Чайный сервиз

      

               

                Чайный сервиз




     За все время совместной жизни они друг с другом никогда не ссорились. Они просто разошлись. Тихо, мирно оставили друг друга. Тогда так было принято у интеллигентных людей. Его жена Светлана хорошо держалась до последнего дня. И все же, перед самым его отъездом  ее прорвало.
     – Только одна просьба, – подозрительно спокойно начала Светлана, когда ее муж Борис собирал свои пожитки, но тут же с гонором, не выбирая выражений, продолжила, – не мог бы ты переступить через свои подлые принципы и забрать свой мерзкий чайный сервиз.
     – О чем ты говоришь? – удивился Борис, не вникая в смысл оскорбительных слов – у меня никогда не было никакого чайного сервиза.
     – Нет был, и пока он здесь, я не смогу забыть твою подлую натуру! – возразила жена, – помнишь тот сервиз, который ты, как будто мне, подарил самому себе на восьмое марта? Жлоб! Забери его прямо сейчас! Не хочу, чтобы в моем доме оставались вещи подлеца.
     Борис выполнил эту странную просьбу. Достал с антресолей пачку старых журналов, выдрал подходящие страницы, аккуратно упаковал в них чашки, заварной чайник, сахарницу, блюдца, и сложил это все в картонную коробку.
     Упаковывая сервиз, он вспомнил тот день, то восьмое марта, когда сбившись с ног в поисках хоть чего-нибудь, случайно у Белорусского вокзала наткнулся на этот подарок судьбы. Вспомнил, как какой-то мужик умолял его уступить ему это сокровище,  но Борис устоял, и тем самым прибавил еще большую ценность этим чашкам. А как была рада Светлана, как целовала Бориса. Да и он при этом испытывал чувства мужского достоинства. В те времена в день восьмого марта почти невозможно было что-то найти в качестве подарка любимой женщине, тем более, угодить жене в такой непростой день. А Борису это удалось. Ему хотелось стучать себя в грудь и кричать, мол, смотрите, я сделал это, смотрите, какой я. Так что, это была настоящая радость жизни не только для него, но и для Светланы. И вот теперь, этот, почему-то принадлежащий только ему, чайный набор ни с того, ни с сего превратился в мерзкий, никому ненужный хлам. 
     Вечером Борис уехал в свою комнату.
     Вместе они прожили более десяти лет, и все имущество мужа поместилось в багажнике машины. Но Бориса это даже радовало. К счастью, он никогда не любил вещи. А стервозность жены, ее характер ему никогда не мешали. Рядом с ней он чувствовал себя героем. Он всегда считал, что кроме него с такой женой жить никто не сможет. С гордостью нес свой крест, и сам себя представлял  большим подарком судьбы для нее. Борису казалось, что он понимал внутреннее состояние Светланы, жалел ее и всегда уступал. Да и разводиться он не хотел, никакого смысла не видел в разводе. Трудно сказать, любили ли они друг друга. Скорее всего, когда-то, какое-то время любовь у них была. Иначе, как бы они смогли так долго прожить вместе.
     Очень скоро, вернее, уже на следующее утро, Борис почувствовал нехватку всяких мелочей, без которых невозможно было  обойтись. Ну, к примеру, рожок для обуви. Утром, перед тем, как обуться, он вспомнил, какой удобный был у них рожок. С пластмассовой, под слоновую кость, ручкой. Тут же подумал, надо купить. Но все откладывал, забывал. К тому же, Борису было не до этого, он тогда решал основной жизненный вопрос, как дальше жить. Ему все время хотелось далеко-далеко уехать. Уехать так далеко, чтобы там никогда не вспоминалось прошлое, уехать навсегда и никогда не возвращаться. Эта мысль не покидала его.
