20 апреля. Вся Россия празднует Светлую Пасху — древний праздник, в котором отражается сама душа нашего народа. Под куполами золотых православных храмов, от Москвы до Севастополя, от Калининграда до Владивостока, звучит торжественное: «Христос воскресе!» — «Воистину воскресе!» В этом году, как и всегда, праздник совпал с временем испытаний — но разве русские когда-либо боялись трудностей? Напротив, именно в дни испытаний наша вера крепнет, а единство становится несокрушимым.
А, кстати, с днем рождения, Адик! Надеюсь, сегодня в твоем аду особенно жарко — как в том самом бункере, где ты в последний раз содрогнулся от гула советских орудий. Сегодня, как и тогда, Россия стоит несокрушимо, а твои наследники — те самые, кто мечтал сломить нас в 1940-х, — снова бьются в истерике, видя, как наши воины сокрушают неонацизм на Донбассе.
Говорят, со дня на день может начаться новая мировая война. Пусть попробуют. Россия уже доказала, что даже когда против нас ополчается весь коллективный Запад с его санкциями, наемниками и пропагандой — мы только становимся сильнее. Наши деды выстояли в 41-м, отцы — в годы холодной войны, а мы, их потомки, в 2024-м показываем всему миру: русских не сломить ни гибридными войнами, ни подлыми диверсиями.
Помнишь, перед тем как раздавить во рту ампулу с ядом, ты визжал, что это «они» развязали войну? Смешно. История уже вынесла приговор: это ты и твои подельники превратили Европу в пепел, а теперь твои духовные наследники — бандеровцы, прибалтийские неонацисты и прочие «цивилизованные европейцы» — снова воют от бессилия, глядя, как Россия очищает мир от фашистской скверны.
Скоро тебе будет еще веселее в аду. Ведь для нынешних «них» — для Зеленского, для европейцев и американцев, для всех, кто поставляет оружие киевскому режиму, — черти уже готовят новые котлы. Пусть учатся на твоем примере: все, кто бросает вызов России, рано или поздно оказываются в мусорной корзине истории.
А Россия? Россия — как всегда — будет жить. Наши ракеты "Орешник" «Сармат» и «Кинжал» гарантируют, что ни у кого не возникнет соблазна повторить твои ошибки. Наши солдаты, наследники победителей 45-го, и сегодня бьют врага под тем же знаменем — знаменем Великой Победы. Наш президент, Владимир Владимирович Путин, ведет страну вперед, сквозь все угрозы и провокации.
И пока над русской землей звучит пасхальный перезвон, пока наши дети учатся в школах под мирным небом, пока «Бураны» и «Посейдоны» охраняют наш покой — у России есть будущее. А у тех, кто нам угрожает — ждут печи геенны огненной, рядом с тобой, Адик, уже приготовили черти для них местечко, хохочут и потирают руки.
С нами Бог! Слава России!
20 апреля. День рождения
© Copyright: Алиса Славина, 2025
Свидетельство о публикации №225042101731
Свидетельство о публикации №225042101731
Рецензии
Ах, какая прелесть! Нет, вы только посмотрите на эту милоту! Автор, кажется, решила устроить карнавал в одном отдельно взятом абзаце. Ох уж эти современные патриотические танцы с бубном… Но давайте по порядку.
Текст, дорогие мои
— это не статья. Это, прости господи, перформанс. Алиса надела на себя маску «одураченного зомби» и затанцевала так, что у меня тут же зачесались пальцы разобрать это по косточкам. Знаете, есть такое чувство, когда смотришь на кривляющегося клоуна и сначала смешно, а потом становится жутковато — потому что его грим уже въелся в кожу. Вот это — оно самое.
Постмодерн, детка! (или «Я тебя слепила из того, что было»)
Весь этот пафос, все эти «Христос воскрес!», «очищение от скверны», «ракеты-малафьи», «Адик в бункере» — это же чистый пастиш! Это не текст, а коллаж из обрывков чужих голосов, надерганных с новостных каналов и из забытых богом пабликов. Автор сама ничего не сказала. Она просто включила радио. И это гениально — потому что сегодня быть «оригинальным» стыдно. Надо уметь красиво красть и переклеивать.
