Stalkновение материй. Книга 1. Глаза цвета неба

«STALKНОВЕНИЕ МАТЕРИЙ»

КНИГА ПЕРВАЯ

«ГЛАЗА ЦВЕТА НЕБА»

Самая безупречная иллюзия рождается там,
где реальность становится невыносимой

ПРОЛОГ

Пять минут назад я умерла. Он склонился надо мной, и я еще чувствовала его запах — терпкий аромат дорогого табака и тяжелого парфюма. Его шёпот баюкал меня, как колыбель: «Люблю...»
Но сейчас холод керамического пола проникает в меня. Словно саваном, окутывает едкий шлейф хлорки и нечистот. Где-то далеко, сквозь вату в ушах, слышны взволнованный голос подруги и резкие движения фельдшера. Его руки в латексных перчатках действуют на автомате, пытаясь вернуть меня назад.
— Где ты? — кричу я в пустоту.
«Я здесь... внутри тебя», — отзывается тишина.
Время иллюзий вышло.

ГЛАВА 1

За окном лил дождь. Она задернула шторы, чтобы не видеть, как капли стекают по стеклу. В голове набатом стучало утреннее сообщение от мужа: «У меня другая, а тебя я больше не люблю». Всего несколько слов, перечеркнувших двенадцать лет брака. Она, как сигарета, сгорела в этих отношениях дотла, а он для нее так и не умер.
Начать заново не получалось. На работе они сталкивались каждый день, и видеть, как бывший муж расцветает в объятиях новой пассии, было невыносимо. Последней каплей стал огромный плюшевый медведь, которого доставил курьер. Лана годами просила его о романтике, но каждый раз получала грубый отказ. Теперь этот медведь, бережно упакованный в пленку, предназначался другой. Наблюдая за восторгом соперницы, Лана поняла: это предел.
В тот же день она отнесла заявление в отдел кадров. Ее пытались удержать – ведь она была по-настоящему ценным сотрудником, но против семейной драмы они были бессильны. Уволить генерального директора ради спокойствия его бывшей жены никто бы не стал.
- Лана Игоревна, может, все-таки подумаете? – в голосе главного бухгалтера Валентины Ивановны звучала искренняя жалость. – Куда вы теперь? Вы же всю жизнь работали только на Романа Андреевича…
- Вот пусть теперь другая на него работает, - отрезала Лана, сжав зубы, чтобы не расплакаться прямо в кабинете. – А я найду свою дорогу. Открою дверь в счастливую жизнь. В конце концов, у меня диплом журфака и два иностранных языка. Пропасть не должна.
Она с силой опустила ручку на лист заявления и твердым шагом вышла, стараясь держать спину ровно.
Дверь за ней захлопнулась, но сквозь тонкую перегородку отчетливо донесся тяжелый вздох и негромкий, язвительный шепот работника кадров:
- Ишь, развыпендривалась. За мужем как у Христа за пазухой сидела, а теперь гордость включает. Посмотрим, куда её эта походка приведет.
За закрытой дверью продолжали шушукаться:
- А мне её всё равно жалко, - вздохнула счетовод. – Тяжело это. Я вот не помню, чтобы Роман Андреевич ей хоть раз прилюдно хотя бы розочку подарил, не то что подарки.
- Да много ты понимаешь, - оборвала её Валентина Ивановна. – Роман Андреевич сам по себе подарок. Посмотрим мы ещё, как Ланка на обычную зарплату поживёт с её-то запросами.
На самом деле теперь она не имела ни малейшего понятия, как жить дальше. Они были вместе с её пятнадцати лет. Роман был её личной вселенной, которая только что схлопнулась, оставив после себя лишь выжженную пустыню. Она не знала, как без него дышать, не то, что жить. Компания, в которую они когда-то вместе вложили первые родительские деньги, теперь принадлежала только ему. А ей досталась лишь свобода, от которой тошнило.
Скинув домашний халат, она включила горячую воду. Ей нужно было смыть с себя этот день, соскрести остатки прошлого и решить, что делать дальше.
Лана вышла из ванной, кутаясь в облако горячего пара. Намотанное на голову полотенце сползло на плечи. В коридоре надрывался мобильный. Она медленно пошла на звук, рассеянно глядя на свое отражение в зеркале. Даже сейчас, бледная, с лихорадочным румянцем на щеках от горячей воды, она выглядела чертовски привлекательно. Но эта красота сейчас казалась ей совершенно бесполезной.
- Алло, - Лана постаралась придать голосу максимум бодрости. – Не ругайся, я была в ванной.
- Так, отказы не принимаются, столик заказан на сегодня! – раздался в трубке звонкий голос Тани. – Заехать за тобой или сама?
- Сама, конечно. Буду ровно к десяти, не заходите без меня. Давайте как в старые добрые времена!
- Ждем, Ланка! – бросила подруга и отключилась.
Таня была полной противоположностью Ланы – высокая, шумная хохотушка, с которой они дружили со школы. Таня вышла замуж за обычного парня-строителя, и Лане когда-то казалось, что подруга прогадала. Но шли годы, бизнес мужа Тани потихоньку рос, а главное – то, как он смотрел на жену, невозможно было описать. В этом взгляде было столько обожания, что Лана каждый раз украдкой завидовала. Её идеальный Роман так на неё не смотрел никогда.
Она отложила телефон и подошла к зеркалу. Из глубины отражения на неё снова пахнуло ледяной пустотой зала суда.
«Разведены».
Слово, которое судья произнес сегодня утром, выбило из-под ног остатки прежней жизни. Внутри клокотала дикая смесь из облегчения, страха и истерического желания доказать всем, что она в порядке. Сегодня вечером она собиралась отпраздновать свою свободу. Настало время смыть с себя этот чертов брак и наконец-то стать кем-то другим.
В свои тридцать четыре Лана обладала той зрелой, опасной красотой, которую больше нельзя было прятать за строгими офисными костюмами. Густые каштановые волосы, резкие высокие скулы и глубокие карие глаза. Двенадцать лет брака она послушно играла роль сдержанной, удобной жены. Но не сегодня.
Первым делом она избавилась от привычного строгого хвоста, позволив тяжелым локонам упасть на плечи. Нейтральный дневной макияж сменился угольными смоки-айс, сделавшими взгляд почти хищным. Венчала этот бунт ярко-красная помада – оттенок, который Роман всегда презрительно называл «вызывающим». Сегодня этот цвет стал её личной декларацией независимости.
Из гардероба Лана достала вещь, которую купила тайком пару месяцев назад и ни разу не осмелилась надеть. Маленькое черное платье из плотного шелка. Никаких воротничков и глухих манжет – только открытые плечи и дерзкий вырез на спине. Черные лодочки на высокой шпильке завершили образ.
Из зеркала на неё смотрела незнакомка. Сильная, чувственная, не прощающая ошибок. Лана слегка улыбнулась своему отражению. Время слез прошло. Пора было выходить в свет.
Едва узнавая себя в этом новом образе, она поймала странное ощущение: сдержанная, удобная жена исчезла, уступив место яркой, опасной женщине. Впервые за долгие годы она чувствовала себя живой.
Бросив в маленький черный клатч помаду и ключи, девушка решительным движением выключила свет. Квартира погрузилась в темноту, а в коридоре хлёстко и уверенно зацокали шпильки.
Садясь в вызванное такси, она смотрела на залитый дождем город и была абсолютно уверена: сегодняшний вечер перевернет её жизнь. Но в тот момент она даже не представляла, насколько сильно.

***

Подруги уже ждали у входа, когда такси притормозило у самого тротуара. Оживленная улица, глянцевая от дневного ливня, словно была готова встречать ту, которая начинала новую жизнь. Таня сразу узнала Лану сквозь стекло и театрально подбежала к машине, чтобы пафосно распахнуть дверцу.
Как в кино, Лана медленно перекинула ноги наружу и, оперевшись на вовремя протянутую руку Наташи, грациозно вышла из салона. Выпрямившись, она, даже на высоких каблуках едва достав им до плеча, с вызовом окинула взглядом прохожих.
- А где моя ковровая дорожка? – высокомерно поинтересовалась Лана, сдерживая улыбку.
- Сама в шоке, госпожа! – подыграла Таня. – Сейчас разберусь с этим недоразумением.
— Оставьте, — Лана лениво взмахнула рукой, словно раскрывая невидимый веер. — Слишком душно, слишком много людей. Не уверена, что вообще хочу туда входить.
— Ой, ну всё, хорош, — оборвала Наташа. — Устроили тут шекспировский театр. С вами вечно как в цирке.
Девушки дружно расхохотались, обнялись и двинулись к дверям. Какой-то парень у входа, широко улыбаясь, услужливо потянул ручку на себя:
— Девушки, не хотите к нам присоединиться?
— Увы, у нас бронь, — лукаво отшила его Таня. — Может, в другой раз.
Они шагнули внутрь. Клуб встретил их плотной волной басов и полумраком, но вечер сразу пошел не по плану. Выяснилось, что из-за ошибки администратора забронированный столик занят, а свободных мест в зале нет. Извинившись, хостес предложила им пристроиться у барной стойки.
— Послушайте, мне не восемнадцать лет, чтобы у бара тесниться! — громко возмутилась Таня. — Посмотрите на меня! Моя пятая точка просто не поместится на вашем высоком стуле!
— Тань, тихо ты, не ори, — Лана испуганно потянула подругу за рукав, чувствуя, как на них оборачиваются люди.
— Девушка, миленькая, — на этот раз в бой вступила Наташа, — посмотрите на эту красавицу. Она сегодня развелась со своим козлом-мужем! Придумайте что-нибудь. Не за стойкой же нам сидеть, будто мы сюда сниматься пришли.
— Наташа! — Лана в ужасе закатила глаза, ощущая, как краска заливает щеки. — Хватит позориться. Пойдемте отсюда, мест же нет.
— Так, Лана, стой и не мешай, сейчас разберемся, — жестко отрезала Таня. Такой тон означал только одно: скандала не избежать. — Послушайте меня, милочка, мне плевать, кто у вас там ошибся…
— Ну всё, понеслась, — пробормотала Лана, с укором глядя на Наташу. Та лишь беззвучно развела руками.
— Девчонки, ну зачем портить себе вечер пятницы? — за спиной снова раздался тот самый мужской голос от входа. Парень бесцеремонно приобнял Наташу за плечи. — Пойдемте к нам, у нас огромный диван и куча свободного места.
— Какая прыть, — Таня мгновенно сменила гнев на милость, окинув незнакомца оценивающим взглядом. — Молодой человек, мы вообще-то даже не знакомы.
— Я Макс, — парень белозубо улыбнулся. — А там, за столом, Дима, Толик и Лёха. Пойдёмте, хорош у порога тесниться.
Он уверенно увлек их вглубь зала. Стол парней оказался в самом углу, заваленный бокалами и кальянами.
— Ну что, девчонки, — сразу оживился Лёха, двигаясь на диване, — какой повод? Что отмечаем?
— Ишь, шустрые какие, — расплылась в улыбке Таня, усаживаясь на мягкую кожу. — Всё вам сразу расскажи. Может, ещё и адрес сказать, где сейф стоит?
— Зачем нам сейф, булочка ты наша аппетитная, — Толик, уже изрядно пьяный, проигнорировал её сарказм и откровенно уставился в глубокое декольте Тани. — Ты лучше скажи, как такую красоту зовут.
Алкоголь действовал быстро. Спустя пару часов непринужденной болтовни и нескольких коктейлей Лана поняла, что уже с трудом держит равновесие, но уходить ей не хотелось. Горечь развода наконец-то отступила, сменившись приятным онемением.
— Так, — она заплетающимся языком прервала очередной тост парней. — Мне нужно отойти... припудрить носик. Три секундочки, и я вернусь. Танюш, Танечка, Танчи-и-ик! — Лана покачнулась и с трудом вытащила из клатча банковскую карту, протягивая её подруге. — Будь лапочкой, закажи нам еще по шоту. Я быстро, одна нога здесь, другая там.
На неслушающихся шпильках она двинулась через танцпол. Приходилось маневрировать между полуголыми телами, отчаянно цепляясь взглядом за неоновые вывески, чтобы не упасть прямо на грязный пол. Басы оглушали. В какой-то момент Лана поймала себя на мысли, что эта музыка её бесит. Ей хотелось чего-то старого, родного.
— Ай-яй-яй, девчонка... — затянула она под нос, делая очередной шаг, но проносившийся мимо официант с подносом задел её плечом.
Этого толчка хватило, чтобы земля ушла из-под ног. Лана взмахнула руками, тщетно пытаясь схватиться за воздух, и тяжело рухнула на колени незнакомому мужчине, сидевшему за столиком. Раздался звон стекла. Янтарная жидкость из его бокала мгновенно залила её новое шелковое платье.
— Ой, простите, — пробормотала она, разглядывая мокрое пятно на шелке. Внезапно её пьяная логика сделала крутой вираж. — А вообще, не простите! На здоровье! Пить вообще-то вредно! — Она нравоучительно поднесла палец к переносице, поправляя невидимые очки, и громко икнула. — Ой. Теперь точно простите.
Мужчина молча смотрел на неё, явно не понимая, откуда на его голову свалилось это «счастье». Лана попыталась подняться, но ноги окончательно отказали, и она беспомощно соскользнула ниже, зажатая между его коленями. Если бы он вовремя не перехватил её за талию, она бы рухнула прямо под столик.
Незнакомец продолжал гипнотизировать её взглядом. Она посмотрела на него плывущим, расфокусированным взором и вдруг блаженно улыбнулась:
— У вас такие глаза красивые... голубые. Вам когда-нибудь говорили об этом? — Лана кокетливо понизила голос и снова икнула. — Ну чего вы молчите? Вы немой, да?
— Кто вы такая? — наконец спросил он. Голос у него был низкий, с легкой хрипотцой.
— Я — твоя мечта! — Ляпнула она и сама же покатилась со смеху. — Вот так! Не о такой мечтал? А сбылась такая! — Она сочувственно пожала плечами.
— Это тебе за грехи, братан, — расхохотался парень, сидевший по соседству.
— У тебя на коленях так удобно, — Лана уютно заерзала, начисто проигнорировав чужой смех. — Можно я здесь останусь? Я не хочу возвращаться за тот столик, они мне не нравятся. А ты нравишься, голубоглазик...
Она обвила руками его шею и доверчиво положила голову ему на плечо. В нос сразу ударил густой, дурманящий аромат: терпкий парфюм, смешанный с дорогим табаком.
— От тебя так вкусно пахнет, — прошептала она и уткнулась носом прямо в его теплую шею.
Он пах дорого и опасно – смесью терпкого табака, древесных нот и чего-то острого, пряного. Это был аромат уверенности и абсолютной свободы, совершенно не похожий на привычный, выветрившийся запах её бывшего мужа. Лана вдохнула глубже, чувствуя, как липкое напряжение последних недель наконец-то растворяется в этом пьянящем облаке.
Колени незнакомца оказались неожиданно удобными. Лана поерзала, устраиваясь уютнее, и её голова тяжело опустилась ему на плечо. Оглушающая музыка клуба вдруг отступила на задний план, превратившись в далекий гул. В центре её сузившегося мира осталось только ритмичное биение чужого пульса под щекой. Впервые за двенадцать лет она была так близко к чужому мужчине, и в этом коконе из табака и специй она внезапно почувствовала себя защищенной.
Мысли о предательстве Романа, о рухнувшем браке, который до этого жёг изнутри, теперь возвращались размытыми, нечеткими тенями. Прошлое всё еще кружилось в голове назойливым роем мошек, но алкоголь и объятия незнакомца надёжно притупляли эту боль.
Внезапно чья-то ладонь легко коснулась её волос. Лана не подняла головы и не открыла глаз. Лишь сильнее прижалась щекой к чужой шее, ловя уходящие крохи тепла. Оно медленно увлекало её в объятия Морфея. Последним, что отпечаталось в сознании перед тем, как провалиться в темноту, был этот аромат — табак, дерево, специи — и едва заметное поглаживание по голове. Ровное дыхание мужчины и стук его сердца окончательно убаюкали её.
Никчемный брак остался позади, растворившись в тумане алкоголя. В самом центре шумного, пульсирующего клуба, устроившись на коленях незнакомца, она уснула, впервые за долгое время найдя подобие мира и покоя.