     Так и случилось. Правда, не так скоро. Через год Борис улетел в Германию. А весь этот год жил без рожка и тысячи всяких мелочей. Специально весь год ничего не хотел покупать, чтобы каждый раз сознавать, как все было хорошо тогда, в той квартире, где он жил со Светланой, и как плохо сейчас, там, где он жил сейчас один. Ничего не покупал, не улучшал свой быт, чтобы было о чем жалеть, к чему стремиться.
     Квартира у них действительно была хорошей, с большой кухней, высокими потолками, в сталинском доме на Кутузовском проспекте. Квартира хоть и считалась общей собственностью, но Борис не стал ее делить. Можно сказать, подарил свою часть жене. Случай редкий, но и об этом тогда Борис не думал, хотелось просто исчезнуть с глаз долой. Ему тогда казалось, начинать новую жизнь надо на новом месте, с ноля и обязательно с другой женщиной, с новой женой.
     И вот прошло тридцать лет. Жизнь в Германии, может быть, и другая, но людские заботы там те же, что и в России. В Германии у Бориса семьи тоже не получилось, хотя дважды пытался это создать. Так, в одиночестве, дожил до пенсии и вернулся в Москву. Его соседка по общей квартире, Катя, похоронила свою мать и осталась одна в квартире из трех комнат в самом центре столицы, на Тверской улице. За это время Катя побывала дважды замужем. Детей у нее не было. В общем, семейная жизнь у нее тоже не удалась.   
     Первый муж у Кати отравился паленой водкой, второй тоже помер от пьянства, и теперь она была вдовой. Молодой, хорошенькой, почти не тронутой вдовой. Особенно хороша собой она была, когда наряжала свою соблазнительную фигуру в модные одежды. А ее взгляд оставался детским, наивным и доверчивым. Все это, так гармонично сочетаясь друг с другом, делало ее идеальной женщиной, как раз такой, какая требовалась любому мужчине, запутавшемуся в поисках. А главное, она сама понимала это и знала себе цену, поэтому не связывалась с кем попало. Жизнь научила ее правильно отвечать на любое мужское желание. Поэтому, порой ее как будто подменяли, и ее ответ был грубым, отрезвляющим, типа, «иди, куда шел». Такой ответ всегда безошибочно определял, кто есть кто, и всегда срабатывал в ее пользу. По крайней мере, так она думала и гордилась своей твердостью.
     – Ну, что ж, бог любит троицу, – имея в виду Катины две попытки замужества, произнес Борис осторожно, чтобы не обидеть соседку, хотя сам не понимал, зачем он это ей говорил, мысли о женитьбы у него уже давно не было.
     – Надо найти третьего и непьющего.
     – А где его взять-то? Непьющего?
     Ответить Борису было нечем. Тем более, что совет его оказался совершенно неуместным, только растревожил соседку. Катя начала рассказывать ему о знакомых ей мужиках, потом перешла на мужской пол в подъезде, в доме, перекинулась на жильцов соседнего дома, и по ее рассказу выходило так, что все пьют. Непьющих мужчин в округе не оказалось. Все сводилось к тому, что Борис был единственным трезвенником в округе. Во всяком случае, после этого рассказа, ему показалось, что кроме него для Кати лучшего жениха не найти.
     – Вот ты? Между прочем, не помнишь? – заглянула Борису  в глаза Катя, – ты ведь тоже безбожно пил. Не знаю, как сейчас, а раньше, я в школу собиралась, а ты на кухне пивом похмелялся, а потом за руль садился. Не помнишь? А сначала я в тебя влюбилась, но потом готова была тебя убить. Как я тогда тебя ненавидела. А сейчас ты ничего выглядишь. Свежий. Похоже, не пьешь? Завязал что ли?
     – Завязал, – согласился Борис, – давно завязал.
     На самом деле, мало кто знал, что после развода Борис тоже пристрастился к спиртному. Да и раньше, и до развода, любил выпить. Просто так складывалось, что часто пить не мог, но всегда наслаждался портвейном и крепкими напитками, когда выпадал счастливый случай. Просто после развода каждый день был счастливым случаем. Но он никогда не напивался в стельку и был хорошим соседом. Может быть, даже самым лучшим соседом из всех. Тихим, незаметным, интеллигентным.
