Виолончелистка. Часть вторая

Начало:
http://proza.ru/2025/05/07/465


На улице моросил мелкий дождь и дул пронизывающий ветер —  обычная погода в городе Р. в начале апреля. После разговора с другом на душе была бесконечная пустота. Даже виски не помог. Обычно он спрашивал о моей бывшей жене, хотя знал, что мы давно не поддерживаем никаких отношений. Но в этот раз не спросил. Наверное, дело действительно серьёзное.
И всё же я надеялся, что он просто преувеличивает.

Я вышел на улицу и глубоко вдохнул влажный воздух. Дела закончены, оставалось сделать пару звонков, и… вот она долгожданная свобода на оставшиеся два дня командировки.
Дождь постепенно стих. Я шёл бесцельно, свернул в старый город, подальше от небоскрёбов, туда, где узкие улицы, булыжная мостовая и запах кофе и ванили из маленьких кафе. Настроение понемногу улучшалось.

От нечего делать, я зашел в какой-то научный музей. Он оказался довольно интересным. Меня заинтересовал планетарий, где показывали фильмы о космосе. В одном зале раскачивался огромный маятник Фуко, В другом — работала миниатюрная железная дорога. Здесь находился центр, посвященный анатомии, где демонстрировались пластиковые органы тела в разрезе. В спортивном отделе я попрыгал на небольшом батуте, потом вместе со школьниками лазил на искусственные скалы. Было весело; я радовался чувствуя себя мальчишкой. Наверное, взрослые смотрели на меня с недоумением, но мне было всё равно.

Из музея я вышел около четырёх. Время тянулось медленно и лениво. «Надо бы привести себя в порядок», — подумал я, оглядев мятую белую рубашку и костюм. Представил, как выглядел, когда лазил по стенкам в музее, и невольно улыбнулся.

Вернувшись в гостиницу, я заметил у стойки афишу вечернего концерта симфонического оркестра. Играли Брамса и Шумана.
Портье, унылый парень с кислой миной, молча протянул мне ключ, даже не пожелав хорошего вечера. Его равнодушие почему-то задело.

В номере я с удовольствием принял душ, побрился, надел свежую рубашку и выгладил костюм. Вполне прилично — таким можно было идти хоть на дипломатический приём.

Я дошёл до концертного зала пешком. В кассе остались только самые дорогие билеты в партер и дешёвые — где-то под самым потолком. Я вдруг вспомнил лицо портье — его усталый, безразличный взгляд — и, не раздумывая, попросил лучший билет.

До концерта оставалось больше часа. Я побродил по фойе, поговорил с интеллигентным стариком в длинном плаще, явно любителем концертов классической музыки, потом взял программку.
В первом отделении выступал пианист из Скандинавии, исполнявший Второй концерт Брамса, во втором — оркестр играл «Рейнскую» симфонию Шумана.

По сравнению с утром, моё настроение изменилось. Казалось, вместе с дождём ушло что-то тяжёлое. Воздух в зале пах бархатом, красным деревом и духами, и я почувствовал лёгкое волнение, будто впереди должно было произойти что-то важное, хотя я не мог представить что именно.

***

Здание концертного зала явно построили недавно. Светлая деревянная отделка, массивные люстры, мягкие кресла, обтянутые красной кожей, и над сценой — блестящие серебром трубы огромного органа. Публика постепенно заполняла ряды, музыканты выходили на сцену со своими инструментами. Из разных концов сцены доносились обрывочные музыкальные фразы — оркестранты наигрывали какие-то такты из сегодняшних произведений, проверяли настройку.

Моё место оказалось в третьем ряду, справа от сцены. Я мог хорошо видеть музыкантов и мелкие детали их инструментов. Оркестранты были в строгих чёрных костюмах. Этот цвет контрастировал с ярким светлым залом.

Наконец, все музыканты заняли свои места в оркестре и взяли в руки инструменты, ожидая выхода первого скрипача оркестра, пианиста и дирижера. Атмосфера становилась торжественной, даже чересчур официальной.

Вдруг со сцены раздался заразительный, искренний смех. Он прозвучал чисто и звонко. Смеялась девушка-виолончелистка, сидевшая почти напротив меня. Её весёлый порыв мгновенно оживил строгую сцену: музыканты заулыбались.

Я посмотрел на неё внимательнее.
Стройная, симпатичная девушка с длинными, черными, как смоль, волосами. Ее удлиненное лицо было не очень красивым, но блеск глаз, казалось, излучал огоньки. Она часто улыбалась своей ослепительной улыбкой коллегам, зрителям, а иногда и просто так, наверное, вспоминая что-то смешное. Я невольно залюбовался ею.

Тем временем вышел первый скрипач, поклонился публике, обернулся к оркестру и дал знак к настройке. На сцене появились солист и дирижер. Аплодисменты стали громче. Отвесив поклоны зрителям и поприветствовав оркестр, пианист сел за рояль, а дирижер стал за пульт. Начиналось магическое действо, когда тысячи нот, оставленных композитором, вдруг превратятся в живую музыку.


Продолжение:
http://proza.ru/2025/05/07/485


Copyright © 2024 by Марк Лэйн
Фотография на обложке автора