ГЛАВА 2
Она открыла глаза и сладко потянулась. Свежевыстиранное белоснежное белье приятно похрустывало от каждого движения. Перевернувшись на бок, она уютно закопалась носом в подушку и снова зажмурилась. Сознание тут же утянуло её обратно в глубокий сон, где она маленькой девочкой бежала по васильковому полю. Но солнце в зените палило так ярко, что глаза заслезились, и это заставило её окончательно проснуться.
Прямо перед ней было витражное окно во всю стену. В доме напротив, на одном из верхних этажей, какая-то женщина методично развешивала белье на балконе.
«Где я?» — пронеслось в голове.
Лана легла на спину и уставилась в незнакомый потолок. Из глубин похмельной памяти рваными вспышками полетели флешбэки: оглушающие басы, мокрый шелк платья и этот удушающе-прекрасный, терпкий запах мужского парфюма.
«Незнакомец!» — панически завопила она про себя.
Сердце мгновенно пустилось вскачь. Переборов дикий страх, Лана осторожно приподняла край одеяла и заглянула внутрь. На ней была огромная оранжевая мужская футболка, под которой не оказалось ровным счетом ничего.
— Фак... — вслух прошипела она, хватаясь за голову. — В первый же день свободной жизни я умудрилась снять какого-то мужика и уехать к нему. И я даже не помню, как он выглядит!
Она осмотрелась. Высокий потолок, минималистичный интерьер и огромная кровать.
— Хм, а он знает толк в спальных местах, — буркнула Лана под нос, отчаянно пытаясь вспомнить, было ли между ними хоть что-то. Но память выдавала лишь глухой белый шум.
Поддавшись импульсу, она уткнулась носом в собственное плечо, судорожно принюхиваясь. К её удивлению, от кожи вовсе не пахло въевшимся клубным табаком. Наоборот, отчетливо улавливался нежный аромат лаванды. «Я что, умудрилась сходить здесь в душ?» — озадачилась она, спуская ноги на пол.
До пола они не достали. Пришлось спрыгивать, как в детстве.
— Мрамор? Серьезно? — удивленно прошептала она. Босые ступни мгновенно свело от холода. Переминаясь с ноги на ногу, Лана на цыпочках побрела по комнате, выискивая свои вещи. Кругом царила зловещая, абсолютная тишина. Ни сумки, ни туфель, ни телефона.
Внезапно взгляд зацепился за приоткрытый ящик прикроватной тумбочки. Лана заглянула внутрь и замерла: на дне тускло поблескивал вороненый пистолет.
Нахлынувшая паника парализовала мысли. Мечась по спальне, она уже не сомневалась в худшем. «Он маньяк! Точно! Запер меня. Сейчас сюда приедут подельники, и меня продадут в рабство, а я даже в полицию позвонить не могу!» Животный страх накрыл её с головой.
Лана выскочила в коридор и рванулась к массивной входной двери, но та была заперта на такое множество хитрых замков, что напоминала сейф в банке. В этот самый момент в замочной скважине скрежетнул ключ.
Сердце оборвалось. Пятясь назад, она ворвалась обратно в спальню. Шкафа здесь не было. Не найдя ничего лучше, Лана ласточкой скользнула под высокую кровать, перевернулась на спину и замерла, стараясь дышать через раз. Грудь ходила ходуном. Ей казалось, что бешеный стук её собственного сердца разносится по всей квартире.
В дверном проеме показались мужские ноги в домашних тапочках — по ощущениям, сорок третьего или сорок четвертого размера. Они шагнули на мрамор и остановились. Лана намертво зажала себе рот ладонями, чтобы не закричать. Горячие слезы страха покатились по вискам прямо в волосы. Мужчина постоял пару невыносимо долгих минут, а затем развернулся и вышел.
«Мамочки, что делать?.. Как мне отсюда выбраться?»
Из глубины квартиры донёсся низкий, бархатный мужской голос. Судя по паузам, мужчина разговаривал по телефону, но слов было не разобрать.
«Вот и всё, принимает заказы, — в панике констатировал её воспалённый мозг. — Наверняка нащёлкал меня спящую на телефон, выложил в даркнет и теперь торгуется. Ну привет, Лана, вот она — твоя обещанная дверь в новую счастливую жизнь...»
Находясь в ловушке под кроватью, она задыхалась от подступающей истерики, но не смела издать ни звука. Наконец голос затих. В квартире снова воцарилась гробовая тишина.
Спустя вечность — а по наручным часам всего через пятнадцать минут — Лана решилась вылезти наружу. Оставлять всё как есть было нельзя, нужно было спасаться. Стоя на коленях перед тумбочкой, она затаила дыхание, медленно потянула на себя ящик и коснулась пальцами рукояти пистолета. Тяжёлый, леденящий металл обжёг ладонь. Дрожащими руками Лана вытащила оружие, молясь, чтобы оно было заряжено. Самозащита — её единственный шанс.
— Что вы там ищете? — внезапно раздалось у неё за спиной.
Лана истерически закричала и, зажмурившись, резко вскинула пистолет, направляя его на мужчину.
— Не подходи ко мне! — проорала она, свободной рукой размазывая слёзы по щекам. — Я знаю, кто ты! Ты маньяк! Ты торгуешь людьми!
— Хорошо, хорошо, — спокойно ответил мужчина, примиряюще подняв ладони. — Как скажешь. Я маньяк.
— Лицом к стене! — приказала Лана. Она сама не понимала, откуда в ней взялось столько смелости перед незнакомцем, который превосходил её в размерах раза в два. Поднявшись с колен, она воинственно качнула стволом: — Живо к стене! Руки за голову!
— Так, ладно, пошутили и хватит, — произнес он, собираясь опустить руки.
— Шутки в сторону! — закричала Лана и с перепугу запрыгнула прямо на кровать.
— Эй, с ногами-то нельзя! Это итальянский матрас! — искренне возмутился мужчина, указывая на постель.
— Да? Итальянский, говоришь? — ехидно бросила Лана и демонстративно подпрыгнула на месте. — Всё для роскоши и удобства клиентов, которые тебе платят за живой товар?!
— С ума сошла, прыгать на матрасе? Это тебе не койка с панцирной сеткой! — уже без тени улыбки произнес он и сделал шаг к ней.
— Стой, где стоишь, чудовище! — Лана снова наставила на него пистолет, крепче сжав рукоять обеими руками. — Еще один шаг, и я пущу пулю тебе прямо в лоб!
Он послушно замер. Мужчина смотрел на неё своими невероятными голубыми глазами, и Лане на секунду показалось, что она начинает тонуть в этих бездонных озёрах. Но она мгновенно взяла себя в руки и мотнула головой:
— Где мои вещи?
— В гардеробной, на стуле висит твое платье. Там же сумка, — ответил незнакомец, кивнув в сторону выхода из спальни.
Лана обернулась, словно пытаясь взглядом пробить стену, и в этот момент потеряла равновесие. Грохот. Она нелепо полетела вниз. Пистолет вылетел из рук и со звоном отскочил в сторону, а на разбитом колене мгновенно проступила кровь. Девушка рванулась было обратно к оружию, но незнакомец оказался быстрее — он хладнокровно отпихнул ствол ногой.
Лана осталась сидеть на полу, с ужасом снизу вверх глядя на своего «захватчика». Мужчина медленно опустился на корточки, изучая её травму.
— Сейчас принесу перекись, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес он и вышел из спальни.
Вернулся он быстро. Щедро смочив ватный диск, он бережно прижал его к разбитой коже, слегка подувая на рану. Перекись мгновенно зашипела, взбиваясь в белую пену. От резкой вспышки боли Лана судорожно вздрогнула и прикусила губу.
— Тихо, тихо, сейчас всё сделаю. Теперь йод, будет немного жечь, потерпи.
Ошеломленная Лана молча наблюдала за его точными, на удивление плавными движениями. От его рук веяло надежностью. В памяти внезапно вспыхнуло ночное воспоминание — то, как бережно эти же пальцы гладили её по волосам, пока она спала у него на плече. Непонятное, предательское тепло мягкой волной разлилось по телу. Зажмурившись от жжения, Лана инстинктивно попыталась немного отодвинуться назад.
— Дуй! Дуй! — в панике закричала она от резкой вспышки боли. На висках мгновенно выступили мелкие капли пота.
Мужчина покорно наклонился, принимаясь усердно дуть на обожжённую йодом кожу и махать ладонями. Сквозь нестерпимое жжение в голове Ланы диким набатом пронеслась мысль: «Это стокгольмский синдром! Классика! Жертва начинает симпатизировать своему палачу».
— Всё, отойди! Не приближайся ко мне, маньяк! — выпалила она, возвращая на лицо защитную маску злости.
— И снова здравствуйте, — вздохнул незнакомец и поднялся во весь рост. — Ладно. Ты можешь продолжать сидеть на полу, а можешь пойти на кухню и нормально позавтракать со мной. Решать тебе.
Он развернулся и спокойно вышел из спальни.
Лана тут же коршуном метнулась к пистолету, схватила его и крепко прижала к груди. Поёрзав на мраморе, она здраво рассудила, что от ледяного камня легко подхватить цистит, а лечить её в плену точно некому. Кряхтя, она забралась обратно на постель, укуталась в одеяло по самый подбородок и намертво наставила ствол на пустой дверной проём.
Вскоре из глубины квартиры донеслось аппетитное шкворчание. До спальни долетел едва уловимый, сводящий с ума запах горячей еды. На кухне что-то коротко загудело, полилась вода, а затем раздался звонкий кухонный таймер.
Живот Ланы предательски и громко заурчал. В последний раз она нормально ела вчера утром, ещё перед заседанием. «Суд. Развод, — пронеслось в голове. — Я-то дура думала, что это самое страшное в жизни. А теперь я в заложниках у психопата. Но ничего, у меня оружие, я держу его на мушке. Главное — выследить, где он прячет мой телефон, вызвать спецназ, и пускай его вяжут!»

