Пятое мая

               
                Упрямый воробейка

    Что-то очень вкусное и полезное для птичьего организма нашла ворона и стала своим прекрасным носом есть. А тут прилетел воробей и тоже хотел своим маленьким носиком перекусить то, что очень полезно и вкусно.
    Ворона не хотела ни с кем делиться и продолжала есть одна. Вот она раз оттолкнула своим прекрасным того воробьишку, второй раз слегка ущипнула – а тот всё лезет и лезет, и старается откусить кусочек.
     А ворона терпела-терпела, да потом как схватит воробья – и тоже проглотила...


               
                Был зимний дуб...

    Он был могучий и нежный, белоснежный, зимний дуб. А по нему бегали зимние белки. И зимние птички бегали, прыгали и щебетали. Ими Санечка любовался во все свои глаза, полные любви и уважения к этому белому миру под названием – зимний дуб...
    Потом Санечка долго не приходил в лес, а потом когда потеплело, мальчик опять пошёл увидеть зимний дуб. Пришёл он в лес, искал-искал – да где же он? Нигде его не видно.
    А видно только дуб весенний, а на нём весенние белки, весенние птички и набухшие почки посреди весеннего солнечного мира. И птицы поют весенними голосами.
    А зимнего дуба – нет нигде.


               
                По Азбуке Морзе

   Однажды была тьма. Тогда старец Паисий ещё жил не на Афоне, а в греческой армии, потому что он был радист. И однажды враги стали наступать. И тьма окутала всю Грецию.
    Тогда молодой старец Паисий не растерялся, он включил свою рацию и стал передавать по Азбуке Морзе:
    - Архангел Михаил, Арханангел Михаил! Как меня слышно, отзовись!
    - Слышно хорошо, – запикала рация морзянкой. – Что случилось?
    - Враги наступают, но с ними мы сами разберёмся, а вот тьму мы не можем победить. Помоги!
    - Помогу... – был ответ. Это сам архангел Михаил ответил будущему старцу Паисию с небес морзянкой!
    И самой маленькой секунды не прошло, как вся тьма рассеялась невидимой и святою силой. А враги увидели, что им теперь негде прятаться от метких греческих солдат – и убежали.


               
                ИХТИС

   Заблудились рыбаки в морских просторах, да тут ещё и буря началась. Стали они тонуть, Богу кричать о помощи.
     Приплыла великая рыба. Она раскрыла пасть и всех рыбаков проглотила.
     - Ай! – воскликнули рыбаки. – Теперь мы точно пропали!
    А в рыбе вдруг зажглись лампадки и свечи, и увидали рыбаки, что это церковь, славная-православная. Обрадовались люди, стали Богу песни петь, благодарить за спасение.
    Та церковь принесла их к суше, они вышли, но далеко не уходили, а каждый день стали в неё приходить.
   

               
                Жаворонки

   Жили-были партизаны. Наши, в нашем лесу защищали они Россию от врагов.
   И в крестопоклонную неделю бабушка испекла жаворонков из остатков настоящей белой муки, а внучата ей очень хорошо помогли их слепить: у них и головка с клювиком, и крылышки с пёрышками по краям.
    Вот собрались добры-люди за стол, бабушка сняла с горячих жаворонков полотенечко – а они вдруг, румяные вкусные птички, да как замахали крылышками, да и полетели по комнате прямо на свет, а свет светит из открытого окна. И вылетели.
    Заплакали внучата, зарыдали и заревели громкими голосами. Они так ждали и мечтали, а только запах и успели понюхать. Но бабушка тогда говорит:
    - Видать, так надо, – чудеса зря не происходят, и ничего случайного в жизни не бывает. Всё к добру, подождём, а пока придётся потрапезничать нашими старыми сухариками. Да не горюйте, выше носы, курносые мои!
    Дети больше и не плакали. А потом стала известна такая история: однажды, когда партизаны уже начали от голода изнемогать, – вдруг прилетела к ним по воздуху стайка жаворонков. И один партизан сказал:
    „Я думал, что они только в полях живут и поют свои сказочные песенки, взлетая в небеса над полем. А они к нам в лес прилетели и вот на дереве сидят, на нас глядят“.
    А они тут и слетели к партизанам прямо в руки. Увидели голодные люди, что это не простые птички, а из  белого теста слепленные да в печи испечённые, ещё горяченькие, очень обрадовались – и съели с великим наслаждением. Они хорошо подкрепились, а потом пошли в атаку – и всех врагов прогнали.
    Когда внучата и бабушка узнали эту историю, то они сказали:
    - Для такого дела нам даже наших жаворонков не жалко!..




                Такая сказка...
               

