Книга десятая. Мытарства

«Умервщлён верный свидетель мой Антипа». (Откр 2.13)


Глава 1. Иов многострадальный – первый христианин

Ищущих зерницо, глаза закрыты.


2019 год, Нижний Новгород


Когда всякая вещь была памятью, – имела качества в той же степени земные, так и в вечность уходящие; "артефакт" был подобен открытию, о котором можно было бы рассказывать художественным образом. 

Серебро же чернёное, из которого был отлит лишь малый десяток всех вещей — что земля, порожцами делёная.

И от внешнего, и от личного – отвергаясь взглядом, слухом, – ось набытная коррелируется с памятью о набытном; так, бесы иисушаются от света Царствия Небесного, как медузы на песке под солнцем.

Так, тени проявляют адреса, покоряясь неписанным по образу пурпурцам; забагровевший бархат – всё то же вздёрнутое знамя.


Глава 2. Слёзы Богородицы


«То, что видела ты в детском сне,
Древнюю магию, подобную,
Силу, что развеет тьму,
Улыбнется тебе и встретит когда-нибудь.
В дрожащих твоих руках -
Храбрость почти мертвого цветка.
Только на любовь надеешься во всем.
Свет только пробуждает молитва.

Когда-нибудь и ты кого-то ради,
Возложишь все свои силы – это правда?
В ночь, когда любовь сожмет твое сердце,
Неизвестные тогда слова из уст родятся.»

"Magia", торговая марка "Kalafina"; перевод Катерины Ильиной.


2017 год, Нижний Новгород


Нет имени забытого – есть то, что мы оставим на берегу далёком; есть то, что по воде пустили, навстречу всем ветрам.

О скалы разбиваемся – и бьёмся об доску крепкой старой лодки.

Нет времени забытого – есть то, что опустили. И нет несправедливости – и время всё твоё.

Тут нет несправедливости – тут свои законы.

И по другой системе плетутся адреса, куда бы тебя сдвинуть – куда тебе пойти.

Нет несправедливости – есть другое имя. Которое, опять же, лишь часть другого имени, лишь час – да хоть минута –  имени твоего, твоего времени.

По всем своим секундам вперёд уходит имя – всё в новом, новом свете вновь являясь нам.

***

Дети – а как же без них?

Кто сохранит тебя, в ком ты живым будешь навеки?

Через кого, кто проведёт тебя сквозь времена? Только дети.

Но дети могут быть среди друзей – самых-самых невероятных.

Детей своих мы можем найти среди людей нам незнакомых.

А можем их не встретить при жизни, но они увидят нас после – без нас.

И память жива о тех, кого нашли их дети, кто детей своих нашёл.


Глава 3. Реки текли вовне

Река чёрная, а берега светлые, но зелени нет, камней нет, живности нет.

Но песок этот светлый – ветром замешен, белейшей пылью припопошен, и река пенится; а пена белая, вздутая.


1881 год, Санкт-Петербург


Она держалась левой рукой, стоя с необычайно прямой осанкой и свободно расправив плечи, за основание широкой посудины, на которой лежал рядом с ней прямо-таки громадный такой же каменный шар.

Худенькая, маленькая, с пушистой копной рыжих волос, она казалась чужой здесь. Она совершенно не вписывалась в эти стены, очевидно плохо ложился холодный свет белого солнца на ее плечи, руки и даже на подол ее абсолютно черного платья.

Платье необходимо было заменить, и сделать это следовало как можно скорее. И хозяйка дома уже заказала материи – да побольше – того искреннего черного цвета, которым были обведены на портрете волосы их далекого предка, которым недавно еще любовалась их старшая дочь, очарованная красотой изображенной на нем девушки, и которым отливали под тем же солнцем и ее собственные – Веры – локоны, высоко закрепленные изящной резной шпилькой из светлой кости.


2024 год, Москва


Люди так хорошо научились притворяться, что сами себя забыли.


– Не нужно сравнивать. Это неуважительно ни к той, ни к другой стороне.