***

Запах еды в конце концов победил страх, и она вышла из спальни. Хозяин квартиры сидел в просторной столовой спиной к ней и завтракал под бубнящие по телевизору новости. Лана на цыпочках приблизилась к нему, то и дело поджимая пальцы от ледяного мрамора. Не опуская вытянутых рук с пушкой, она обошла мужчину по дуге и заглянула сначала ему в лицо, а затем в тарелку.
— Это зажигалка, — буднично произнес незнакомец, даже не повернув к ней головы.
Лана замерла, продолжая целиться ему в переносицу.
— Нажми на спусковой крючок, если не веришь, — тем же невозмутимым тоном добавил он и отправил в рот очередную порцию яичницы.
Только сейчас Лана сообразила, почему оружие показалось ей таким тяжелым и одновременно невесомым. Настоящих пистолетов она, конечно, в руках никогда не держала, но теперь осознание собственной глупости накрыло её с головой. Она выглядела полной дурой. «Ну, положим, не полной, это просто приятные женские округлости», — мысленно огрызнулась она на саму себя, но тут же вспомнила, что парень её внутренних монологов не слышит.
Лана робко положила пластиковую пушку на стол и виновато примостилась на стул напротив. Незнакомец молча поднялся, налил в чашку кофе и поставил перед ней тарелку с завтраком.
Лана принялась рассматривать его уже без прежней паники. Невероятный цвет его глаз просто сражал наповал, а ярко-голубая футболка делала их еще пронзительнее. Перед ней сидел гладко выбритый, ухоженный мужчина с безупречной стрижкой — мечта любой женщины. И этот красавец притащил её к себе. «Маньяк выбрал именно меня, потому что я особенная!» — восторженно подумала Лана и тут же испуганно отвела взгляд, мысленно проклиная свой прогрессирующий стокгольмский синдром.
— Надень, — спокойно сказал незнакомец, пододвигая к ней плотный бумажный пакет.
«О боже, что там? Он извращенец! Хочет, чтобы я натянула на себя что-то непотребное ради его похоти, — паниковала Лана, переводя взгляд с плотной бумаги на невозмутимое лицо мужчины. — А мне ведь показался милым! Даже о влюбленности на секунду подумала. А ты обычный психопат!»
Незнакомец упорно игнорировал её внутреннюю бурю, продолжая изучать экран телевизора. Но стоило Лане замереть, как он снова коротко скосил на неё глаза:
— Надень.
— Я не буду это надевать, — тихо, почти извиняясь, прошептала она.
— Я не знаю, к чему вы там привыкли, — серьезно произнес мужчина, придвигая пакет вплотную к её тарелке, — но я предпочитаю завтракать с людьми, которые сидят за столом хотя бы в белье.
Лана с опаской заглянула внутрь и выудила на свет абсолютно новые, хлопчатобумажные черные трусы.
— Это не мои! — вскинулась она.
— Я в курсе. Твои уехали в неизвестном направлении.
— Мы... занимались этим прямо в такси? — раздельно, бледнея от ужаса, выговорила Лана.
— Чем «этим»? Ты спала как сурок, потом внезапно проснулась, заявила, что они тебе жмут, и хладнокровно их сняла. Бедный таксист чуть руль из рук не выронил. Я забрал их с сиденья и хотел убрать к тебе в сумку, но тут ты выдала, что тебя сейчас стошнит. Чистка салона в мои планы не входила. Я рявкнул водителю тормозить, вытащил тебя на воздух, а про белье в кутерьме забыл. Вспомнил, только когда приволок тебя в квартиру.
— Боже... меня еще и рвало? — Лана с тихим стоном закрыла лицо ладонями, мечтая провалиться сквозь этот дорогущий мраморный пол.
— Ну да. Я честно держал твои волосы, чтобы ты окончательно не извалялась, но на платье всё равно попало. Отстирал, как смог. Потом с трудом затолкал тебя в душ. Захожу через двадцать минут проверить — а ты спишь в кабине, прислонившись к стенке. Короче, мой день рождения удался на славу. Спасибо тебе, незнакомка.
Он буднично перечислил все её ночные подвиги, поднялся из-за стола и прихватил с собой пистолет-зажигалку.
Он подошел к окну и небрежно облокотился на кухонную тумбу. Щелкнула та самая пистолетная зажигалка, и между его длинных, изящных пальцев затеплился огонек. Мужчина затянулся и замер, глядя сквозь стекло на серое небо и раскачивающиеся от ветра деревья. Его взгляд казался абсолютно отрезанным от реальности — он ушел глубоко в свои мысли, в мир, куда ни у кого не было доступа. Тонкая струйка сизого дыма медленно поплыла вверх, растворяясь в воздухе столовой. Резкие, мужественные черты лица оставались спокойными, и только едва заметный прищур голубых глаз выдавал скрытое внутреннее напряжение.
Лана сидела неподвижно, все еще сжимая в руках упаковку с новым бельем, и завороженно наблюдала за ним. Боясь нарушить эту странную, гипнотическую тишину, она почти не дышала. Сердце колотилось где-то у самого горла. Каждый изгиб его профиля, каждая жесткая складка у губ и мимолетный жест казались ей необъяснимо притягательными. В этом парне, окутанном табачным дымом, сквозила опасная, животная сила. И этот магнетизм заставлял её напрочь забыть и о собственном позоре, и о рухнувшем вчера браке.
Её взгляд скользнул по его рукам. Сильные, с четко проступающими венами на запястьях, они двигались на удивление плавно. В этих пальцах угадывалась пугающая двойственность: они могли быть бережными, как ночью в клубе, а могли — смертельно опасными. Именно эта скрытая мощь манила Лану вопреки всякой логике. Ей до боли захотелось сделать шаг вперед, коснуться его ладони и проверить, останется ли кожа такой же теплой. После стольких лет эмоционального холода в браке ей отчаянно требовалось почувствовать себя беззащитной рядом с кем-то, кто сильнее неё.
Но она заставила себя остаться на месте, виновато комкая в руках пакет с бельем. Гордость и остатки здравого смысла отчаянно воевали с внезапным наваждением. Лана боялась разрушить этот хрупкий момент, боялась показаться сумасшедшей, которая вешается на первого встречного после развода. Она молча смотрела, как он стряхивает пепел, чувствуя, как липкая, необъяснимая зависимость от этого человека пускает внутри неё первые корни.
— Твои вещи на стуле. Можешь идти, я тебя не держу, — произнес незнакомец, туша окурок в пепельнице.
Лана поднялась на ватных ногах и поплелась в гардеробную. Платье действительно было бережно перекинуто через спинку, рядом аккуратно лежал клатч, а внизу послушно ждали любимые черные лодочки. В голове царил полный сумбур. Лана совершенно не понимала, как ей правильно поступить: извиниться за испорченный день рождения, молча раствориться в тумане или прямо сейчас заняться с ним безумным сексом, которого ночью так и не случилось.
«Про последнее забудь сразу, идиотка, ситуация вообще к этому не располагает», — пробурчала она под нос и вдруг вздрогнула от резкого прикосновения чего-то холодного и мокрого к бедру.
Собака!
От неожиданности Лана испуганно отскочила и, потеряв равновесие, задом рухнула на стул. Хлипкое дерево не выдержало напора — мебель с грохотом разлетелась под ней прямо посреди гардеробной.
Хозяин квартиры неторопливо подошел к дверному проему в тот момент, когда Лана, пылающая от стыда, уже ползала на коленях, пытаясь состыковать отвалившиеся ножки обратно к сиденью.
— Простите, я не хотела! Я просто... испугалась пса, — виновато затараторила она, оправдываясь.
Мужчина молча созерцал этот хаос. На его лице читалось искреннее изумление: настолько взбалмошную женщину он видел впервые в жизни.
С грехом пополам замаскировав улики, Лана кое-как натянула платье, встряхнула каштановые локоны и, гордо прошествовав мимо него к выходу, заговорщически шепнула:
— Я бы не советовала вам в ближайшее время садиться на этот стул. Опасно для жизни.
На этот раз тяжелая входная дверь сейфового типа поддалась без труда.
Лана вышла на залитую дождем улицу абсолютно растерянной и подавленной. Она только что сбежала от сильного, невероятного мужчины, который проявил к ней столько нетипичной заботы, а она даже не додумалась сказать элементарное «спасибо». Да что там спасибо — она не спросила его имени и не оставила свой номер. Об этом голубоглазом незнакомце она теперь не знала ровным счетом ничего.

