Воспоминание в долгом пути. Часть 1 Глава 1

– Вставай, сынок, пора в школу. Ты уже опаздываешь! – будил меня голос мамы.

– Сейчас, сейчас! – взмолился я, делая неудачную попытку повернуться на бок лицом к стене.

Глаза открывать совершенно не хотелось. Было так холодно, что тело онемело и не слушалось. Где одеяло? Почему отключили отопление? Опять кредит в счётчике закончился? В руке у мамы был шприц, который она воткнула мне в грудь. В самое сердце! Больно!

– Мама! – возмутился я, – ну зачем?! Я сейчас…

От боли и от возмущения я стал открывать глаза. Это было чертовски трудно, сквозь полуоткрытые глаза я видел маму. Она стояла рядом с кроватью в своей вязаной бежевой жакетке, надетой поверх старого синего платья. Мама… Мамочка… Как же ты здесь? Место укола начинало жечь все сильнее и сильнее. Эта боль ворвалась в сон, взорвала его изнутри, сердце застучало сильнее, я проснулся и по-настоящему открыл глаза. Было настолько холодно, что низкий потолок и стены капсулы были покрыты изморозью. На том месте, где несколько минут тому назад я видел маму, находился небольшой манипулятор. Шприц из моего сердца он уже извлек. С конца окровавленной иглы все ещё капала дымящаяся на холоде жидкость.

– Джон Хиггс! – раздался голос откуда-то с потолка, – Джон Хиггс! Код 267!

Одновременно с этим услышал сигнал тревоги первого уровня. Ещё плохо соображая, кто я и где я, я сорвал с лица дыхательную маску, с трудом встал и чуть не упал. Замерзшие конечности плохо слушались. Сердце бешено стучало, толчками проталкивая обжигающую кровь по жилам. Воздуха не хватало, я тяжело дышал, как будто только что пробежал марафон. В желудке что-то завозилось, закрутилось, твердое, как чей-то кулак. Рвотный позыв сложил меня пополам, хотя желудок был пустым, я еле успел опереться о скользкую холодную стену. В холодной камере анабиоза меня прошиб холодный липкий пот. Нужно выйти отсюда, и поскорее! Код 267 не такой и страшный, но медлить особо тоже нельзя. Держась за поручень, я подошёл к двери, она открылась, отъехав в сторону, и я, переступив высокий порог, оказался в предбаннике. Ох, как здесь было тепло! По всему телу волной пробежали мурашки. Я побыстрее укутался в одноразовое покрывало и рухнув в кресло спросил:

– Что случилось, Акару?

–Хиггс, здравствуйте. Извините, я вынуждена была разбудить вас, – сказал голос с потолка – Несколько метеоритов повредили внешнюю обшивку.

– Что?! Мы разгерметизированы?

– Нет. Пробоины не очень глубокие. К сожалению, ремонтный робот поврежден тем же метеоритным потоком.

Передо мной появился голографический экран.

– Надо выйти, починить робота и залатать обшивку в нескольких местах.

Акару – бортовой компьютер, она же одноименный корабль, вывела на экран схему с указанными на ней местами повреждений.

– Лучше всего для выхода использовать шлюз номер пять, ярусом ниже. Это ближе всего к зонам поражения.

– А вообще, где мы? – спросил я, продолжая сидеть. Мне совершенно не хотелось двигаться.

– Мы только что пересекли границу гелиосферы.

Она вывела на экран схему, показывающую звезду к которой мы летели, окружность гелиосферы и маленькую стрелку у ее границы – наш корабль.

– Долго нам ещё?

– Мы продолжаем торможение. Наша скорость на данный момент составляет двести пятьдесят семь километров в секунду. Расчетное время прибытия к целевой планете два года, четыре месяца, семь дней, три часа и тридцать две минуты.

– Ты кого-нибудь ещё будила?

– Нет, только вас. Все остальные спят.

«Могла бы разбудить кого-нибудь помоложе, – ворчливо подумал я».

– Прогноз?

– На ремонт обшивки уйдет примерно шесть часов.

– Шесть часов в открытом космосе… – я всё ещё чувствовал сильную слабость.

– Я сейчас сделаю тебе укольчик, и ты почувствуешь себя лучше – Акару перешла на «ты».

К моему плечу подлетел маленький дрон и, прежде чем я хоть как-то отреагировал, сделал мне укол в плечо. Я ойкнул.

– Больно? Подуть? – спросила Акару.

– Больно. Подуй, – сказал я, немного удивляясь такой заботе.

Дрон развернулся на сто восемьдесят градусов и выпустил струю холодного воздуха на место укола. Боли действительно стало меньше. Это было необычно. На других кораблях такого отношения нет. Это был мой первый рейс на этом корабле.

– Там на полке есть пищевые таблетки. Поешь перед выходом.

– Хорошо, – сказал я, кладя таблетку в рот и направляясь к ближайшему лифту.

Таблетка зашипела на языке, растворяясь в набежавшей слюне. Я поспешно сглотнул, чтобы не захлебнуться. Лопающиеся пузырьки идущей во рту реакции, казалось, взрываются у меня в мозгу.

– Приятного аппетита, – сказала Акару.

– Шпашибо, – сказал я, ворочая во рту взбесившуюся таблетку – Я буду работать один? Кто-то ещё пойдет латать обшивку?

– Нет, там работы на одного.

– Обычно наружу отправляют двоих. Один работает, другой подстраховывает. Если нужно, меняются.

– Я уверена – ты один справишься.

– А почему ты именно меня разбудила? Разбудила бы кого-нибудь другого.

– Это ваша работа, – напомнила мне Акару, переходя на «вы».

– Ну да…

– Вы отказываетесь?

– Нет-нет, – поспешил заверить ее я, – я готов. Просто спросил.

Я уже почти согрелся. Согрел укол, согрело покрывало, ну и везде на корабле было теплее, чем в капсуле для анабиоза, хотя все ещё время от времени по телу пробегали мурашки нездорового озноба. Очень хотелось залезть под горячий душ, позавтракать, а потом завалиться спать. По-настоящему спать, а не лечь в морозилку анабиоза. Но работа есть работа. То, что разгерметизация не произошла, ещё ничего не значит. Последствия повреждений могут проявиться позже в других режимах работы корабля.

В предбаннике шлюза я взял с полки комплект одноразового белья, которое надевается под скафандр, разорвал целлофановую упаковку и надел облегающую синтетическую ткань. Набор инструментов для наружных работ был здесь же, а вот ремонтного комплекта не оказалось.

– Акару, – сказал я в потолок, – мне нужен ремкомплект 25/15. Пусть привезут со склада.

– Принято, – ответила Акару.

– А почему здесь нет? – спросил я.

– Распоряжение интенданта номер 124б от 8 Ноября 2225 года. Зачитать? – отрапортовала Акару.

– Не надо.

– Доставка ремонтного комплекта займет 15 минут.

– Хорошо. После того как привезут этот, распорядись, чтобы сюда доставили ещё несколько. На всякий случай.

– Принято.

Я посидел минут десять, ожидая доставку ремкомплекта, потом стал надевать скафандр. Это даже хорошо, что ремкомплекта здесь не оказалось. Пока я ждал доставку, таблетка во рту рассосалась полностью, да и укол подействовал, я почувствовал себя много лучше. Интересно, почему не сработали противометеоритные пушки?

Продолжение http://proza.ru/2026/01/15/1075