Хорошо иметь домик в деревне

                «Блаженны дающие камень вместо хлеба, 
                ибо вовек не познают неблагодарности».
                Александр Кузьменков


***

«Сколько раз тебе повторять, чтобы не ходила в сандалиях на босу ногу?! Ходишь, как колхозница – все ноги в пыли», - строжилась над дочерью Надежда, с трудом вылезая из «Запорожца».

Каждую пятницу после работы, с мужем и младшей дочкой, она приезжала в деревню, чтобы  навестить свою старшенькую Ольгу.

Ольга, уже несколько лет подряд, жила всё лето в семье двоюродного брата Надежды: Привезут её в последних числах мая и заберут домой в самом конце августа.
 
Барнаул летом - это пекло, а Ольга, в отличие от своей младшей сестры, любила деревенскую жизнь: сказывались деревенские корни её родителей.

Иван и Надежда сами были деревенские, но, немного поработав в колхозе после окончания восьмилетки, уехали в город, устроились работать на Сажевый завод в составе Шинного, там и встретились, и поженились, и квартиру от завода получили, трёхкомнатную.

Надежда работала посудомойкой в заводской столовой, а Иван рабочим по выпуску сажи. Когда очередной отпуск у них совпадал по времени, они вдвоём по профсоюзным путёвкам путешествовали по городам СССР, по Золотому кольцу России, в частности. Дважды побывали в Европе, в странах социалистической ориентации.

Такой резкий скачок «из грязи в князи» послужил основанием для презрительного отношения Надежды ко всему деревенскому, в том числе и к людям.

Ольга стояла с провинившимся видом, огорчаясь тем, что не успела напялить на свои запылённые ноги белые гольфы или носочки перед приездом матери (машина подошла неожиданно, когда она с подружками была за оградой), тем самым подвела тётю Таню, которую любила, почти как мать.

У тёти Тани было двое детей, с разницей в четыре года, стирки и без того хватало, а белые Ольгины гольфы и носки, которые к вечеру становились чёрными, отстирывать всякий раз было проблематично.

Тротуаров в деревне не было, асфальта на дорогах тоже, зато пыль, местами, была по щиколотку и после дождя превращалась в грязь. Вещи в стирку Надежда не забирала и новых с собой не привозила - весь Ольгин гардероб был с нею в деревне всё лето. Поэтому у Ольги с Татьяной был уговор, что надевать свои белые носочки Ольга будет по пятницам, перед приездом матери.   

От материнского гнева Ольгу спас дядя Миша, который выходил из ограды встречать гостей.

Гостей он любил: Они гарантировали пьяный ужин, на который иногда и местные родственники заглянуть были не прочь. А, если вместе с Надеждой приезжала сестра Ивана с мужем или соседи по площадке на 4-м этаже, тогда вообще было весело.

Всю неделю он слонялся без дела, работая дежурным на АТС, с нагрузкой 25 номеров. Утром проверил связь, рабочие телефоны, и целый день предоставлен сам себе. Если случалась поломка, пропадала связь, устранять её приезжала бригада с районного ЭТУСа.

Предстоящая суббота тоже вносила в его жизнь некое разнообразие: Рыбалка и поездка в луга за всякой ягодой, отдых на берегу реки, а вечером очередное застолье с обмывкой добычи.

Татьяна в субботу работала до 3-х часов дня. К вечернему возвращению рыбаков или ягодников успевала прибраться в доме, натопить баню, приготовить ужин, управиться с хозяйством, и заниматься прополкой и поливкой грядок до их приезда.

Перемыв посуду после ужина и уложив спать детей, она с Надеждой садилась перебирать ягоды или чистить рыбу, порой часов до 2-х ночи. Улов неводом иногда заполнял большую оцинкованную ванну.

На завтрак Татьяна подавала жареных в сметане на сковородке щук-травянок. Оставшуюся добычу городские увозили с собой и, кроме того, банку молока, сметаны прихватывали, яиц, огородной зелени, а зимой мяса-сала свиного, утку, уже готовую для большой жаровни. В деревне же всё даром достаётся, не из магазина.

Всю следующую неделю, после работы, Татьяна мыла и сушила обувь, обирала с одежды колючки и прилипшую речную траву, стирала, сушила, чтобы в очередной приезд, городская элита могла вновь переодеться в чистую рабочую одежду и чувствовать себя комфортно. Свою одежду для вылазки на природу, они никогда с собой не брали.

"В прошлый раз я продала рыбу, аж на 120 рублей!" - хвасталась Надежда в очередной приезд, не поделившись ни копейкой с Михаилом, который тоже рыбачил и  тащил свой невод всегда по глубине реки, а Иван - ближе к берегу.