ГЛАВА 3

Лана брела по улицам многолюдного города, погруженная в туман собственных мыслей. Асфальт под ногами казался ватным, лица прохожих — мутными, а городской шум — далеким, глухим гулом. Эта внезапная вспышка чувств, где смешались восхищение, желание и подсознательный страх, была для неё пугающе новой.
Вся ситуация выглядела абсолютно абсурдной. Парень праздновал день рождения, а на него падает пьяная незнакомка и заявляет, что останется жить у него на коленях. Но вместо того, чтобы выставить её за дверь, он бережно обрабатывал её колено, усердно дуя на рану, и прятал от её пистолета-зажигалки итальянский матрас. В его резком профиле и низком, хрипловатом голосе удивительным образом сочетались властность и нежность. Он транслировал ту редкую, глухую мужскую силу, за которой отчаянно хотелось спрятаться от всего мира.
По телу пробежала дрожь, когда Лана вспомнила его пристальный взгляд. В памяти отчетливо всплыли его слова: «Ты для меня тоже особенная...»
Стоп. А говорил ли он это на самом деле?
Она замерла посреди тротуара, едва не столкнувшись с прохожим. На мгновение ей показалось, что похмельный мозг просто сыграл с ней злую шутку, подсунув фальшивое воспоминание. Он ведь почти всё время молчал или иронизировал. Но иллюзия была настолько осязаемой, что Лана тряхнула головой, отгоняя наваждение. Влюбленность пускала корни слишком быстро.
Накатила глухая злость на саму себя. Зачем она сбежала, как трусливая девчонка? Зачем снова нацепила маску холодного безразличия? Возможно, это был тот самый единственный шанс перевернуть свою жизнь, а она уничтожила его, даже не спросив у мужчины имя.
— Девушка, у вас телефон в сумке надрывается, — прервал её мысли незнакомый голос.
Лана с трудом сфокусировала взгляд. Перед ней стоял пожилой мужчина с длинной седой бородой и добродушной улыбкой.
— Что? — не поняла она.
— Телефон, говорю, звонит. Не слышите, что ли? — старик кивнул на её клатч.
— А... да, спасибо, — Лана судорожно дернула молнию. «Это он! — бешено заколотилось сердце. — Он вытащил мой номер из мобильного, пока я спала!» Вспыхнувшая надежда ослепила, но стоило взглянуть на светящийся экран, как из груди вырвался тяжелый разочарованный вздох. На дисплее высветилось: «Танька».
— Алло, — уныло протянула Лана.
— Ты где вообще?! — сходу затараторила подруга. — Мы тебя вчера обыскались! Ушла в туалет и растворилась!
— Я? — Лана завертела головой, внезапно осознав, что улицы вокруг ей совершенно не знакомы. — Действительно... Тань, а где я? Простите, — она испуганно уставилась на бородатого прохожего, — а какой это город? Какое место?
— Россия, двадцать первый год! — хохотнул старик и бодро зашагал дальше.
— Да подождите, я серьезно! Где я территориально?
— В Химках вы, милочка, — возмущенно встряла проходившая мимо тучная дама с сумкой-тележкой. — Это ж надо так средь бела дня нарезаться, чтоб не помнить, куда занесло. Стыд и срам!
— Тань, я в Химках. Стыд и срам, — монотонно повторила Лана в трубку.
— Чего?! Как тебя туда занесло, Лана?
— Пешком. Иду по улице, куда глаза глядят. Всё, не спрашивай ничего! Пока! — раздраженно бросила она и нажала отбой.
«Я вернусь», — упрямо пронеслось в голове. Лана резко развернулась и зашагала обратно к дому с витражными окнами.
На ходу похмельный мозг принялся судорожно сочинять реплики: «Что я ему скажу? Прости за сломанный стул и за то, что устроила батут на твоем роскошном итальянском матрасе? Или сразу: «Привет, давай начнем сначала, меня зовут Лана, и мне нельзя пить алкоголь»?»
Она замерла у газона и задрала голову, надеясь увидеть его силуэт в огромном стеклянном проеме. Но витраж на верхнем этаже оставался глухим и темным. Лана обреченно усмехнулась своей наивности. Зачем она ему? Испортила человеку праздник, угрожала пластиковой зажигалкой, разгромила гардеробную. Нужно быть законченным психопатом, чтобы заинтересоваться такой чудилкой. Протоптавшись на месте минут десять, она признала поражение, вызвала такси и уехала домой.
Тогда она еще не знала, что все это время он действительно стоял у окна. Он видел, как она развернулась и быстрым шагом направилась обратно к его дому. В этот момент его сердце бешено забилось: он подсознательно ждал её, хотел, чтобы она поднялась, и он мог её обнять.
Мужчина снова и снова прокручивал в голове их вчерашнюю встречу. То, как пьяная незнакомка рухнула к нему на колени, как доверчиво уткнулась носом в шею, найдя в нем защиту. Для него, привыкшего к жесткому контролю, такая мгновенная привязанность была пугающе нетипичной. Друзья в клубе тоже всё заметили и вовсю подшучивали над ним, когда спустя всего десять минут её беззаботного сна на его плече он начал собираться домой.
— Ты куда? — зашумели приятели, когда он поднялся. — Мы только сели, еще даже часа не прошло!
— Я уезжаю. Её нужно отвезти домой.
— Кого «её»? — Никита удивленно уставился на спящую на его плече девушку. — Ты же её вообще не знаешь. Слышь, мадам, просыпаемся! — Он бесцеремонно потянул Лану за руку. — Подъём!
— Руки убрал от неё, — резко оборвал он, и в его голосе проступил опасный металл. — С другими так разговаривать будешь.
Он попытался осторожно растолкать Лану, но она лишь сонно заворчала и уютно поёжилась и продолжила спать. Поняв, что будить бесполезно, он решительно подхватил её на руки.
— Ты чего так за неё ухватился? — тихо спросил Аркадий, оценивающе глядя на миниатюрную незнакомку. — Сто лет бабы не было? Решил воспользоваться моментом, пока она в отключке?
— Машину вызови, — глухо отрезал он, проигнорировав сальную ухмылку.
Стоило ему сделать шаг, как Лана на автомате обвила руками его шею. «Ты так вкусно пахнешь...» — пробормотала она сквозь сон, утыкаясь носом в воротник его куртки.
Он бережно устроил её на заднем сиденье такси и сел рядом. От движения Лана на секунду приоткрыла мутные карие глаза:
— Где ты?..
— Я здесь, — тихо ответил он, притягивая её ближе, чтобы уберечь от качки на поворотах.
— А я тебя потеряла... — блаженно прошептала она и снова отключилась.
Именно в этот момент, чувствуя её абсолютное, детское доверие, он впервые за долгие годы ощутил себя кому-то по-настоящему нужным.

***
Лана вышла из душа, натянула серое худи и перехватила волосы в небрежный хвост. Обрывки прошлого вечера никак не выходили из головы. Уютно устроившись на диване с чашкой горячего шоколада, она открыла галерею в телефоне в надежде отыскать его на снимках.
«Да, Танька вчера явно времени зря не теряла в компании этих парней», — усмехнулась она, приближая одно из общих фото. На заднем плане, у барной стойки, сидел мужчина, силуэт которого показался до боли знакомым. Лана до упора увеличила изображение:
— Черт, не разобрать... Он или нет?
В эту секунду экран моргнул. «Номер засекречен».
«Это он!» — бешено заколотилось сердце. Дыхание перехватило.
— Алло... Я слушаю, — почти прошептала она, стараясь говорить как можно нежнее.
— Лан, привет, это Наташа. Какой у тебя номер квартиры? Я у подъезда стою.
— А ты с чьего телефона звонишь? — удивленно переспросила Лана, мгновенно сбросив романтичный тон.
— Со своего, а что?
— Ничего, — разочарованно выдохнула Лана. — Двести семь. Поднимайся.
Наташа влетела в квартиру взвинченной. Она тараторила без умолку, испуганно озираясь по сторонам, и это сразу насторожило Лану. Было очевидно: подруга пытается что-то скрыть. Лана молча налила чай, выставила на стол печенье и села напротив.
— Наташ, что случилось? — в упор глядя на гостью, спросила она. — Ты ведь не просто так примчалась.
— Это... — подруга замялась, словно уговаривая себя признаться в чем-то постыдном. — Я не могу больше молчать, Лан. Это неправильно. Груз просто неподъемный, понимаешь? Дай лучше что-нибудь покрепче. Разговор явно не для чая.
Лана достала бутылку вина. Наташа залпом осушила бокал и требовательно пододвинула его обратно. Лана удивленно приподняла бровь, плеснула еще немного и решительно закрутила пробку.
— Наташ, это не компот. Что случилось?
— Лан, Роман сделал ей предложение. И она беременна двойней, — выпалила та и махом допила остатки.
Лана тяжело вздохнула и отвела взгляд к окну. Но вместо серого неба она снова очутилась в той огромной спальне. На белоснежном, хрустящем белье. В носу отчетливо заколол терпкий запах дорогого табака. Прошлый брак больше не имел над ней власти.
— Лан, ну ты только не убивайся, он козел редкий! — Наташа испуганно перегнулась через стол.
— Я люблю другого, — тихо произнесла Лана и сама похолодела от того, насколько легко эти слова сорвались с губ.
— Ну еще бы, двенадцать лет брака, чувства так быстро не угаса... — Наташа осеклась и вытаращила глаза. — Так, стоп. В смысле «другого»?! Кого?
— Ты не представляешь, насколько он хороший, — Лана блаженно улыбнулась. — Это судьба. Вспоминаю его взгляд, и у меня мурашки бегут по коже. Посмотри! — она резко вытянула руку, демонстрируя подруге покрывшееся мелкими пупырышками предплечье. — Я люблю его так сильно, как никого в жизни не любила. Это мужчина моей мечты.
— Да кто это, черт тебя дери?! — взорвалась Наташа.
— Я не знаю, — Лана тихо рассмеялась, и по её щекам покатились крупные слезы. — Не знаю имени, телефона, ничего... Я даже лица его толком не помню.
— Ты не знаешь, кого любишь? — ошарашенно переспросила та.
— Да. Представь себе, не знаю. У него глаза... пронзительно-голубые. Цвет — как чистое предгрозовое небо.
— Лан, ты с ума сошла, точно, — Наташа испуганно потянулась к бутылке. — Это всё из-за развода, у тебя просто крышу рвет. Давай я тебе еще плесну.
— Я не хочу пить! Перестань! — отрезала Лана, наотмашь вытирая слезы. — Со мной всё в порядке. Я люблю его. Это любовь с первого взгляда. Я не хочу ничего объяснять. Вот так.
Лана резко поднялась, сорвала с крючка ключи и выскочила на лестничную клетку.
— Лана, ты куда?! — закричала Наташа, босиком выбегая следом в подъезд.
— Навстречу своему счастью! К любимому! — со смехом крикнула она, прыгая через две ступеньки вниз. — Захлопни дверь, когда будешь уходить!
Запрыгнув в машину, она рванула с места. Внутри всё пело. Лана на ходу прокручивала в голове их встречу: как нежно обнимет его, как коснется губами его губ. Хлёсткий взмах полицейского жезла перед самым капотом грубо вернул её на землю.
— Старший лейтенант Снежко, — инспектор козырнул, подойдя к окну. — Ваши документы.
— А что произошло? Я что-то нарушила? — нервно спросила Лана, озираясь в поисках знаков.
— Предъявите водительское удостоверение и документы на машину.
— Нет, вы мне сначала скажите, в чём дело! — упрямо настояла она.
— Проезд на запрещающий сигнал светофора и непредоставление преимущества пешеходу, — сухо перечислил полицейский. — Документы, пожалуйста.
Лана потянулась к бардачку и похолодела. Кошелек с правами остался лежать на комоде в прихожей.
— Товарищ полицейский... — она включила всё свое обаяние. — Господин полицейский. Э-э-э... сэр? Может, договоримся?
— Так, глушим двигатель и выходим из машины, — тон инспектора мгновенно стал жестким.
— Сэр, я не могу, я буквально еду навстречу своей судьбе! Пожалуйста, отпустите меня...
— Гражданка, из машины выходим!
— А если я скажу, что я рожаю? – скорчившись, хватаясь за живот, произнесла она.
— На выход!
Лана обреченно повернула ключ в замке зажигания и шагнула на асфальт. Только в эту секунду она опустила голову и поняла, что на ногах у неё красуются огромные розовые плюшевые тапочки.
Полицейский медленно смерил её взглядом. Лана окончательно стушевалась, уставилась на свои пушистые носки и тихо пролепетала:
— На первый раз простите... пожалуйста.
— Тань, я в отделе, а машину забрали на штрафстоянку. Забери меня отсюда, пожалуйста... — едва сдерживая слезы, прошептала Лана в трубку.
Обратно они с Таней ехали в полном молчании. Лана отрешенно смотрела сквозь стекло на догорающий день. Багровое зарево заката разливалось по горизонту, оставляя рваные желтые полосы на темнеющем небе.
— Прости за нескромный вопрос, — Таня первой нарушила тишину. — А ты вообще куда в таком виде намылилась?
— К нему, — обиженно буркнула Лана.
— К какому «нему»? К Ромке, что ли? Ты совсем из ума выжила после суда?
— Да сдался мне твой Ромка, сто лет бы его не видела.
— А к кому тогда?
— К нему, я же сказала! — раздраженно отрезала Лана и скрестила руки на груди.
— Послушай, я понятия не имею, что ты там себе вбила в голову! — вспыхнула Таня. — Но садиться за руль без прав, в домашних тапках, лететь на красный и едва не сбить пешехода — это за гранью! Ты убиться решила или других с собой прихватить?!
— Не ори на меня! — выкрикнула Лана в ответ. — Просто отвези меня домой и отстань!
Больше они не проронили ни слова. Лана сидела неподвижно, уходя всё глубже в безопасный туман своих мыслей. Там, в её личной вселенной, она по-прежнему нежилась на огромной кровати, жадно вдыхала терпкий аромат табака и парфюма и была абсолютно защищена от этого жестокого, плоского мира, где запрещено в плюшевых тапочках бежать навстречу своей судьбе.

