Кони, кони красота и рабочие лошади

Роман в рассказах «Размышляя о жизни, похожей на романную». Том 1, часть первая

В майские дни 1938 года у Аграфены с Андреем «разродилась» кобыла Стрелка. Принесла такого же саврасого жеребенка, какой была и сама. Васька с Веркой постоянно любовались жеребенком, которого назвали Муфта. Почему именно Муфта, никто объяснить, наверное, не сумел бы. Вера уже не училась, окончив пять классов. Пока она помогала по хозяйству своей матери. Дальше ей предстояла работа, кроме дома, еще и в колхозе. Это ее нисколько не напрягало и не расстраивало. Работа ей нравилась с детства.

Приведя в порядок более или менее свой дом, Андрей подключился к строительству колхозного двора. Но сухие бревна, привезенные от Васьки Стрижева, и найденные в его лесу быстро закончились, поэтому мужики решили пока остановить стройку. Переключились на строительство трех новых мостов через речки, так как старые мосты были унесены половодьем. Дальше занимались устройством изгороди вокруг выгона для лошадей и коров. Для этой цели решили выделить поле и лес за речкой Пантылка, с юго-западной стороны деревни.
- Мол, будет никому не жалко, что здесь ничего не растет, кроме травы для скота, а в августе-сентябре посеем озимую рожь.
Сказано, сделано. Нарубили кольев, жердей и в итоге сделали изгородь для выгона скота. В результате через два, три дня поскотина была готова. В изгороди сделали трое ворот: одни сразу после моста через речку Пантылка, другие на лесной дороге с выходом на удмуртскую деревню Полево, третьи – перед переходом моста на бывшее Васькино поле.
 
Незаметно заканчивался май месяц. Выгон принял шесть коров и пять лошадей. Ребятам нравилось, когда коровы и лошади ходили с подвязанными на шее колоколами. Их легко было отыскать, когда они надолго задерживались в лесу. Особенно этим отличались лошади. Видимо, им не очень хотелось с утра начинать работать, поэтому они перед утром останавливались где-то в лесу и не хотели показываться людям. Зачастую их было и трудно найти в лесу, потому что они облюбовали какую-нибудь небольшую полянку, останавливались на ней и почти без всякого движения стояли. В результате колокола у них молчали, не привлекая к ним никакого внимания. Но подростки, в лице фактически еще юнцов, уже знали, где лошади любят отдыхать после ночной кормежки, быстро находили их, надевали каждой лошади узду, садились верхом и таким образом пригоняли их в деревню. Дальше взрослые мужики, во главе с председателем, определяли, кто должен работать на той или другой лошади. У каждой из них было свое имя. Поэтому, кроме Стрелки, остальные, рожденные от нее, назывались Муфтой и Морозом. Гнедым звали жеребца бывшей общины, Мальчиком (жеребец Васьки Стрижева), Рыжухой и Муркой (обе кобылы, конфискованные у Стрижева). В это лето все четыре кобылы бегали уже с жеребятами, чему колхозники очень радовались, потому что, вместо семи лошадей, у них будет через год-два десять или одиннадцать, а там, глядишь, их поголовье будет расти и дальше.