Глава 4. О зачалах и зачальцах


Глава 5. Когда я вспоминаю тишину

Когда я вспоминаю тишину, 
– не запоздалый шепот там, за дверью, 
которой не бывать закрытой до упора, – 

а тишину, которой нет, 
в кромешной темноте 
и не услышать вовсе, 

ведь темнота сама, 
по черноте своей, 
грядущей к хтони-то, – 

шумнее всякой тишины, 
без тонущих надежд у краевиц её, 
без зашумлённой памяти, 
обрушенной на грани этой чёрноты, – 

а граней-то, всего, 
восьмиконечных – 
двадцать семь созвучий 
стыло в этой самой хтони, 

где замерев – 
ты ищешь только имя, – 

нет, я вспоминаю тишину, 
в которой имя было не одно.


Глава 12. Аккуратово гнездо

Чтобы люди не волновались, Бог показал им мир.


2008 год, Нижний Новгород


Она не поспевала даже по перилам вниз скользить; она столь неумело ручками за них держалась, что лишь чудом, чудом не упала в лестницы тяжёлые ступени, носом прямо ударяясь в самый камень;


1884 год, Никольское-Кобылино


Глава 48. По городам разбитых площадей

Чтобы птица расплясалась вдоволь!


2022 год, Москва


Глава 67. Вода в камень претворяется

Почему – не разрушается сосуд?


Глава 68. Цифра и цифирь


Глава 69. Непробуждённый

Незолочёный покровец — 
расшит по удали 
устюжек вдоль узористых жемчужных древ 
по тканному рисунку — 
до первой книжицы, 
сгорбив у корешка, 
тетрадного ещё не столь давно, 
а нынче — альманаховой оси — 

ту кляксу, 
что и ляпнула была не к тому отступу 
на тридцать пятой из восьмидесяти двух листовиц; 

но — вобрав же в кляксу эту буквицы 
из первых литер у заглавий самых — 
натужно устремлённый было к горним пикам — 
вдруг — нисходит к острию незаточённому.


Глава 75. О больших глазах на поморской иконе

Где – та единая струна,

Что не умаляет у негаснущей лампады фитиля,

Искомая в непереводных языках, –

Но сохранённая – в иконописных образах?


– Краски, как неотточенные грани, разрешают сложность непрочтения.


Глава 76. Тот, кто сохраняет

Он ищет – не сведомые 
к исходу жемчуга 
от рек пурпуристых, 
в которых пеной солонятся – 
жилки бурлящие 
подземного, должно быть, 
замеса бурой глины.

Мы помним – лишь о них, 
кто именем своим 
не посчитал меж строк – 
чернильных клякс последок.

Ведь имя, что оторвано 
от слова – мелкий жемчуг, 
несочтённый меж узорцами 
своими на полях, 
испитых с горечью 
поспешного прочтения – 
солёных книжиц, 
да, солёниствх страниц 
в корениях своих – 
сведомых до ветшалых 
после трёх подневий 
фолиантов.


Глава 77. Чему подобно Царствие Божие?

К нему восходят имена, тянущиеся к Богу, – по промыслу Его, предорошаемым покровцем – они вовне не ищут, земные солнца претят им, – стягается из них знамя непорочное.


Глава 78. Альфилегия

Вдоль по ниточек узорцам.


– Но сохрани же зрение!


Глава 79. По удали самой, верите или нет?

Настанет ли такое время, когда и артефакты станут не важны?


Глава 80. Эти образы по лицам!


2023 год, Москва


Она была тоща, что врезалось в память.


Глава 81. Колесо, спица, колодец, вода


О благодати –


Глава 82. Слово и Образ

Морями семистолпными – 
луга предорошённые в житницах посевов – 
до времени молчали; 
созвучий стыли жемчуга, 
багрянцом неорошённые. 

Созвучия слагаются по Слову. 

Созвучий по словам – нет, 
не по слогам, по словам – 
озёрца не солились; 
по удали расчертанный покровец – 
разлился в кореньях книжиц 
нерасшитых кляксами пурпура. 

И вдоль по ниточек узорцам – 
нет, не стыли жемчуга! 

Как не бывает неподступных крепостей, – 
но нерушимая стена 
стоит в основах 
под покровом Богородицы Самой.


Часть II. Предумолчных адреса

Но – к радости всех радостей 
свету невечернему – 

сердце окрепнет 
прежде всех истоков; 

Ты помнишь, помнишь, – 
нерасхоженны зерницы 
прежде вспаханных полей! 

Орошаемых до жемчуга 
в основе – предрубиновых околиц – 
крепнет сталь.

-не окончен-