Пощечина от взрослых

Пощечина от взрослых. Дворовые рассказы
            Наш двор детства, сколько же всего ты помнишь? Ты на наших глазах менялся, старел и обновлялся снова. Мы менялись и взрослели вместе с тобой. Как же мы любили, когда во дворе начинался какой-нибудь ремонт или строительство чего-нибудь рядом со двором, когда все дороги перекопаны, много всякого строительного материала, сложенного на дороге, много огромных причудливых рабочих машин, который ночевали прямо тут же под открытым небом. Для нас в эти дни открывался тут же новый мир. Внезапно строительная площадка превращалась в далекий космос, неизведанная планеты, на которой оказались только мы. На другой день на этой же площадке «шел третий год кровопролитной войны с фашистами», где нам была поставлена задача освободить пленных и уничтожить всех врагов. А потом мы оказывались на дне подводного мира, где затонула подводная лодка и нам, группе ученых, надо пробраться на нее и извлечь важные документы.   
           Вот и в этот раз нам повезло. На улице имени Шевченко меняли тепловую трассу. Была перекопана вся улица. Котлован был не такой глубокий, но тянулся далеко по улице. В вечерние часы вся строительная площадка была в нашем распоряжении.   В пыльных ботинках и с разбитыми коленками, вооружившись удобными палками, я и мой друг Женька исследовали будущую теплотрассу. Арматура торчала, словно кости гигантского скелета, а груды кирпичей казались загадочными руинами древнего города. Это был наш секретный мир, полный опасностей и приключений.
           Вдруг к краю котлована подошла женщина. Рядом с ней, словно маленький воробей, жалась девочка, лет шести. Девочка ткнула пальцем в мою сторону и пропищала тонким голоском: «Он!» Женщина строгим голосом попросила нас подняться из котлована и подойти к ней. Я не о чем не подозревая, ловкими движениями в момент оказался возле этой незнакомой пары.
— Это он кидал в меня камни, - прячась за маму произнесла маленькая.
Не успел я и глазом моргнуть, на этих словах, женщина стремительно схватила меня, что я не мог даже пошевелиться. Крепкая левая рука разъярённой матери вцепилась в мое предплечье, и в следующее мгновение я почувствовал резкую обжигающую боль в моей левой щеке. Одна пощечина, вторая… Мой мир перевернулся!  Я не понимал, что происходит. За что? Кто эта женщина и ее девочка. Я только успевал слышать – Мама, это Он! После чего, обжигающая боль по щеке. Я не мог сказать ни слова, кроме как крикнуть между очередной порцией пощечин: «Это не Я!» Но удары не прекращались. Казалось, это длилось вечно.
            Мой друг Женька остолбенел, и был не в силах произнести ни слова. Женщина что-то злобно прошептала и, так же внезапно, как и появилась, исчезла, вместе со своей уже не плачущей дочерью.
           Помню, щеки горели огнем, а в горле стоял ком и тяжело было глотать. Мне было обидно и стыдно, как это все рассказать маме. Я сказал Женьке, чтоб никому не говорил про это. Она меня явно с кем-то перепутала. Но с кем? Женька тоже был в недоумении.
Придя домой, на мамин тревожный взгляд пробормотал что-то про неудачный удар футбольным мячом, стараясь не смотреть ей в глаза. Она вздохнула, осмотрела багровую щеку, поверив в мое объяснение. Но в тот момент, мне хотелось, чтобы она не поверила в то, что я сказал, чтобы заподозрила, что я скрываю правду. Если бы она начала расспрашивать, я бы не сдержался и все бы рассказал. Мне очень хотелось все рассказать, но мне было больше стыдно, чем обидно.  Но мне поверили и отправили готовиться ко сну.      
      Ночью кошмары терзали меня. Вновь и вновь я переживал эту сцену, эти внезапные и необъяснимые удары по лицу. На следующий день, я не выдержал и рассказал все маме.  Слезы душили меня, когда я описывал незнакомую женщину и все, что она сделала.
Мама, слушав, сожалела, что не рассказал это все вчера. Она прочувствовала всю боль каждой пощечины на себе.  В тот же вечер мы вдвоем пошли искать эту женщину, чтобы все выяснить и вернуть справедливость. Ведь больнее всего оказались беспочвенные обвинения.  «Мы пойдем и найдем ее, поговорим. Она ошиблась», - сказала мама решительным и стальным голосом.
Мы пришли на то, вчерашнее место. Но там, разумеется, никого не было. Мы бродили по окрестным дворам, заходили в подъезды и спрашивали у жителей про вчерашнее событие.  Но никто ничего не слышал и эту женщину с маленькой девочкой никто не видел. Мы решили, что они приезжали к кому-то в гости в наш район и теперь нет никого шанса найти их.
Мы вернулись домой ни с чем. Но если мамина решимость немного утихла, то моя обида засела глубоко внутри. Это было ощущение несправедливости, непонимания, беспомощности.  Почему? За что? Этот вопрос долго еще эхом отдавался в моей памяти, оставляя горький осадок. Даже повзрослев, я иногда вспоминал ту женщину, с леденящем злобным взглядом. Представлял, что она чувствовала и о чем думала сразу после того, что она сделала, а на следующее утро, а через неделю?  Так и найдя ответы на мучающие меня вопросы, обида в годами угасала.  Ведь жизнь готовила уже новые события, в которых еще предстояло участвовать.