ГЛАВА 4

Лана сидела на краю кровати, рассеянно глядя перед собой. Голубоглазый незнакомец не выходил из головы, но чем дальше уходила та ночь, тем сильнее бледнел его образ. Черты лица стирались, а его улыбка постоянно ускользала, теряясь в тени похмельных воспоминаний. Сердце сжималось от глухой досады.
«Я могла хотя бы сказать «спасибо», — изо дня в день пилила она сама себя. — «Ты можешь идти, я тебя не держу»... Да черта с два он хотел, чтобы я уходила! Я же видела его взгляд. Какая же дура! Схватила пластиковую пушку, прыгала на кровати, разнесла гардеробную, устроила истерику из-за трусов... Расскажи кому — в психушку закроют. А ведь я и есть ненормальная. Сбежала от такого мужчины. Хотя, с другой стороны, что я должна была сделать? Сказать: «Слышь, маньяк, залезай под одеяло, порезвимся на твоем итальянском матрасе»?»
Этот внутренний монолог Лана крутила в голове уже несколько месяцев. Время шло, а поиски оставались тщетными. Она часами караулила у его многоэтажки в надежде на «случайную» встречу, но даже не помнила этаж, чтобы подняться. Имени не знала. Кличку пса не спросила. Чем он занимается и существует ли вообще в этом сером городе — загадка. Она даже дважды возвращалась в тот роковой клуб, допрашивая официантов и тыча им в лицо экран телефона с размытой общей фотографией, на заднем плане которой угадывался его силуэт. Персонал лишь равнодушно качал головами. Голубоглазый незнакомец словно растворился в воздухе.
Ночью, устав от бесплодных поисков и глухой тоски, Лана провалилась в тяжелый, душный сон.
Она снова очутилась на его кухне. Между его пальцев тлела сигарета, а сизый дым медленно растворялся в полумраке. Мужчина стоял, небрежно облокотившись на кухонную тумбу, и отрешенно смотрел в окно, за которым мерцали огни ночного города. Лана бесшумно приблизилась, боясь сломать эту хрупкую иллюзию. Шагнула вплотную, улавливая кожей жар его тела и жадно вдыхая знакомый аромат табака и специй.
Он медленно повернул голову. Их взгляды встретились, и в глубине его пронзительных голубых глаз Лана заметила странный, дразнящий блеск.
Поддавшись наваждению, она протянула руку и нежно провела пальцами по его щеке, ощущая подушечками жесткую короткую щетину. Мужчина прикрыл глаза, едва заметно улыбнувшись.
— Ты сводишь меня с ума... — прошептала она, теряя остатки контроля, и прижалась губами к его плечу.
В ту же секунду его сильные руки перехватили её за талию. Одним легким движением он приподнял девушку и усадил на край стола. Его губы накрыли её губы. Поцелуй, поначалу невесомый и осторожный, в мгновение ока перерос в глухую, сметающую всё на своем пути страсть. Лана отчаянно обвила его бедра ногами, до боли впиваясь пальцами в его плечи. Натянутая между ними дуга напряжения звенела, и Лана всем телом чувствовала его ответное, бешеное желание.
Мужчина спустился поцелуями к её шее, оставляя на горячей коже влажные следы. Лана запрокинула голову, подчиняясь его напору. Её пальцы блуждали по его спине, царапая лопатки кончиками ногтей. Одним рывком он перехватил плотную ткань её худи, стянул через голову и отбросил в сторону, заставив её судорожно вдохнуть от контраста прохладного воздуха и жара его ладоней. Мужчина коснулся её бедер, уверенно фиксируя на краю стола. В этом сне она чувствовала себя абсолютно беззащитной перед его силой, но эта уязвимость пьянила сильнее алкоголя. Он пристально, почти гипнотически смотрел ей в глаза, молча демонстрируя свое абсолютное превосходство.
Его новый поцелуй оказался глубоким и требовательным. Лана ответила с той же слепой пылкостью — тело колотило от лихорадочного желания.
Он вошел в неё единым, тягучим движением, заставив Лану резко выдохнуть и выгнуться навстречу. Наслаждение острой волной прошило позвоночник. Темп внутри неё стремительно нарастал, выбивая из легких остатки воздуха. Лана судорожно хваталась за его плечи, теряя связь с реальностью под хлёсткие, рваные ритмы его движений.
— Я хочу тебя слышать, — обжигающим шепотом выдохнул он ей прямо в губы, крепче сжимая её талию. — Ты моя. Только моя.
Этот властный, низкий голос окончательно разрушил её ментальные границы, разжигая страсть до предела.
Они двигались в едином рваном ритме, словно в безумном танго, где он подчинял, а она слепо подчинялась, окончательно сливаясь в одно целое. Пик наслаждения накрыл их одновременно, заставив тела судорожно замереть в финальной вспышке.
— Мне так тебя не хватает... — пробормотала Лана сквозь сон, отчаянно стискивая в руках подушку.
Кухонный стол всё еще хранил призрачный жар их тел, а сизый табачный дым казался овеществленным шлейфом страсти, но безжалостный трезвон будильника в один миг развеял эту чувственную иллюзию.
Лана рывком открыла глаза и уставилась в потолок своей квартиры. Реальность навалилась тяжелым грузом. Она так отчаянно мечтала, чтобы этот бред оказался явью, но человек из её снов по-прежнему оставался недосягаемым, чужим и безымянным — её личным голубоглазым незнакомцем.

***

Она тяжело поднялась с кровати и поплелась в ванную смывать остатки сна, который так отчаянно не хотелось отпускать.
За последние месяцы она кардинально изменилась. На смену дорогой, утонченной элегантности пришел легкий творческий хаос: Лана остригла волосы, уложив их крупными взбалмошными локонами, надела очки в массивной черной оправе и добавила к образу крупные серьги-кольца. Строгие брючные костюмы уступили место джинсам и свободным свитерам оверсайз.
Её ждал очередной рабочий день в колледже. Ей удалось устроиться туда преподавателем русского языка и литературы через какие-то немыслимые десятые руки знакомых Тани. Несмотря на отсутствие профильного образования, она обожала эту работу, а студенты уже через две недели поголовно влюбились и в неё, и в её предмет.
На бегу допивая остывший кофе, она схватила папку с конспектами и выскочила на улицу. После того позора с плюшевыми тапочками права у неё отобрали, машину со штрафстоянки пришлось продать, так что теперь её личным транспортом стала тесная столичная маршрутка.
Лана влетела в двери колледжа одновременно со звонком, в густой толпе таких же опаздывающих студентов.
— Лана Игоревна, опять опаздываете? — завуч Зинаида Павловна проводила её тяжелым, профессионально-осуждающим взглядом из-под очков.
— Маршрутки, пробки, Зинаида Павловна, простите! — на ходу бросила Лана, лавируя в толпе студентов.
Возле запертой аудитории её уже поджидала толпа первокурсников. Дежурившая по этажу коллега издалека поймала её взгляд и ловко кинула связку:
— Лови! Знала, что застрянешь, взяла на вахте заранее.
— Спасибо, ты мой спаситель! — Лана поймала ключи и открыла дверь.
Занятие пролетело на одном дыхании. Сегодня они разбирали Чехова. Лана ломала скучные рамки программы: включала студентам рваные кинематографичные отрывки из современных экранизаций, цитировала жесткую критику и мастерски держала паузы, заставляя парней и девчонок спорить до хрипоты.
Перемену прервал тревожный шепот в учительской.
— Ты слышала? Директор срочно собирает наше отделение в конференц-зале на девятом этаже, — коллега нервно поправляла блузку.
— Что-то случилось?
— Без понятия. На моей памяти такой экстренной летучки еще не было. Может, жалоба от родителей?
Внутри у девушки всё сжалось. Каждое подобное собрание вызывало у неё мини-инфаркт. Оказаться на четвертом десятке в роли провинившейся школьницы перед грозным руководством — так себе перспектива. Смутное, липкое предчувствие заставило её пальцы похолодеть, пока они поднимались в лифте на девятый этаж.
Коллеги плелись по коридору девятого этажа медленно, словно обреченные на казнь. Все ждали дежурного разноса от руководства и показательной порки, чтобы остальным было неповадно.
В конференц-зале преподаватели послушно заняли места вокруг длинного стола. Дисциплина в колледже была армейской: директор заходил последним, и появляться в дверях после него строго запрещалось. Лана сидела на своем стуле и рассеянно чертила круги в блокноте. Мысли упрямо уносили её обратно в ночной сон, где кухонный стол стал ложем страсти, а этот мужчина шептал, что она принадлежит только ему.
Гул голосов в зале мгновенно оборвался. Дверь распахнулась. Вслед за директором в кабинет вошел высокий, статный мужчина в темной лаконичной водолазке, подчеркивающей разворот его широких плеч.
Лана попыталась сделать вдох, но воздух застрял в легких, а к горлу подступил удушливый ком.
Это был он. Её голубоглазый незнакомец.
Мужчина сел по левую руку от директора — практически напротив Ланы. Он неторопливо, со сдержанным превосходством принялся обводить присутствующих тяжелым взором. Когда его взгляд наткнулся на неё, девушка физически ощутила этот удар. Она не могла пошевелиться, продолжая лихорадочно сверлить его глазами.
«Это он! — панически кричал внутренний голос. — Нашла... Я всё-таки тебя нашла!»
Губы Ланы сами собой дрогнули в робкой, счастливой улыбке. Но незнакомец никак не отреагировал. Его лицо оставалось гранитно-холодным. Он равнодушно скользнул по ней глазами и переключился на следующего преподавателя.
Накатил ледяной ужас. «Он что... не узнал меня? Неужели он меня забыл?»
— Коллеги, хочу представить вам нашего нового заместителя директора по правовым вопросам — Игоря Николаевича, — официально произнес директор. — Он опытный практикующий юрист с безупречной репутацией. Игорь Николаевич будет лично курировать качество образования и дисциплину в нашем колледже. Прошу любить и жаловать.
«Игорь... — как завороженная, мысленно повторила она, жадно впитывая каждый звук. — Моего голубоглазого незнакомца зовут Игорь».
— Посмотри на него, — испуганно зашептала на ухо коллега, сидевшая рядом. — Гайки закрутит так, что вздохнуть не сможем. Сразу видно — лютый мужик, живьем сожрет!
Лана даже не повернула головы. Она физически не могла оторвать от него взгляда.
— Лан, ты чего зависла? Слышишь меня?
— Я хочу от него ребенка, — смущенно, но абсолютно серьезно прошептала Лана одними губами. — Девочку. Назову её Иллария.
— Чего?! Ты с ума сошла? — коллега ошарашенно вытаращилась на неё. — У него массивный перстень на пальце и тяжелая цепь поверх водолазки. Он же выглядит так, будто прибыл сюда прямиком из бандитских девяностых. Как Терминатор, только наоборот!
— Регина Станиславовна! Если у вас есть замечания по повестке дня, я с удовольствием предоставлю вам трибуну! — громогласно оборвал их директор.
Женщина мгновенно втянула голову в плечи и замолчала, уткнувшись в свой блокнот.
Директор продолжал распекать коллектив, обвиняя всех в лени и некомпетентности, но Лана его не слышала. Она была полностью поглощена тем, кого так долго и тщетно искала. Игорь сидел неподвижно, его лицо казалось гранитной маской. Он периодически переводил взгляд на других преподавателей, но неизменно возвращался к ней, гипнотизируя своим ледяным, расфокусированным взором. В этих бездонных голубых глазах не было ни интереса, ни узнавания — лишь глухое, пугающее безразличие. Горячие слезы покатились по её щекам. Лана судорожно смахнула их, на секунду отвернувшись к окну, чтобы коллеги ничего не заметили, и снова подняла глаза. Всё напрасно. Для него та ночь в клубе была лишь мимолетным, давно забытым эпизодом.
Едва летучка объявили закрытой, Игорь стремительно вышел из конференц-зала вслед за директором. Лана порывалась сорваться с места, догнать его в коридоре, схватить за руку и выдохнуть это долгожданное «привет», но заставила себя замереть на полушаге. Сама мысль об этом сейчас казалась безумием.
— Так-так, что ты там плела про ребенка? — шутливо толкнула её локтем Регина, когда зал опустел. — Как ты там дочку назвать приготовилась?
— Регин... ты его знаешь? — робко, с трудом сдерживая дрожь в голосе, спросила Лана.
— Ну здрасьте, это же наш штатный юрист, — фыркнула та. — Он вечно сидел в кабинете в конце коридора, то с застройщиками судился, то с подрядчиками. Всеми сложными делами колледжа управлял. А теперь, видишь, в замы выбился. Повысили мужика.
— Ясно... — медленно произнесла она, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В конце коридора? Но его там никогда не было! — А он... давно здесь работает?
— Да года три точно, ты чего? — Регина подозрительно прищурилась. — Лан, ты так на него вылупилась... Вы знакомы, что ли?
— Я? Откуда? Нет, просто показалось, — Лана поспешно отвела взгляд, пытаясь унять внутреннюю панику. — Слишком похож на одного моего... старого знакомого. Но я ошиблась. Это не он.
Поверить в то, что Игорь её забыл, было невыносимо. Но допустить, что он всё помнит и осознанно обдает её этим ледяным презрением, казалось еще страшнее.
Накинув пальто и наспех замотав шею шарфом, Лана прижала к себе конспекты и выскочила на задний двор колледжа. В этот момент из подземного паркинга медленно выезжал его черный внедорожник. Лана замерла у ворот, встав прямо под глухой конус желтого света от уличного фонаря — не заметить её яркую фигуру было физически невозможно. Машина Игоря плавно проехала мимо. Он смотрел строго перед собой, даже не повернув головы в её сторону. Задние габариты вспыхнули рубиновым цветом у поворота и растворились в темноте.
Лана побрела по темной улице, словно к её ногам привязали кандалы. Накатила жгучая, удушающая обида. Она месяцами прокручивала сценарии этой встречи, караулила у его дома, мечтала снова услышать этот низкий бархатный голос. Судьба столкнула их в самом неожиданном месте, но вместо тепла она получила показательное, глухое безразличие.
«Как он мог? — Лана до крови прикусила губу, сдерживая рыдания. — Неужели та ночь для него вообще ничего не значила? Как можно стереть из памяти то, как он гладил меня по волосам в клубе, как обрабатывал колено, как...»
Мысли резко сменили вектор, ударив по самолюбию. «А что, если я сама всё испортила? Повела себя как конченая психопатка, прыгала на итальянском матрасе, угрожала зажигалкой, орала, что он маньяк и торгует людьми... Конечно, он вычеркнул меня как страшный сон!»
Игнорирование под фонарем стало последним, сокрушительным ударом. Лана опустила голову, позволяя горячим слезам свободно бежать по замерзшим щекам. Внутренний выдуманный кокон безопасности, который спасал её после развода, с треском лопнул, оставив внутри лишь выжженную пустыню и тупую, пульсирующую боль.