В те годы 120 рублей - это была месячная зарплата колхозного специалиста среднего звена. "Всю продала нарасхват в своём подъезде. Чищенную-то рыбу и дурак купит! Завтра мы наловим ещё больше", - не скрывала свой восторг Надежда.

Так продолжалось семь лет.

Ольга за это время доучилась до 10-го класса, и могла бы стать хорошей помощницей Татьяне. Однако, если есть люди, у которых руки растут оттуда, откуда надо, значит есть и такие, у которых руки не оттуда растут.

У неё было удивительное свойство портить всё, к чему прикоснётся: Достанет банку с молоком из холодильника и, пока несёт до стола, непременно её уронит и разобьёт, и т.п. Поэтому Татьяне было проще сделать всё самой, чем устранять последствия Ольгиной помощи.

Михаил за это время заочно окончил техникум, получил диплом зоотехника. Курсовую работу, все контрольные и рефераты ему сделала Татьяна, даже по зоотехнии и ветеринарии. Он даже не переписал ни одну работу своим почерком, сдавал, как есть.

На советы Татьяны - переписать, чтобы, хотя бы что-то запомнить, отвечал: "Тебе же надо, чтобы я учился, а не мне". Это была его любимая фраза. Когда Татьяна просила его, что-то сделать по дому, неизменно отвечал: "Тебе надо, ты и делай"

И Татьяна делала, всю женскую работу и мужскую тоже. Если не хватало силёнок, на помощь звала свёкра. Он любил и жалел Татьяну, и на просьбу отзывался с радостью. Но всегда приезжал со своим напарником, с которым работал в колхозной столярке, и за бутылку они готовы были горы свернуть, а приехал бы один, он мог бы рассчитывать лишь на обед или на ужин, без выпивки.

Потом Михаил два месяца учился в Барнауле на платных подготовительных курсах и поступил в Сельхозинститут. И только тогда Татьяне стало окончательно понятно, почему некоторым людям грамота бывает вредна...

После развода с мужем, она ещё почти год жила в своей родной деревне. Ольга по-прежнему приезжала к ней на каникулы, теперь уже и на зимние, и на весенние: родители отпускали её в поездку на рейсовом автобусе. Девочка выросла, завела в деревне друзей и подруг, ей тут было интересно.

После отъезда Татьяны из деревни, все поездки горожан в деревню прекратились, несмотря на то, что здесь жили семьями такие же двоюродные братья Надежды, как Михаил, и семьи трёх её дядей, сестра которых была матерью Надежды.

Первое время Надежда писала Татьяне письма и всё жаловалась на своих родственников: «Какие они все жадные и негостеприимные... приехали в деревню и никто нас переночевать не пригласил... боятся, что мы их объедим».
Потом переписка прекратилась.

На момент отъезда, старшему сыну Татьяны было 9 лет, дочери пять. От алиментов на детей она отказалась. Муж грозился, что будет через суд добиваться, чтобы поделить детей. Себе он облюбовал дочку - будущую помощницу его матери, которая, в его планах, должна была жить у его родителей в деревне, в то время, как сам он - в городе. Когда Татьяна отказалась от алиментов, он оставил её в покое и о детях больше не вспоминал.

Проучившись, год в АСХИ, Михаил бросил учёбу, зато успел дважды жениться. Потом женитьба вошла у него в привычку. Жил вначале в общежитии Алтайского моторного завода, потом у своих многочисленных жён.
Несколько лет подряд, родственники Татьяны вели счёт его гражданским жёнам или сожительницам, которых он привозил на показ к маме, потом сбились со счёту. На тот момент их было не менее двадцати.

Свекровь всякий раз хвалила перед соседками свою очередную невестку: «Ах, какую женщину Михаил себе нашёл! Татьяна и мизинца её не стоит!» Сравнивала она, при этом, каждую - не с предыдущей, а всегда почему-то с Татьяной.

Когда Татьяна приезжала на родину в отпуск, родственники, коллеги по работе, школьные подруги рассказывали, какой огромный ушат помоев вылили на неё родственники мужа, в том числе и городские.

Вначале ей было очень обидно, до слёз, а потом она поняла, что слишком много неудобств создала им всем свои отъездом. Мало того, что городских лишила бесплатного Дома отдыха, так ещё и с остальной роднёй перессорила. В таком случае, все сплетни – сущие пустяки! Её впору побить за это надо было. 

А ещё она поняла, что доброта совершенно не ценится теми людьми, которые сами добротой не обременены. Чем больше делишься с ними, помогаешь всячески, тем больше им требуется, потом входит в привычку, а потом их обуревает жадность и высокомерие. "Когда ослу уделяешь много внимания, он начинает думать, что он лошадь."

Так, зачем нужна доброта, если она портит людей? 
 


Фотография взята из свободного доступа всемирной сети ИНТЕРНЕТ. Спасибо автору. (Если будут возражения - удалю).