    Жили-были бабушка, курочка, кактус и пулемёт Максим. Сначала Максим жил в другом месте, но однажды бабушка шла мимо свалки со старыми вещами и заметила старенький пулемёт. Он был такой одинокий под осенним дождём и серым небом...
    - Ко мне жить хочешь? – спросила она.
    - А можно? -- смущённо улыбнулся он.
    Старушка взяла пулемёт за ручку и повезла за собой, шаркая поношенными башмаками. В доме она мужественно затащила его по ступенькам на свой пятый этаж. И зажили все вместе дружно.
    Курочка была ровесница старушки, но яички несла ежедневно. Когда-то ещё давно пришло этой курочке время помирать, но она подумала: „Бабушка меня любит. Если я умру, она расстроится. Да и кто же ей будет яички нести?“. И не стала умирать.
    А кактус был тоже старенький, но он цвёл не переставая каждый день и круглый год. Потому что бабушка ежедневно варила себе и курочке настоящий кубанский борщ -- и в качестве биоудобрения давала несколько этих полезных капель кактусу на подоконнике, вот он и цвёл от счастья. А пулемёт Максим учуял сказочный прекрасный запах и скромненько попросил:
   - Я всю мою долгую жизнь мечтал попробовать его хоть ложечку...
   Бабушка налила ему в кожух (куда обычно наливали холодную воду, чтобы пулемёт не перегревался при стрельбе). Максим блаженно улыбался и булькал своим стальным организмом.
    Бабушка его покрасила в красивый розовый цвет и разными цветочками украсила.
    Хозяйка вязала у окна шарфики, кактус цвёл, курочка несла яички и тихо напевала: ко-ко-ко. А Максим рассказывал о своих военных походах.
    Те на него смотрели и улыбались: в розовой краске и цветочках он выглядел таким хорошеньким и добродушным, и никак не верилось, что он в кого-то стрелял настоящими пулями.
    - Прошли те времена, а теперь войны никогда не будет, -- сказала бабушка. -- Потому тебя и отправили на мусорку под осенний дождь...
    - Да я ж не против! – улыбался счастливый пулемёт, которому мирная жизнь нравилась куда больше...
    Старушка была старенькой, но наивной. А завтра была война...
    Напали на Россию враги как в давние времена. Бабушка сначала очень расстроилась, а потом спросила:
    - Что скажешь, Максимка?
    - Ты меня, бабушка, перекрась обратно. Моё место не в квартире на пятом этаже, а с нашими солдатами в окопе.
    Пришлось опять перекрашивать в тёмно-зелёный защитный цвет. Повязала она на него шерстяной тёплый шарф, который только вчера связала и потащила старушка своего Максимку, громыхая по ступенькам, к военному начальству. И сказала:
    - В ту великую войну я была медсестрой, вот у меня даже медаль есть, – показала она медаль. – Я её перед Днём Победы чищу зубным порошком, и она очень красиво блестит...
    Военное начальство одобрительно покачало головой.
    - Возьмите меня на фронт, -- заявила старушка. - Конечно, с поля боя я уже не утащу большого раненого солдата, как бывало в молодости, но всё равно от меня будет большая польза нашей стране...
    Начальники её нежно обняли, потому что не знали -- смеяться им или плакать над этой согбенной бабулькой в стоптанных башмаках. И сказали военные начальники:
    - Дорогая наша защитница! Пока на фронте достаточно медбратьев и медсестёр, но если сложится тяжёлая обстановка – мы вас позовём на помощь.
    - Тогда хоть Максима возьмите сейчас для нашей победы, – попросила она.
    - Его возьмём. Максим на войне всегда пригодится.
    Вот поцеловала старушка Максима – и его увезли на фронт.
    Очень может быть, что именно поэтому (или в том числе и поэтому) – наши скоро врага победили. Опять и снова. Так что Максим вернулся домой героем. И вся дружная семья пообедала настоящим кубанским борщом, с курочкиным яичком, чесноком, луком, острым перцем – и при виде нежной красоты на макушке у кактуса. А кактус, отведав свою порцию борща, очень постарался – и на нём расцвёл ещё и второй цветочек для полноты торжества...


               

                Бутерброд с туманом

   Жили-были старик да его внучек Санечка. Они пошли на реку рыбачить и угодили в густой туман. Даже не видно, куда идти. А тут овражек, вот и присели в него.
    - Давай перекусим, – сказал дедушка. - У нас есть хлеб. Сделаем бутерброды.
    - С колбасой или сыром? Или с нутелой?
    - На хлеб мы намажем толстый-толстый сочный слой... Тумана. Его вон сколько вокруг, и абсолютно бесплатно.
    - Как намажем?
  Старик сделал рукой движение в воздухе, захватил горсть густого тумана и аккуратно положил его на два кусочка хлеба:
     - Один тебе, другой мне.
     - Сначала тебе, – сказал внучек. – Ты старший, а старших надо уважать.
     - Это точно! – сказал старик и обнял внука, а тот обнял своего дорогого дедушку.
   Никогда ещё мальчик не ел такой вкусный бутерброд, вкусней чем с колбасой и сыром, и даже с нутелой! А когда они его съели, тогда и туман рассеялся, и солнечное синее небо расцвело над их головами...