ГЛАВА 5

Игнорирование Игоря ломало изнутри. Лана физически помнила его обжигающий взгляд у него дома и отказывалась верить, что этот мужчина способен так безупречно подавлять эмоции.
Горячая вода в ванне не спасала. Перед глазами набатом крутился позор в конференц-зале: собственный перехваченный вдох, бешеный стук сердца и глупая, робкая улыбка, наткнувшаяся на гранитное безразличие. Лана зажмурилась и с головой ушла под воду, пытаясь вытравить из мыслей этот бесконечный серый день.
Резкий свист чайника выдернул её обратно в реальность. Плеснув в кружку кипяток, она открыла ноутбук. Теперь у неё на руках были полные ФИО нового замдиректора. Диплом журфака обязывал накопать на него хоть что-то.
Поиск выдал личную страницу в сети. К удивлению, этот скрытный тип не прятался от мира. Лана приблизила снимок: Игорь сидит на каменных ступенях в каком-то залитом солнцем европейском переулке. Очки, легкие шорты, расслабленная улыбка. Абсолютно чужой.
Лана замерла, вглядываясь в пиксели. Липкий, необъяснимый страх сковал пальцы.
«В голове не укладывается... А вдруг мужчина из клуба и этот юрист из колледжа — действительно два совершенно разных человека?»
— Зачем гадать, если можно проверить? — Лана захлопнула ноутбук.
Сборы заняли десять минут. Фен, крупные локоны, джинсы и свободная рубашка. Вместо дорогого парфюма — тяжелое облако любимой туалетной воды. Образ ищейки завершили очки в черной оправе. Сбегая по ступенькам к вызванному такси, Лана уже точно знала свой первый шаг. Она набрала подругу.
— Региша, привет, — ласково начала она. — Тут такое дело... у меня есть выходы на людей, которые могут навести справки про нашего нового зама. Разузнаем подноготную?
— Этот? Правовед хренов? — фыркнула Регина. — А чего там узнавать? Подозрительный тип, пришел отравить нам жизнь. По глазам видно — волчара, загрызет всех. Надо присматривать новую работу. — На том конце трубки громко чихнули. — Вот, на правду!
— Перестань клеймить человека раньше времени.
— Ну, ты-то его точно оправдаешь, — ехидно заметила Регина. — Я видела, как ты на него вылупилась. Думала, придется платочек доставать — слюни твои со стола вытирать.
«Черт, неужели настолько заметно?» — с досадой подумала Лана и прикусила губу.
— Так, ладно, хорош. Давай найдем на него компромат.
— Ну ищи, раз приспичило. Твоей будущей Илларии ведь нужен папа, — расхохоталась коллега.
— Регина, прекрати, я пошутила! — Лана почувствовала, как щеки заливает краска. — Короче. Мне нужен его мобильный.
— И где я его рожу? — возмутилась подруга.
— Риг, ты умеешь доставать всё. У кого-то на кафедре точно есть его контакты.
— Ага, у шефа. Представляю этот звонок: «Алло, директор? Наша Васильева тут рожать от зама собралась, у неё овуляция, она уже в пути. Скиньте циферки. Да, записываю: Вот тебе весь номер, держи, дорогая!
— Какая же ты язва, Регина, — обиженно бросила Лана и дала отбой.
Такси мчалось в Химки. Лана надеялась перехватить Игоря во дворе во время вечерней прогулки с псом и во всем разобраться. Улицы быстро тонули в сумерках. Оказаться одной в чужом районе было неуютно, но отступать она не собиралась.
Покрутившись полчаса возле его дома, Лана признала поражение: во дворе было пусто.
«Растеряла всю журналистскую хватку за годы брака, — зло ругнула она себя. — Знаю имя, знаю про собаку. Кличку не знаю, породу не определила. Единственная примета — мокрый нос. Блестяще, Лана, у всех собак нос мокрый!»
Мысли лихорадочно путались, когда в темноте кто-то резко ткнулся ей в колено. Лана вздрогнула.
— Ой, какая хорошенькая! — она импульсивно потянулась к псу, которого вела на поводке случайная прохожая.
Овчарка злобно клацнула зубами. Лана испуганно отдернула руку под неодобрительным взглядом хозяйки животного.
— Женщина, простите... — Лана попыталась сгладить неловкость. — Вы здесь не видели высокого мужчину с собакой? Лет сорока?
— Сорокалетних собак никогда не видела, — небрежно отрезала та, запахивая дутую мужскую куртку явно не по размеру. — А вот сорокалетних кобелей тут пруд пруди.
— Нет, кобели мне без надобности, — Лана натянуто улыбнулась. — Он высокий, вот такого роста. Глаза голубые, пронзительные. Игорем зовут. Не знаете?
— А собака какая? Кличка?
— Собаку точно не Игорь зовут, — обреченно выдохнула Лана, понимая всю абсурдность своих расспросов. Информации не было совсем. — Извините за беспокойство.
Она развернулась и побрела прочь по темному тротуару.

***

Из густой тени арки Игорь молча наблюдал за Ланой.
Скрытый полумраком, он видел каждое её нетерпеливое движение. Она беспокойно оглядывалась, всматривалась в лица редких прохожих, бросалась к случайным собачникам. С каждым отказом её плечи опускались всё ниже, а в позе отчетливо читалось глухое разочарование. Её губы шевелились, беззвучно чеканя его имя.
Внутри Игоря пускало корни странное, противоречивое чувство — смесь собственнического тепла и жёсткого мужского азарта.
«Ищет меня. Настырная чудилка, — уголок его губ тронула едва заметная усмешка. — Мечется по двору, а я в двух шагах».
Он видел, как загоралась её надежда при виде любого высокого силуэта в темноте и как она мгновенно гасла. Ему доставляло почти физическое удовольствие растягивать это сладкое предвкушение, режиссировать эту подсмотренную драму.
Но выйти из тени и обнаружить себя Игорь так и не решился. Внешне непоколебимый, со стальным стержнем юрист, сейчас он ощущал глухой, иррациональный страх. Боялся разрушить этот хрупкий момент, боялся быть неправильно понятым. Просчитывать риски он умел безупречно, а Лана не вписывалась ни в одно его уравнение.
Быстрым шагом, срезая углы через темный двор, он направился к своему подъезду. Оказавшись в квартире, Игорь даже не зажёг свет — сразу подошел к витражному окну.
С высоты семнадцатого этажа Лана казалась маленькой, беззащитной мишенью под уличным фонарем. Она всё ещё жестикулировала перед какой-то женщиной, отчаянно пытаясь описать его приметы. Игорь прижался лбом к холодному стеклу, не отрывая взгляда от её хрупкой фигурки. В его мыслях уже крутились рваные сценарии их неизбежных столкновений в колледже, её шокированный взгляд, который он успел запомнить на том совещании. Но сейчас он продолжал медлить, превращая её метания в свой личный, закрытый спектакль.

***

Лана обреченно опустилась на холодную скамейку. Надежда таяла. Она прижала мобильный к груди и запрокинула голову к черному небу.
— Дай мне хоть какой-нибудь знак, пожалуйста... — прошептала она, закрыв глаза.
Гаджет резко завибрировал. Лана радостно вскрикнула, заставив пару случайных прохожих обернуться. «Это точно знак!» — забилось в голове. Она вывела экран из блока и прочитала сообщение вслух:
— «Лана Игоревна, завтра у вас первая пара. Придите, пожалуйста, вовремя».
От ярости потемнело в глазах. С ругательством она швырнула мобильный прямо в кусты.
— Да чтоб тебя с твоими заменами! — процедила она сквозь зубы, буравя взглядом темноту между веток. — Придите вовремя! У людей вообще-то личная жизнь есть!
— Вы с кем разговариваете? — поинтересовался тихий голос из полумрака.
Из-за кустов показался прохожий – старик с длинной седой бородой.
— С заведующей, — зло буркнула она, глубже пряча руки в карманы куртки. — Грымза старая. Кровь из подчиненных пьет.
— Она что, в кустах сидит? Напилась? — забавно прищурился старик.
— Нет, такие не пьют. Слишком правильные.
— А ты чего здесь мерзнешь?
— Голубоглазого незнакомца ищу, — неожиданно для самой себя разоткровенничалась Лана. — Он живет в этом доме. Высокий такой, и собака у него с мокрым носом.
Старик негромко усмехнулся, погладив бороду.
— Впервые вижу, чтобы на скамейке караулили того, кого сами не знают. Знаешь, милочка... когда я был молодым, у меня ведь тоже глаза были голубыми-голубыми. Но меня никто так отчаянно не искал. Повезло твоему парню, что по нему такая красавица с ума сходит.
— Спасибо за комплимент, — Лана грустно улыбнулась и вдруг заметила, что в глубине кустов мигает экран её телефона. С дисплея шел вызов.
Она полезла в ветки, вытащила трубку и нажала на кнопку:
— Алло? Алло, Регина! Слышишь меня?
Но динамик выдавал лишь глухой, мертвый треск. Лана с досадой потрясла мобильный — видимо, при ударе о землю внутри что-то окончательно закоротило.
Экран моргнул. Входящее сообщение от Регины — просто строка с номером телефона. Лана обрадованно вскрикнула, напрочь забыв о приличиях и редких прохожих. Ей было плевать. Главное — на руках наконец-то оказались заветные цифры.
Быстро сохранив контакт, она замерла. Около двух минут Лана гипнотизировала дисплей, собираясь с духом, и наконец решительно нажала на вызов. В динамике потянулись бесконечные, безответные гудки. Игорь не взял трубку. Сбросив звонок, она обреченно спрятала мобильный в карман куртки, но гаджет тут же отозвался резкой вибрацией.
Новое сообщение. Короткое, сухое: «353». С того самого номера.
Лана озадаченно уставилась на дисплей. Мозг лихорадочно принялся подбирать варианты. Анаграмма? Цифровой код? Ошибка системы? «Может, это серверный сбой? Нет, там четыреста четыре, а тут триста пятьдесят три... Тогда что это?»
— Номер квартиры, — буднично подсказал бородатый старик, про которого Лана уже успела позабыть.
— Точно! — прошептала она, и пазл в её голове мгновенно сложился. — Я набрала его, он сбросил, но прислал адрес... Он хочет меня видеть!
На радостях Лана импульсивно шагнула вперед и крепко обняла прохожего.
— Ну вот, и дедушке немного тепла перепало, — добродушно усмехнулся старик и, не спеша развернувшись, побрел своей дорогой.

***

Лана скользнула в подъезд, перехватив тяжелую входную дверь у выходившей наружу пары. На секунду кольнула зависть: ей тоже отчаянно хотелось вот так идти со своим незнакомцем, держать его за руку и улыбаться.
На стене у лифтов висел указатель. Строка с номером 353 вела на семнадцатый этаж. Семнадцатый? Но ведь в прошлый раз... Лана мотнула головой, списывая всё на стресс, и нажала кнопку вызова.
Спустя минуту она уже стояла на лестничной площадке. Эту массивную сейфовую дверь она бы не перепутала ни с чем. Лана нерешительно протянула руку, но не успела коснуться металла, как замок хлёстко щелкнул, и створка сама по себе медленно приоткрылась.
Сердце пропустило удар. Переборов испуг, она осторожно перешагнула порог и заперла за собой замок. В нос мгновенно ударил знакомый до боли, дурманящий аромат табака и парфюма. Лана жадно вдохнула, растворяясь в этом запахе. В глубине квартиры горел мягкий свет, и она уверенно двинулась на этот ориентир. Но стоило сделать три шага, как электричество разом погасло, погрузив коридор в абсолютную тьму.
— Привет... — тихо прошептала Лана в пустоту. — Я получила твое сообщение. Точнее ваше сообщение. Да, именно, ваше, не твое.
Аккуратно положив свернутую куртку на пол, она сделала еще шаг, но внезапное, липкое чувство опасности заставило её замереть. Лана стояла как вкопанная, тщетно всматриваясь во мрак. Тьма словно окутала её, лишая возможности двигаться.
В следующую секунду из темноты бесшумно выросла фигура. Сильные руки жестко обхватили её за талию, впечатывая спиной в твердое, горячее мужское тело. Одна ладонь властно скользнула вверх, фиксируя шею. Лана судорожно вздрогнула, уловив его прерывистое дыхание у самого уха. Обжигающие губы коснулись кожи, медленно поднимаясь к мочке.
— Ты ведь за этим сюда пришла? — обжигающим, хриплым шепотом выдохнул он. Низкий голос завибрировал в темноте, заставляя тело отозваться крупной дрожью.
Лана не смогла выдавить ни слова — голос растворился в глухом наваждении. Она лишь покорно кивнула, зажмурившись. Мужчина резко развернул её к себе, по-прежнему не разжимая стальных объятий. Лана инстинктивно попыталась коснуться ладонями его щек, но он на полувзмахе жестко перехватил её запястья и завел их ей за спину, лишая малейшей возможности сопротивляться.
— Нет, — обжигающий шепот коснулся её губ. — Сегодня ты не увидишь моего лица.
Одним плавным движением он снял с неё очки, отбросив их в темноту коридора, и прижался губами к опущенным векам.
— Я хочу, чтобы ты только чувствовала.
Этот запрет, помноженный на абсолютную тьму, подействовал как детонатор. Воображение лихорадочно дорисовывало детали, выбивая почву из-под ног. Его губы накрыли её рот в глубоком, требовательном поцелуе. Лана ответила со слепой, отчаянной страстью, бессильно вжимаясь всем телом в его грудь. Сквозь тонкую ткань его одежды она отчетливо ловила ритмичный, бешеный стук сердца.
Не прерывая поцелуя, он легко подхватил её на руки и увлек вглубь квартиры. Лана на автомате обвила ногами его талию, до смерти боясь разорвать эту одуряющую близость.
Наконец он опустил её на мягкий матрас и навис сверху. Поцелуи стали жестче, спускаясь от ключиц к шее. Его ладони уверенно очерчивали изгибы её тела, высекая из кожи искры лихорадочной дрожи. Лана судорожно выгибалась под ним, ловя каждое движение и без звука шепча его имя. На долю секунды в голове промелькнул ползучий страх: «Это происходит наяву? Или мой мозг окончательно сошел с ума?»
Он стянул с неё джинсы — медленно, хладнокровно, словно растягивая финал этой игры. Его пальцы едва заметно дрожали, касаясь оголенной кожи.
— Теперь ты моя, — глухо выдохнул он в темноту, и этот собственнический шепот прозвучал как окончательный приговор её здравому смыслу.
Лана окончательно отключила контроль, полностью подчиняясь его ритму. В абсолютной темноте его движения стали тягучими, почти осязаемыми — он словно наизусть заучивал геометрию её тела. Мужчина продолжал обжигать её ухо прерывистым, властным шепотом, и Лана отвечала ему рваными, беззвучными вздохами. На пике этой слепой страсти их тела окончательно слились в единый монолит.
Время прекратило своё существование. Реальность сузилась до размеров этой постели, чужого горячего дыхания и ритмичных толчков. В темноте, по-прежнему надежно скрывавшей его лицо, Лана обрела нечто гораздо более опасное, чем просто физическую разрядку. Она наткнулась на глухую, манящую тайну, которая притягивала её с пугающей силой. И ради этой загадки она была готова уничтожить себя без остатка.

ГЛАВА 6

Лана резко открыла глаза от назойливого луча солнца, пробившегося сквозь штору. Перевернувшись на бок, она сразу ощутила пустоту. Постель рядом была абсолютно холодной. Игоря нигде не было — он растворился, оставив после себя лишь едва уловимый шлейф терпкого парфюма в воздухе спальни.
Нащупав на прикроватной тумбочке телефон, Лана взглянула на экран. Восемь утра. Первая пара начиналась ровно через час.
Жгучая паника мгновенно выбила из головы остатки ночной неги. Дорога до дома займет минут двадцать, оттуда до колледжа — еще десять. На сборы, душ и поиск одежды оставалось чистого времени меньше получаса, и это при условии, что такси приедет немедленно.
Вскочив с кровати, Лана принялась лихорадочно одеваться. Руки дрожали, мысли путались. Она на ходу застегнула джинсы, влетела в рубашку и выскочила в коридор. Подхватив с пола брошенную ночью куртку и очки, Лана бросила короткий взгляд на пустую квартиру и выбежала на лестничную площадку.
За окном такси шумел утренний город, но Лана ничего не замечала. В памяти намертво отпечатался хриплый, властный голос Игоря и жесткое кольцо его рук в темноте квартиры. Рациональные доводы рассыпались. Она сидела на заднем сиденье, глупо улыбаясь своему отражению в стекле, и впервые за долгое время чувствовала себя живой.
Машина резко затормозила у её дома. Расплатившись, Лана пулей взлетела в квартиру. Времени на рефлексию не оставалось — секундомер тикал. Она скинула одежду и на пару минут встала под ледяной душ, наспех смывая ночную истому.
В спальню она влетела с мокрым тюрбаном на голове. На ковер полетел ворох вещей из шкафа. Лана лихорадочно перебирала вешалки и в итоге остановилась на строгой черной блузке, плиссированной юбке чуть выше колена и ботильонах на массивном каблуке. Короткий штрих помады, пара быстрых движений пальцами по корням волос — и образ уверенной в себе преподавательницы был готов. Схватив сумку с конспектами, Лана выскочила за дверь.
Повторно пойманное такси мчалось к колледжу. Вопросы назойливым роем жужжали в голове, не давая покоя. «Почему он не разбудил меня? Бросил одну и исчез? Или всё это время прятался в квартире, пока я трусливо сбегала, даже не проверив соседние комнаты?» От этой мысли лицо Ланы исказил испуг.
В здание она снова влетела одновременно с финальным звонком, проигнорировав дежурный осуждающий взгляд завуча.
Запыхавшаяся, со слегка растрепанными локонами, Лана рванула дверь и ворвалась в аудиторию. Студенты уже сидели по местам, но у преподавательского стола находился не староста.
Там, властно опершись о край, стоял Игорь.
Идеально скроенный темно-синий костюм подчеркивал разворот его широких плеч, а светлая рубашка делала пронзительные голубые глаза еще ярче. Вся его фигура транслировала холодную, непреклонную власть.
При виде него Лана почувствовала, как щеки мгновенно заливает предательский румянец. Дыхание перехватило. Прошло всего несколько часов с момента, как эти сильные руки жестко фиксировали её запястья в темноте спальни, но наступило утро, и теперь они — заместитель директора и провинившаяся подчиненная.
— Доброе утро, — Лана с трудом выдавила приветствие, на ватных ногах проходя к своему столу.
— Вы опоздали, — отрезал Игорь. Его ледяной взгляд намертво пригвоздил её к месту.
— Простите, в городе жуткие пробки, — попыталась включить лёгкую игривость она, заглядывая ему в глаза в надежде поймать хоть каплю ночного тепла.
Но там был только гранит.
— Значит, выходите раньше, — повысил он голос, безжалостно уничтожая её попытку флирта. — На вашем столе я не вижу учебной документации. Где рабочая программа, календарный план, методические рекомендации и фонд оценочных средств? Наконец, где технологическая карта сегодняшнего занятия?
От этого стального натиска у Ланы пересохло во рту. Она робко коснулась своей папки:
— У меня есть конспект урока...
— Конспект? — Игорь коротко, издевательски хмыкнул. — Что ж, спасибо, что хотя бы он у вас есть. Отлично. Покажите мне поурочные планы до конца учебного года. — Он властным жестом расстегнул пиджак и оперся ладонями о край стола, нависая над её бумагами.
— На весь год у меня ещё нет, — медленно, бледнея под его напором, произнесла она. — Я работаю всего три месяца.
— Полагаю, такими темпами вы у нас долго не задержитесь, — строго вздохнул замдиректора. Он развернулся и небрежно бросил куда-то в сторону дверного проёма: — Зинаида Павловна, подготовьте приказ на выговор. Опоздание и отсутствие учебной документации. Этого вполне достаточно.
Только сейчас Лана заметила завуча, которая всё это время победной тенью стояла у входа.
— Принято, Игорь Николаевич, сегодня же всё оформлю, — с готовностью затараторила Зинаида Павловна, смерив Лану уничтожающим взглядом.
Дверь за Игорем и завучем захлопнулась. Мир вокруг Ланы рухнул с глухим, едва слышным треском.
Голубоглазый незнакомец, который еще ночью властно подчинял её в темноте квартиры, только что хладнокровно уничтожил перед тридцатью студентами. В его глазах не было ни намека на тепло — только ледяной гранит официального неодобрения.
На мгновение Лану прошиб липкий пот. Дикая, спасительная мысль обожгла мозг: «Мне всё приснилось. Это был не он!» Но улавливаемый кожей шлейф его парфюма и ноющие мышцы говорили об обратном. Это был он. Реальный, живой и абсолютно безжалостный.
На неслушающихся ногах она подошла к доске, на автомате открыла журнал и сухим, севшим голосом продиктовала тему занятия. Студенты молча зашуршали тетрадями. Полтора часа пары превратились в изощренную, бесконечную пытку. Лана механически наговаривала материал про Чехова, пока внутри неё бушевала глухая истерика. К горлу подступал удушливый ком, а глаза жгло от невыплаканных слез, но она упрямо держала лицо. Только бы не показать слабость перед подростками.
Унижение обжигало изнутри. Зачем он устроил это показательное судилище? Мстит за зажигалку и сломанный стул? Или для него это обычная норма жизни — поиграть ночью в хозяина вселенной, а утром стереть партнершу из памяти?
Когда финальный звонок наконец разорвал тишину кабинета, Лана первой выскочила из душной, ставшей капканом аудитории, отчаянно хватая ртом холодный воздух коридора.
Лана зашла в учительскую, подошла к кулеру и залпом осушила два пластиковых стаканчика. Опустившись на стул, она тяжело обхватила голову руками.
— Что, вчера вечер удался? — раздался вальяжный голос от окна.
Вопрос задал преподаватель спецдисциплин — обнаглевший тип под шестьдесят, который всё ещё молодился и сально заигрывал со студентками. Лана не подняла головы:
— В смысле?
— Ну, два стакана воды подряд. Хмурая. Пила вчера? Сушит?
— Да нет, голова раскалывается. Легла поздно.
— Такая женщина, как ты, вообще спать не должна, — с липким намеком ухмыльнулся он, сканируя взглядом её фигуру.
Лана смерила его ледяным презрением и промолчала, не желая устраивать скандал на ровном месте. Дверь распахнулась, и в учительскую влетела Регина.
— Коллеги! — громко объявила она с порога. — Слышали новости? Наш новый правовед устроил рейд по аудиториям. Выговоры летят один за другим. Точнее, огребли все, к кому этот волчара успел заглянуть, пока шеф его к себе не вызвал.
— Да, я в числе первых, — обреченно отозвалась Лана. — Опоздала на пару, документов на столе не было. Он сразу приказал объявить мне выговор. А Зинаида Павловна сзади так ехидно: «Принято, Игорь Николаевич!» — Лана зло прикусила губу, передразнивая заискивающий тон завуча. — Рада-радешенька, что меня смешали с грязью.
— Ой, это тебе еще повезло, — подала голос преподавательница с дивана. — На Лебедева он так орал — в соседнем крыле слышно было. Устроил его оболтусам фронтальный опрос, те мычали, ну и понеслась. Раскричался, что Лебедев зря ест свой хлеб, ничему не учит и его надо гнать в шею.
— Ну я же говорила! — Регина всплеснула руками и рухнула на диван. — Сразу поняла: спокойной жизни конец, пора сушить вёсла и писать по собственному. Этот тип из нас всю душу вытрясет. Продефилировал сегодня мимо меня с видом павлина — ни «здрасьте», ни «до свидания». Вот вам и новое руководство.
Лана молчала, безуспешно пытаясь состыковать две разные реальности. В голове не укладывалось, как ошеломляющий ночной жар мог за пару часов вымерзнуть до состояния абсолютного ледяного гранита.
— Ну что, Ланка, — Регина ехидно прищурилась, прерывая её молчание. — Всё еще хочешь от него дочку Илларию?
Вопрос ударил наотмашь. Лана не нашлась что ответить. К горлу мгновенно подступили предательские слезы. Резко поднявшись, она выскочила из учительской, хлопнув дверью.
Все оставшиеся до конца занятий часы она просидела в своей пустой аудитории. Лана заперлась изнутри, тупо уставившись в окно и отказываясь выходить в коридор, чтобы снова не наткнуться на его равнодушный синий костюм.


