6. Музыка

     После войны Кулагин вместе с молодой женой Ольгой приехал жить в Чебоксары. Учиться в академии у него больше не получилось - хоть и восстановился сразу, но родился сын Женька, и пришлось в первую очередь беспокоиться о семье.
     И как-то так вышло, что первому его большому увлечению - живописи - пришлось основательно потесниться в его сердце, дабы уступить место другой очень большой его любви - музыке. Пётр Сергеевич по приезде, конечно, сразу отправился в местный Союз художников, встретил там, по его отзывам, изумительных людей, таких, как Спиридонов, Сверчков и другие - они помогли ему с мастерскими, с заказами...

     Но бас требовал выхода, требовал жизни, и Кулагин пришёл на чувашское радио, где худруком в то время работал Григорий Хирбю. Он и председатель радиокомитета Александров приняли Петра Сергеевича если не с распростёртыми объятиями, то, во всяком случае, весьма доброжелательно и по-деловому. Ему предложили комнату, пусть без удобств, зато свою собственную и бесплатную, поскольку до сих пор семья Кулагиных вынуждена была перебиваться по частным квартирам. И началась работа - передохнуть некогда... Вставать приходилось в 4 часа утра, чтобы голос "разогревался", ведь Пётр Сергеевич ежедневно открывал местное радиовещание, исполняя в 6 часов вместо гимна песню "На просторе родины чудесной" (записей тогда ещё не существовало).

     Трудился в художественных мастерских. Готовился к московской выставке, на которой дебютировал с картиной "Студентка"...  Репетировал в хоре радиокомитета, где пел соло... В 1950 году по предложению Моисея Спиридонова вступил в Союз художников Чувашии... Как-то на улице его встретил популярный чувашский композитор Герман Лебедев, работавший в то время в филармонии, и упрекнул, что тот "прячет" свой бас от слушателей филармонии. Пригласили Кулагина исполнить с симфоническим оркестром арию Ивана Сусанина. Под аккомпанемент известного виолончелиста Петра Филиппова он пел романсы Чайковского, Даргомыжского, Бетховена... Словом, немудрено, что имя Петра Кулагина было отлично известно в среде местной творческой интеллигенции, и не только в ней.

     Тем не менее, как любому талантливому человеку, ему хотелось большего. Например, работать в театре, благо, голос его котировался чрезвычайно высоко. Увы... В Горьковском оперном театре Кулагина ждало жестокое разочарование.
Голоса-то оказалось мало! В том смысле, что нужны были ещё соответствующий облик, внушительный рост и прочие так называемые "внешние данные". Лишь однажды, когда заболел ведущий бас, ему удалось спеть соло - арию Гремина в опере "Евгений Онегин". Это был успех! Аплодисменты, выходы на "бис!"... Эх, вот что ждало его, присовокупи ему судьба к голосу ещё и габариты. Но, но, но...
     Словом, откликнувшись на настойчивый зов чебоксарских коллег принять участие в проходившем в Москве фестивале чувашской музыки, Пётр Сергеевич в Горький больше не вернулся. Зачем? Всю жизнь сидеть на вторых ролях? Увольте. Лучше воссоединиться со ставшим уже родным городом.