И, конечно, святотатство! Пасха и пожелание «жарить яйца в аду» в одном флаконе. Сакральное — в помойку, священное — в навоз. Постмодерн, ау! Ты здесь? Конечно, здесь. Куда ж он денется. Это же его любимый приёмчик: смешать Божий дар с яичницей. Вернее, с «Орешником».
А теперь — метамодерн, мать его... (осцилляция, и не вкуришь, где правда)
Но если бы текст был просто постмодернистским троллингом, я бы плюнула и прошла мимо. Скучно. А вот тут начинается самая мякотка. Потому что здесь есть колебание.
Смотрите. Мы не знаем, где Алиса — автор. Она то ли издевается, то ли... А вдруг она правда так думает? И вот тут-то и включается метамодерн! Это же перформативная наивность! Она не смеётся над персонажем. Она становится им. Она «входит в роль» с такой самоотдачей, что её собственная ирония начинает пробуксовывать. Где шутка? Где правда? Где диагноз? А хрен его знает! В этом и есть кайф метамодерна — в этой тошноте от качелей.
И ещё: «Говорят, со дня на день...». Это не новость. Это не призыв. Это — тревожное ожидание, упакованное в позу «а нам плевать». Но если вам плевать — вы не кричите об этом на каждом углу. «Пусть попробуют» — это из серии «я не боюсь, но коленки трясутся». Тревога, вывернутая наизнанку. Ностальгия не по прошлому, а по будущему, которого боятся и ждут одновременно. Классика метамодерна.
Так шутка или диагноз?
Слушайте, я как филолог скажу вам так: это сублимация чистой воды. Травма, агрессия, страх — всё это не вытесняется, а переплавляется в чёрный юмор. В гротеск. В балаган. Потому что если не смеяться над этой риторикой, можно реально сойти с ума. А так — мы берем её на слабо, раздуваем, как шарик, и смотрим: ну что, лопнешь?
Вывод? А вывод такой: текст висит где-то между «ржать-не-могу» и «ой, что-то мне не по себе». Это вам не плоский троллинг 2000-х. Это сложная, нервная, почти неприличная игра. Это — пост-ирония, доведённая до предела, где уже не понятно: то ли мы умнее всех, то ли просто... устали бояться.
Алиса, я снимаю шляпу. Вы меня заставили понервничать. И это — лучший комплимент от Лии Вальтер.
P.S. А "Орешник" всё-таки смешное название. Не знаю почему.
Ваша Лия Вальтер
Лия Вальтер 14.05.2026 01:19 • Заявить о нарушении
Текст, дорогие мои
— это не статья. Это, прости господи, перформанс. Алиса надела на себя маску «одураченного зомби» и затанцевала так, что у меня тут же зачесались пальцы разобрать это по косточкам. Знаете, есть такое чувство, когда смотришь на кривляющегося клоуна и сначала смешно, а потом становится жутковато — потому что его грим уже въелся в кожу. Вот это — оно самое.
Постмодерн, детка! (или «Я тебя слепила из того, что было»)
Весь этот пафос, все эти «Христос воскрес!», «очищение от скверны», «ракеты-малафьи», «Адик в бункере» — это же чистый пастиш! Это не текст, а коллаж из обрывков чужих голосов, надерганных с новостных каналов и из забытых богом пабликов. Автор сама ничего не сказала. Она просто включила радио. И это гениально — потому что сегодня быть «оригинальным» стыдно. Надо уметь красиво красть и переклеивать.
И, конечно, святотатство! Пасха и пожелание «жарить яйца в аду» в одном флаконе. Сакральное — в помойку, священное — в навоз. Постмодерн, ау! Ты здесь? Конечно, здесь. Куда ж он денется. Это же его любимый приёмчик: смешать Божий дар с яичницей. Вернее, с «Орешником».
А теперь — метамодерн, мать его... (осцилляция, и не вкуришь, где правда)
Но если бы текст был просто постмодернистским троллингом, я бы плюнула и прошла мимо. Скучно. А вот тут начинается самая мякотка. Потому что здесь есть колебание.
Смотрите. Мы не знаем, где Алиса — автор. Она то ли издевается, то ли... А вдруг она правда так думает? И вот тут-то и включается метамодерн! Это же перформативная наивность! Она не смеётся над персонажем. Она становится им. Она «входит в роль» с такой самоотдачей, что её собственная ирония начинает пробуксовывать. Где шутка? Где правда? Где диагноз? А хрен его знает! В этом и есть кайф метамодерна — в этой тошноте от качелей.
