в чисто "авторском" исполнении. Словом, всё шло нормально, но...

     Незаметно в Саратов пришёл голод. То один, то другой исчезали из школы ученики, преподаватели... В детдоме кормили всё скуднее и скуднее... И, наконец, настал момент, когда директор сказал: "Что ж, ребята, вы уже взрослые, придётся вам кормиться самим".

     Попробовал было Петька таскать с пристани корзины с помидорами, но щупленькому, небольшого роста пареньку такая работа оказалась не под силу. Кошельки из карманов таскать у него тоже как-то не получалось, верный друг и организатор сего занятия Сашка Попов махнул на него рукой и всё больше оставлял неудавшегося воришку "на стрёме"(он, кстати, умер тут же, в Саратове, во сне - как выяснилось, от туберкулёза). А был в городе сад с романтическим названием "Липки", где постоянно можно было увидеть художников, которые рисовали картины на заказ, чем и зарабатывали себе на хлеб. Глядя на них, Петя подумал, а чем он, собственно, хуже? Тут ещё счастливый случай помог. Сидел он как-то во дворе дома, в чьём подвале нашла приют вся их бездомная компания, подошёл к нему незнакомец и говорит - так, мол, и так, рисуешь ты, парень, больно хорошо, давай-ка я тебе карандаши цветные принесу.

      И принёс. Да ещё бумаги белой в придачу.

      Короче, собрался Пётр и на трясущихся ногах отправился в парк. Сидит на скамейке, разложил всё своё хозяйство, ждёт "клиентов". Тут подошёл мужчина с мальчиком лет 12-ти, посмотрел внимательно на веснушчатого белобрысого пацана, посадил сына и велел нарисовать его портрет. Петя принялся за дело. Постепенно вокруг собралась толпа зевак - кто критикует, кто подбадривает... Новоявленный художник аж взмок от переживаний. Мужчина, впрочем, не вмешивался, отошёл в сторону и ждал молча. Но вот рисунок закончен. С замиранием сердца Петя объявил об этом, ожидая, что заказчик творение его просто-напросто порвёт. Тот поглядел-поглядел и спрашивает: "Сколько берёшь?" "Два рубля". (На рубль меньше тех, настоящих, художников). "Что-то дёшево ты себя ценишь, на, бери трёшку..." Вот так удачно закончился первый опыт будущего члена Союза художников СССР Петра Сергеевича Кулагина.

     Окрылённый, он побежал к ребятам - хвастаться. А потом дней десять ходил в "Липки" на заработки. Пока мог. Дело в том, что тогда только одна пышечка величиной с современную столовскую оладушку стоила 10 рублей, поэтому прокормиться рисованием было, как вы понимаете, сложно. И вот наступил тот кошмарный знойный летний день, когда Петя, полностью обессилевший, завшивленный, опухший от голода, уже не в состоянии ходить, полз по главной городской площади, видя только одно - бабу в красной кофте в сопровождении здоровенного мужика, которая как раз и торговала здесь всегда теми самыми десятирублёвыми пышками. Полз и, скорее всего, сумел бы добраться только до своей гибели, если б не какой-то добрый человек. Он поднял мальчишку с пыльной мостовой, отвёл на пристань и отдал свои кровные три рубля матросу, что б тот отвёз умиравшего подростка в Чебоксары - город по тем временам хлебный.




















: