5. 5. 25

                Раскрашенная курица

    Курица сказала:
    - Деда! Разрисуй меня всякими красивыми узорами да цветочками. Мне так хочется!
    А дед был художник. И он разрисовал всю курочку прямо по перьям и пушинкам – разноцветными украшениями.
    - Ко! – воскликнула курица, увидав себя в зеркале. – Теперь я настоящая жар-птица!
    - Как скажешь, – рассмеялся художник. – Только не забывай вовремя нестись.
    - Ну нет, – заявила она. – Пускай курицы несутся, а я жар-птица! Я для любования, а не для питания!
    - Кажется, я сглупил, – сказал художник. – Сколько курицу не украшай, а жар-птицей не станет...
    Он её и уговаривал, он ей и ужасы про куриный суп рассказывал, – перестала нести яички, хоть ты её прибей!
    Так что (не сразу, он ей дал время на исправление) она и была съедена, в жареном виде, с большим аппетитом и в хорошей компании художника и его друзей.


               
                Музыка во все стороны

   Трубач трубил, и музыка летела во все земные стороны и аж до неба! Изо всех сил дул трубач в трубу, пока они были, силы. А тогда музыка и смолка.
   Люди сказали, кто с сочувствием, а кто с усмешкой:
   - Сдулся. Такой стал маленький, что меньше своей трубы, и он рядом с ней лежит, её обняв... – И ушли.
   А трубач хорошо выспался, воздуху в себя вдохнул побольше – опять вырос большим трубачом да и заиграл в трубу. И музыка полетела во все стороны земные и небесные! Тогда люди вернулись и стали слушать очень внимательно...
   

               
                Прикосновение оленя

    Жил-был в лесу олень, и там же муха жила. Олень был прекрасен, а муха противная, потому что она была -- овод. Муха несла яички  зверям под шкуру. Вот решила она снестись в прекрасного оленя, чтобы её мушиная детка вывелась не противная, как муха-овод, а красивая, как этот олень.
    Долго чесалась у оленя шкура -- оттого, что личинка вывелась из яичка и двигалась, шевелилась, а избавиться сам олень от этой напасти не мог. Он о дерево боком тёрся, он в озеро лесное нырял – но тот паразит всё чесался под красивой шерстью бедного зверя, и не было от него покоя ни днём, ни ночью, и много дней и ночей...
    Тогда пришёл в лес охотник с ружьём -- он давно мечтал добыть прекрасного оленя и повесить его рога над дверью своего дома. Вдруг слышит – шум да шелест, да хруст, да топанье копыт. И выбегает из зарослей прямо на ружьё – тот самый, прекрасный, и у него рога будто ветви сказочного дерева.
    Растерялся сначала охотник, а олень охотнику в самые глаза смотрит.
    Пожалел его человек, говорит:
    - Ладно, беги своей дорогой, не буду в тебя стрелять.
    А тот не бежит, только смотрит тоскливо -- и бессловесно умоляет о помощи.
    Стал человек гладить оленя. Да и тот бок погладил, куда муха укусила. И нащупал взбухшее местечко, а  оттуда личинка проглядывается в дырочку.
    - Ах ты, паразит! – тихонько возмутился человек – и нажал (мягко, но крепко) пальцами.
    И выдавилась мушиная личинка из оленя на траву.
    Свободный прекрасный олень прислонился мордой к человеческому лицу, вздохнул шумно и торжественно, затем лизнул человека в щёку – и пошёл в родные заросли.
     А охотник вернулся домой, где его спросили:
     - Где же твой олень?
    Он ответил с улыбкой:
    - Там, где ему самое место – в лесу. А добыча моя дороже оленьего мяса. Теперь я всю жизнь буду улыбаться...
    И рассказал, что с ним приключилось. Его близкие всё поняли и согласились с ним.


               
                Картина в музее

   Удивительная картина появилась на стене местного музея. Вот пришёл человек молодой и счастливый – увидеть эту известную картину и подумал, разглядывая с усмешкой:
    „Ну и что тут интересного? Самая обычная картина...“
    Потом у него были разные неприятности, и он спустя время опять пришёл увидеть картину. И подумал, приглядываясь:
    - Вот этот момент я теперь понимаю, потому что пережил похожее... Но в целом – картина всё-таки пустая, неинтересная...
    Затем у него были несчастье, беда и горе. И пришёл он снова в музей посмотреть ту картину – бедный и усталый пожилой человек. И вдруг даже присел от изумления, так много ему теперь открылось в этой картине мудрого, прекрасного и дорогого...

               
                Шакалий глаз

    В овечьем стаде было много овец, у них были кроткие глаза. А у одной овцы, на вид самой обычной, из-под пряди шерсти на лбу смотрел на всех и даже на пастуха – шакалий наглый глаз.
    Когда в горах на пастбище у пастуха и его помощников закончилась еда, то первой зажарили овцу с шакальим глазом...
   

               
                Жемчужины
   
    Один человек ходил собирать драгоценные жемчужины на городскую свалку. И обязательно находил.
    - Как? – спрашивали его. – Везенье?
    А он отвечал с счастливою улыбкой:
    - Я их спасаю от грязной свалки. Поэтому они сами выкатываются из мусора ко мне прямо в руки...
    Этот дяденька все жемчужины подарил в мастерскую, где женщины шили для нашего Патриарха шапку под названием – куколь, очень стараясь. Потому что этот куколь – украшение православного храма и литургии...


               
                Два счастья

   Однажды раздавали счастье, двух сортов – видимое и невидимое. Видимое было ненастоящим, но его видели все-все, и многие завидовали обладателю такого счастья. Поэтому большинство людей в очереди за счастьем даже не раздумывая брали себе видимое счастье, а невидимое даже не замечали.
   Они нам кажутся счастливыми людьми даже когда у них глаза заплаканы от горя, и они скрывают их под тёмными очками...
   А тех людей из очереди, кто выбирал себе счастье невидимое, но настоящее – не особенно-то и заметно среди многих людей. Разве что у них глаза всегда светлы нерукотворным светом. А они и рады, что им никто не завидует, но глядя на них, улыбаются от радости такой встречи...


               
                Улитка в воздухе

   Жили-были улита и бабочка. Улитке бабочка дала на минуту свои крылышки (та очень просила).
   - Теперь я понимаю, что чувствует бабочка в полёте! – сказала улитка, кувыркаясь в воздухе.
   - Теперь ты понимаешь, как себя чувствует в воздухе улитка, которой на минуту дали бабочкины крылья, – сказала бабочка.



                Весна

   Жил-был снег, а под ним подснежники, и их даже не было заметно. Но только весна подышала на снег тёплым дыханием – он и растаял. Не умер, не исчез, а переселился на радостное небо.
   А тогда подснежники явились на белый свет, стали от ветерка колыхаться и всем улыбаться. Тогда люди облегчённо подумали:
   - Ну вот и пережили мы зиму, и дожили до весны!
   А птицы, звери, рыбы и насекомые, возможно, ничего не подумали в силу своих способностей, но просто стали дышать-дышать солнечным и свежим воздухом. А сказано в Писании: „Всякое дыхание да славит Господа...“


               
                Яички снежной курочки

   Жил-был мальчик зимой в ленинградскую блокаду. Тогда куда ни глянь, всюду снег, лёд и мороз, а неба нет совсем, только тучи, как вражеские бомбардировщики. Тучи хоть не бомбят, но закрывают свет, а как без света жить человеку? Особенно мальчику посреди замороженного огромного города...
    А на балконе лежал сугроб. И мальчик вышел на балкон, быстро слепил снежную курочку, а сам спрятался от ветра в свой ледяной дом на пятом этаже.
    Курочка, конечно, ожила. Она стала яички нести снежные, но тёплые, вкусные и очень полезные. Даже по пять штук в день. Мальчик выходил на балкон, забирал яички, а затем сидя на кровати их съедал с наслаждением. Они были вкрутую, а наслаждение мальчика такое великое, какое может быть только в ленинградскую блокаду зимой. А курочка поглядывала на мальчика в окно с той стороны и питалась снежинками...
   И вот в такой хорошей сытой жизни с тёплыми курочкиными яичками – мальчик даже удивился, когда вошёл врач, взял его на руки и понёс в больницу по ледяной улице. Тогда мальчик проснулся и спросил:
    - А как же курочка?
    - Какая курочка?
    - Снежная, она балконе живёт, несёт яички снежные, но тёплые, очень вкусные... – лепетал мальчик спёкшимися от жара губами. А затем вдруг понял, что это был сон, или что-то подобное – и заплакал. Но когда в больнице его покормили горяченьким супом с хлебом, тогда он плакать перестал...
   

               
                Душа и тело
   
    Жили-были душа и тело. Были они неразлучны, как лучшие друзья. Когда радовалась душа – то и тело радовалось, и наоборот.
    А как настала беда, и вот уже почти нет сил идти дальше дорогой жизни – тогда они поддерживали друг друга и не бросали: то душа брала на себя тело, а то тело брала на себя душу – да так и шли дальше, и так они дошли с честью и доблестью до границы расставания. А тогда они крепко обнялись, душа полетела всё выше и выше, да и влетела в самое Небо. А тело осталось ждать в подземной кладовой – прекрасного Воскресения...