               
                Наглядное пособие под окном

   Собирал дядя Ваня ягоды с куста чёрной смородины. А другой немецкий переселенец стал ему доказывать, что Григорианский календарь – самый правильный, самый научно обоснованный, а Юлианский, по которому православные отмечают праздники – неправильный.
     Тогда дядя Ваня Кляйнкнехт сказал, глядя на него с улыбкой:
     - Как этот куст называется?
     - Йоханнисбере, – отвечал сосед.
     - А почему?
     - Ну, не знаю...
     - Потому что в честь Иоанна Крестителя. Потому что именно ко дню его рождества – или примерно в этот срок – поспевает йоханнисбере. Вот куст и поспел, ведь сегодня 7-го июля, этот день по Юлианскому календарю, по которому жила Германия, когда была православной. Вот наглядное пособие, живое свидетельство, и лично мне не нужны никакие научные подсчёты и обоснования, – так сказал дядя Ваня и пригласил соседа тоже отведать прекрасных ягод чёрной смородины.
     И они молча и дружно всё-всё съели с весёлыми улыбками.


               
                Из чистейших звёзд

    Один космонавт решил поселиться в космосе. Он подыскал себе подходящее место для строительства дома – а нормального строительного материала там нет, только звёзды.
    Стал он собирать звёзды и строить из них – дом, сарай. И церковку, чтобы если мимо будет пролетать священник, то чтобы зашёл и послужил литургию. И всё-всё из чистейших звёзд построил космонавт. Также деревья насадил он звёздные, и они стали плодоносить звёздочки прямо-таки космически вкусные и полезные.
    А другие космонавты тоже стали прилетать и строить из звёзд всё, что надо. Так и построили целый звёздный посёлок невиданной красоты – прямо посреди великого космоса!


               
                Свечи для свежего дыхания

   Однажды в будущем наши учёные изобрели удивительную свечку: в воск стали добавлять замороженный кислород.
    Когда на свечке зажигается огонёк, то от соприкосновения с сильным теплом кислород тает, высвобождается – и человек может им дышать.
    Ещё сделали наши учёные свечку с замороженным горным воздухом. И с морским, и с лесным. А также – с чистейшим воздухом после майской грозы, как в стихотворении Фета. Все помнят? –

Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.
    
    Эти свечи стали с собою брать наши подводники, лётчики, альпинисты-высотники (высоко в горах ведь может не хватить воздуха человеку) и даже – космонавты. И уже некоторым эти свечи послужили верой и правдой...


               
                Белая голова

   Жил седой дедушка. Вот шёл он своей дорогой, а тут большие снега выпали, и он уже думал, что сейчас замёрзнет.
    Но снега сказали:
    - У тебя голова, как снег. Не дадим тебе замёрзнуть.
    И в большом сугробе тогда дверь открылась, он вошёл, а там тепло.
    Переждал он снегопад и дальше пошёл. И очень есть захотелось ему.
    Тут встречается дедушке каравай белейшего горяченького хлеба, который пахнет и говорит:
    - Деда! У тебя голова белая, как белейший каравай. Не дам тебе помереть с голоду.
    И поделился собой со стариком.
    Насытился дедушка – дальше пошёл.
    Тут стало темнеть, а дорога ещё не закончилась.
    Сказал путнику свет:
   - У тебя, дедушка, голова белая как свет. Не оставлю тебя ни в этом мире, ни в вечном.
    И правда, куда ни пойдёт старик с белой головой, – всюду ему свет светит, и всюду светло и не грустно хорошему человеку...


               
                Радужная лестница до неба

    Тут в Бад-Вильдунгене вот что произошло доброго:
    в небе над старым городом странная явилась радуга. Не от неба до земли и наоборот, а она параллельными ступенями от города и ввысь. А шириной в полгорода.
    Пока она была над Бад-Вильдунгеном, то по ней можно было подняться в небо. Надо было влезть на самую первую, красную ступень – и опуститься на колени в молитве к нашему Богу. А ступенька бы сама передала человека следующей ступени, оранжевой. А та – жёлтой. И так радужная лестница сама донесла бы человека, и ему не надо было бы карабкаться, выбиваясь из сил. Это было бы очень легко и просто почти любому человеку!
     Я выбежал и побежал – но не успел добежать до старого города, как лестница до неба вдруг исчезла, так быстро, что я даже подумал:
     „Не вообразилась ли мне эта удивительная и прекрасная лестница?“
     С того дня я поглядываю в ту сторону. Надеюсь и жду...



                Прозрение и красота

    Жил-был слепец, и вот наконец-то он прозрел. Увидел цветок и сказал:
    - Я верил, что этот мир прекрасен, но я и вообразить не мог, что настолько. Ещё не верится мне, что бывает такая красота – так это странно и невероятно...
    А старый монах услыхал его и сказал:
    - Вот точно так чувствует себя любой человек в раю – после этого грешного мира. Мы о том догадываемся, но даже вообразить не способны, какая там красота. Блажен прозревший человек, потому что он прозреет и второй раз...