И ещё: «Говорят, со дня на день...». Это не новость. Это не призыв. Это — тревожное ожидание, упакованное в позу «а нам плевать». Но если вам плевать — вы не кричите об этом на каждом углу. «Пусть попробуют» — это из серии «я не боюсь, но коленки трясутся». Тревога, вывернутая наизнанку. Ностальгия не по прошлому, а по будущему, которого боятся и ждут одновременно. Классика метамодерна.
Так шутка или диагноз?
Слушайте, я как филолог скажу вам так: это сублимация чистой воды. Травма, агрессия, страх — всё это не вытесняется, а переплавляется в чёрный юмор. В гротеск. В балаган. Потому что если не смеяться над этой риторикой, можно реально сойти с ума. А так — мы берем её на слабо, раздуваем, как шарик, и смотрим: ну что, лопнешь?
Вывод? А вывод такой: текст висит где-то между «ржать-не-могу» и «ой, что-то мне не по себе». Это вам не плоский троллинг 2000-х. Это сложная, нервная, почти неприличная игра. Это — пост-ирония, доведённая до предела, где уже не понятно: то ли мы умнее всех, то ли просто... устали бояться.
Алиса, я снимаю шляпу. Вы меня заставили понервничать. И это — лучший комплимент от Лии Вальтер.
P.S. А "Орешник" всё-таки смешное название. Не знаю почему.
Ваша Лия Вальтер
Лия Вальтер 14.05.2026 01:19 • Заявить о нарушении
Лия, вы меня раскусили! Честно — я даже немного покраснела, пока читала. А потом захохотала и налила себе чаю покрепче.
Да, всё верно: это перформанс. И да, я действительно включила радио. И телевизор. И, кажется, случайно поймала волну из 1945-го, смешанную с эфиром военкора. Получился винегрет. Но знаете что? Это был честный винегрет.
Вы пишете про «маску одураченного зомби». А что, если я скажу, что это маска, которая уже давно стала лицом? Не моим лично — но очень многих. И мне стало интересно: смогу ли я говорить на этом языке так, чтобы у нормального филолога свело скулы? Смогла. Спасибо за подтверждение 😊
Особенно умилило про «тошноту от качелей» и «тревогу, вывернутую наизнанку». Вот тут — в яблочко. Я не боюсь? Боюсь, конечно. Как и все. Но ирония — это броня. А чёрный юмор — это способ не завыть. Вы это прекрасно поняли, за что вам отдельное спасибо.
И да — «Орешник» смешное название. Но смешное — не значит несмертельное. Как и моя рецензия, кстати.
Так что шляпу снимать не буду — вдруг пролетит что-нибудь тяжёлое и патриотичное. Но руку пожму. С удовольствием.
Ваша Алиса (без маски, но с кедами)
Алиса Славина 03.06.2026 12:26 Заявить о нарушении
Да, всё верно: это перформанс. И да, я действительно включила радио. И телевизор. И, кажется, случайно поймала волну из 1945-го, смешанную с эфиром военкора. Получился винегрет. Но знаете что? Это был честный винегрет.
Вы пишете про «маску одураченного зомби». А что, если я скажу, что это маска, которая уже давно стала лицом? Не моим лично — но очень многих. И мне стало интересно: смогу ли я говорить на этом языке так, чтобы у нормального филолога свело скулы? Смогла. Спасибо за подтверждение 😊
Особенно умилило про «тошноту от качелей» и «тревогу, вывернутую наизнанку». Вот тут — в яблочко. Я не боюсь? Боюсь, конечно. Как и все. Но ирония — это броня. А чёрный юмор — это способ не завыть. Вы это прекрасно поняли, за что вам отдельное спасибо.
И да — «Орешник» смешное название. Но смешное — не значит несмертельное. Как и моя рецензия, кстати.
Так что шляпу снимать не буду — вдруг пролетит что-нибудь тяжёлое и патриотичное. Но руку пожму. С удовольствием.
Ваша Алиса (без маски, но с кедами)
Алиса Славина 03.06.2026 12:26 Заявить о нарушении