     В квартире Борис появлялся редко. В основном ночевал там, где пил. У друзей, у подруг, да где только ни ночевал Поэтому в квартире он практически не жил. Терпеть его маленькой Кати приходилось только изредка и всего один год, когда он ушел от жены. Кстати, Борис никогда не приводил к себе друзей собутыльников или подруг. Это был  еще один подарок для соседей. А перед отъездом, он запер свою комнату на ключ, угостил Катю шоколадкой, попросил ее не поминать его лихом и улетел. Появлялся в квартире редко, в пять лет раз на неделю, не больше. После смерти матери, Катя осталась одна, быстро вышла замуж, но ей даже в голову не приходила мысль разменять коммуналку и жить в отдельной квартире. Она и так жила без соседей в отдельной квартире.
     Во время своих визитов Борис бродил по Москве, а к вечеру напрашивался в гости к родственникам или друзьям, где и оставался на ночь. А в этот раз он приехал надолго. По крайней мере, он так думал и, конечно, еще не знал, что приехал навсегда.
     Приехал, купил новый стол и два стула. Развесил в шкафу одежду и достал пыльную картонную коробку с чайным сервизом. Сначала Бориса ничто не удивило. Конечно, вспомнил, как заворачивал эту посуду, но внутри уже все перегорело. А тронули его, скорее, ни чашки с блюдцами, а выдранные из журналов страницы.
     Борис аккуратно развернул каждую чашку, чтобы не повредить бумагу. Разгладил листы, сложил их по страницам и стал читать. Читал с жадностью. Это было необыкновенно интересно, напоминало путешествие в прошлое.
     – Какая красивая посуда! – восхитилась Катя, когда увидела на кухне чашки с блюдцами и молочницей.
     Борис ничего не ответил, только посмотрел на чашку и улыбнулся. А уже в комнате он, любопытства ради, расставил на столе весь сервиз, и тоже пришел в восторг. Сервиз был необыкновенным. Вроде бы и ничего особенного, с простыми голубыми цветочками, но все цвета и формы были задуманы с большим вкусом.
     «Надо же, – подумал Борис, – простые чашки, и так нравились когда-то любимой жене, а вот семьи тогда так и не получилось. Не получилось, и сервиз этот не помог, даже никому не нужным оказался. А теперь все по-другому смотрелось, совсем иначе выглядели эти чашки. Кто знает, может быть, и его брак со Светланой сейчас выглядел бы иначе, на зависть всем?».
     Утром, перед тем, как обуться, Борис вспомнил о рожке. Двадцать лет, а казалось, ничего не изменилось, все те же проблемы, без которых ни семьи, ни дома. Только тогда все эти мелочи ничего не значили, можно было и без них обойтись, а сейчас они имели другую ценность.
     Твердо решив купить рожок для обуви, Борис отправился в центр города. И ему повезло, он купил точно такой же рожок, какой когда-то висел в прихожей квартиры на Кутузовском проспекте, с белой пластмассовой, под слоновую кость, ручкой. Принес его домой и повесил в прихожей, как у себя дома. Катя посмотрела на рожок, улыбнулась, но ни слова не сказала. А через пару дней утром Борис поставил на Катин стол свой многострадальный чайный сервиз. Взял и подарил ей это сокровище. Сам удивился, как легко он это сделал. Катя была бесконечно благодарна за такой неожиданный подарок. Вечером, того же дня, они, ни о чем не договариваясь, решили распить бутылку вина, а на следующий день поменяли замок у входной двери Потом решили купить новую мебель в прихожую и на кухню. Странно, но Катя не захотела ехать в Германию. Теперь каждый вечер они пьют чай из чашек того самого чайного сервиза.