Азбука жизни Глава 7 Часть 351 Где начало

Глава 7.351. Где начало

— Диана, объясни, к чему здесь этот намёк?
Наша дизайнер выглядела довольной — будто разгадала секрет, прочитав рецензию и мой ответ на неё.

— Ричард, когда Диана готовила меня к новому номеру, пришло сообщение. Я, конечно, всё забыла и бросилась читать.
— Ты читала с таким светом на лице, — продолжила Диана, — а потом, услышав, как ребята через музыку подают тебе позывные, машинально взяла шляпку. И не ошиблась. Я сразу поняла…
— Что это было чеховское ружьё, Диана, которое должно было выстрелить.
— А ты, Вересов, как догадался?

Альбина Николаевна уже смеялась. Ей, как истинной женщине, ли было не понять. Но Диана была довольна моей вчерашней выходкой — наконец осознала, зачем я тогда схватила шляпу и потом отослала её по назначению. Эдик с тихим восторгом смотрел на нашу троицу, встал и направился к сцене. Я — следом.

Прекрасное утро. Наш ресторан, где за завтраком собрались студенты. А у моих друзей в Петербурге уже одиннадцать часов — Вересов ловко их подключил. Под мой аккомпанемент Соколов запел старую, нежную мелодию, от которой воздух будто замер, откликаясь на её простой, вечный вопрос.

На сцене появились наши студенты. Пьер с Игорем уверенно взяли инструменты, увидев, что мы вовремя разбудили Макса с ребятами. Прекрасная зарядка для начала дня — они задорно исполнили ту самую композицию, что всегда звучит у нас как солнечный, искрящийся поток. Музыка лилась легко и светло, особенно перед занятиями.

А Николенька, довольный, подключил к Лиссабону Петербург и Москву. И как же красиво Эдик перешёл к классике — его игра за роялем была не исполнением, а дыханием, напоминающим о прозрачных ночах над северной рекой. Вересов в это время соединил Париж, и я невольно начала напевать ту французскую мелодию, которую так любит Аннетт. Она счастливо улыбнулась, поняв, что это — для неё.

Эдик не удержался, конечно. Вслед за тишиной прозвучала та сложная, многослойная вещь, что всегда казалась нам музыкальным отражением самой жизни — со всеми её виражами, глубиной и светом. Все наши студентки, да и Ксюша, слушали своего любимчика. В эти мгновения он был для неё дороже всего на свете.

А я радовалась за нашу необыкновенную Ксению Евгеньевну. Как же трогательна и мила была в эти мгновения наша бабуля. Ведь это и было настоящее искусство — не на сцене, а здесь, между нами: жизнь, любовь, тихое утро, начавшееся с одного простого вопроса, который даже не нужно было произносить вслух.