***

Игорь проснулся на рассвете. Полежав несколько минут, он повернул голову и мрачно уставился на спящую Лану. Её ровное дыхание и раскиданные по подушке локоны выглядели слишком уютно — и это пугало. Он, привыкший к тотальному контролю и одиночеству, совершенно не умел быть в отношениях. Ночная вспышка страсти выбила его из колеи, лишив привычного душевного равновесия.
Действовать Игорь решил проверенным способом — сбежать. Он тихо выбрался из постели, быстро оделся и покинул квартиру до того, как Лана откроет глаза. Меньше всего ему хотелось неловких утренних разговоров и совместных сборов на работу. В колледже они должны быть чужими людьми: он — новый замдиректора, она — рядовой преподаватель.
Однако привычный офисный ад с утра не спасал. Заполняя отчеты, Игорь ловил себя на том, что мысли упрямо возвращаются к Лане, к её ночному хриплому шёпоту в темноте прихожей на семнадцатом этаже. Это злило.
Когда он толкал дверь её аудитории для проверки, Игорь уже полностью заковал себя в ледяную броню официального прессинга. Жёсткость и публичный выговор за опоздание были его личной защитой. Он намеренно ломал её игривость, доказывая самому себе: я по-прежнему хозяин положения. Профессиональный долг требовал быть безжалостным руководителем, а не ночным любовником. И эту роль Игорь собирался отыграть до конца.
В конце тяжелого дня он вышел на крыльцо колледжа. Чиркнула зажигалка. Затягиваясь горьким дымом, он пытался убедить себя, что поступил правильно. Служебный устав не прощает сантиментов, особенно когда дело касается субординации. Но глухая, предательская вина перед Ланой всё равно царапала изнутри.
Дверь за спиной хлопнула. Она вышла на улицу — плечи опущены, конспекты прижаты к груди, ноги едва волочатся от усталости. Смотреть на её уязвимость было почти физически больно. Игорю отчаянно захотелось сделать шаг вперед, перехватить её за локоть и объяснить утренний прессинг, но он заставил себя остаться на месте. Рациональный контроль ломал любые импульсы.
Заметив его, Лана остановилась. В её глазах на секунду вспыхнула отчаянная, детская надежда. Игорь хладнокровно выдержал этот удар, обдал её ледяным взглядом и демонстративно отвернулся, стряхивая пепел в урну.
Лана медленно побрела к воротам, пару раз обернувшись у самого выхода в тщетном ожидании оклика. Он промолчал.
Внутри всё горело от злости на самого себя. Эта случайная ночная встреча была тактической ошибкой, которую он, опытный юрист, никогда не должен был допускать. Поддался глупому порыву, её взбалмошному очарованию — и теперь расплачивался за это тотальным ментальным сбоем. Забыть её и стереть из личной жизни казалось единственным верным решением. Игорь затушил окурок, глубоко вздохнул и решительно толкнул тяжелую дверь колледжа. Ему предстояло вернуться к отчетам и задушить в себе эту слабость. По крайней мере, он очень пытался в это верить.

ГЛАВА 7

Домой Лана вернулась полностью опустошенной. Чужой, холодный район Химок остался позади, но собственная квартира встретила её гнетущей тишиной и полумраком.
На автомате щелкнув выключателем на кухне, она подошла к окну. За стеклом шумел размытый дождем ночной город, такой же равнодушный, как и гранитный взгляд Игоря Николаевича у крыльца колледжа. Лана прижалась лбом к стеклу, позволяя слезам наконец-то свободно течь по щекам. Унижение от публичной порки медленно перерастало в глухую, изнуряющую ментальную боль.
«Зачем? Зачем разыгрывать этот жестокий спектакль? Я ведь ничего плохого ему не сделала...»
В памяти упрямо вспыхивали обрывки его ночного, собственнического шепота на семнадцатом этаже. Лана отказывалась верить, что такую лавину страсти можно подделать или сыграть ради минутного развлечения. Внезапная, трезвая мысль заставила её сердце болезненно сжаться: «А что, если я для него просто опасный свидетель? Что, если у этого замдиректора со стальным стержнем есть постоянная девушка? Или жена?»
Догадка обожгла изнутри. Лана с досадой поняла, что, несмотря на фантастическую близость, она не знает о своем голубоглазом незнакомце ровным счетом ничего.
Наваждение не отпускало, лишая возможности дышать. Лана продолжала неподвижно стоять у темного стекла, когда тишину квартиры бесцеремонно разрезал резкий, заливистый звонок в дверь.
Вздрогнув, она на секунду замерла. Судорожно вытерев слезы рукавом рубашки, Лана шагнула в прихожую и повернула замок.
На пороге, сияя голливудской улыбкой, стояла Татьяна. В руке она победно сжимала бутылку ледяного шампанского.
— Привет! — весело закричала Татьяна, с порога размахивая бутылкой. — Посмотри, что у меня есть! Мондоро Асти. Твое любимое!
— Привет, — глухо отозвалась Лана и поплелась обратно на кухню. — Проходи.
— Ланка, ты чего? — Таня испуганно сбросила куртку и сапоги прямо у двери. — Что за грусть в глазах? Кто обидел мою девочку?
— Тань... — Лана закрыла лицо ладонями, упрямо сдерживая рыдания. К горлу подступил удушливый ком. — Я... просто... — Она задрала голову к потолку, но слезы всё равно хлынули по щекам.
— Да что стряслось-то?! — Таня рухнула на диван рядом и крепко прижала её к себе. — Это Ромка опять? Что этот урод натворил? Хочешь, прямо сейчас поедем и отлупим его? У меня в полиции друзья, всё оформят по красоте — мол, сам с лестницы упал!
— Тань, я не смогу там больше работать, — не выдержав, разрыдалась Лана. — Не в Ромке дело. Я вообще забыла, что он существовал.
— А в ком тогда?
— Помнишь голубоглазого незнакомца из клуба?
— Я его в глаза не видела, но помню. — Таня споро откупорила бутылку и сделала приличный глоток прямо из горлышка. — Фу, кислятина с пузырьками. Может, лучше водочки бахнем? По стопочке, для нервов?
— В холодильнике стоит, налей себе, — Лана обреченно забралась на диван с ногами, поджав колени. — Там и колбаса, и огурцы. Я ничего не хочу.
— Так, это не дело, — Таня уже вовсю гремела посудой, попутно жуя кусок краковской. — Ты из-за этого безымянного принца решила голодовку объявить? Ты его так и не нашла?
— Он работает в нашем колледже, — глухо произнесла Лана. — Назначили заместителем директора. Коллеги говорят, раньше сидел где-то в конце коридора штатным юристом, а тут пошел на повышение.
— Ну и в чем трагедия? Теперь ты знаешь, где его ловить.
— Тань, он делает вид, что мы незнакомы! Смотрит как на пустое место. Сегодня пришел ко мне на пару с проверкой, устроил публичную порку и велел завучу оформить мне выговор. Мол, опоздала и к уроку не готова.
— Слушай, мне рассказывали историю, — Таня налила себе стопку и хрустнула огурцом. — Пришел в РОВД новый начальник, под него сразу одна оперативница легла, так он её первой и уволил. Чтоб авторитет не портить. Может, твой зам из таких же чистоплюев? Хотя между вами ведь ничего не было?
— Вчера вечером было, — Лана уткнулась носом в плечо подруги. — Я поехала в Химки. Он прислал мне СМС с номером квартиры. Я поднялась на семнадцатый этаж. Я фактически от него сегодня на работу поехала! Тань, ночью он заводил мои руки за спину, целовал веки и шептал, что я его. А утром встал у моего стола с таким лицом, будто я пыль под его подошвой. «Нам не нужны случайные люди», «оформляйте выговор»... За что он так со мной?
— Ланка... а может, у него есть брат-близнец? — Таня внезапно замерла со стопкой в руке. — Ну а что? Ночью ты встречаешься с одним, а этот вообще не в курсе, кто ты такая?
Лана пристально посмотрела на подругу. На секунду безумная теория показалась спасительной соломинкой. В это так хотелось верить — тогда всё становилось логичным! Но в памяти сразу вспыхнул экран телефона.
— Нет... — Лана снова разрыдалась навзрыд. — Я ведь звонила на тот номер, с которого он потом прислал сообщение. Это был он! И ночью, и утром — один и тот же человек!
— Ну ладно, посмотри на ситуацию иначе, — Таня погладила её по взъерошенным волосам. — Тебе было хорошо? Отлично. Радуйся, что лавочка закрылась быстро, пока ты не втянулась. А представь, если бы у него был шлейф из пяти детей, злой жены и тещи в придачу?
— Он один живет! И у него собака с мокрым носом...
— Да это вообще могла быть чужая квартира! Попросили пса покараулить. А сам он живет в хрущевке в Котельниках, с обабившейся супругой в бигуди и тещей, которая пилит его с утра до вечера. И тут являешься ты — кудрявая красавица, падаешь ему на колени. Вот мужик и не устоял перед соблазном. А по факту, что он тебе даст? Ничего, кроме копеечных алиментов и вечных звонков толстухи-жены: «Детям нужен отец!»
— А знаешь что? — Лана внезапно вскочила с дивана, утирая слезы. В глазах загорелся упрямый, взбалмошный огонек бунта. — Пусть так! Начиная с завтрашнего дня я тоже в упор его видеть не буду! Буду приходить на работу при полном параде, вся из себя, и обдавать его таким же ледяным холодом. Посмотрим, кто кого переглядит!
Лана мерила шагами кухню, с жаром убеждая подругу — а заодно и саму себя — в успехе этого плана. Постепенно истерика утихала. Градус драмы спал, уступив место холодному расчету.
В глубине души Лана надеялась, что её внезапный, демонстративный игнор сработает как крючок. Мужчина, привыкший к тотальному контролю, не выдержит резкой смены правил игры. Её безразличие заденет его эго, и тогда он сам придет искать ответы.

***

Две недели Лана не сталкивалась с ним в коридорах. Но упрямо, изо дня в день, продолжала собираться как на войну. В душе теплилась безумная мысль: даже если они не пересекаются лично, он может наблюдать за ней по камерам видеонаблюдения колледжа.
Сегодня её оружием стало черное облегающее платье с высоким, вызывающим разрезом на бедре. Лана перехватила локоны на затылке, выпустив пару прядей у висков, надела массивные серьги-кольца и очки в тонкой темной оправе. Образ роковой и недоступной женщины был завершен.
В этот раз она приехала без опозданий. Коридоры встретили её утренней пустотой — редкие студенты вяло плелись к аудиториям. Лана подошла к лифту и нажала кнопку. Металлическая кабина послушно раскрыла створки, Лана зашла внутрь и ткнула в цифру своего этажа.
Лифт тронулся, но вместо того, чтобы пойти вверх, резко и глухо ухнул вниз — на технический минус второй уровень.
Двери плавно разъехались. На пороге, скрытый полумраком подземного яруса, стоял Игорь.
— Здравствуйте, — сухо обронил он и потянулся к панели управления.
В нос Ланы снова ударил терпкий, дурманящий аромат его парфюма. Створки медленно сомкнулись. Кабина тронулась вверх. В ту же секунду весь её тщательно продуманный план мести испарился. Не в силах сдерживаться, Лана уставилась на него полным нежности взглядом. Игорь замер, натянутый как струна; его челюсти были сжаты, а профиль казался высеченным из камня.
Лана импульсивно подалась вперед и аккуратно перехватила его мизинец. Он резко, словно от ожога, отдернул руку.
— Простите? — Игорь удивленно вскинул брови, обдав её всё тем же ледяным, пронзительным взглядом.
Шагнув еще ближе, Лана заставила его отступить в самый угол металлической коробки:
— Я скучаю по тебе... — прошептала она, отчаянно пытаясь поймать его ладонь.
— Прекратите немедленно! — грубо отрезал он, вжимаясь спиной в зеркальную стену.
— Не могу делать вид, что мне всё равно, — Лана мертвой хваткой вцепилась в его пальцы и насильно прижала их к своей горячей щеке.
— Хватит! — рявкнул он и с силой выдернул руку. — Хватит!
Лифт глухо затормозил. Стоило дверям разойтись на половину проема, как Игорь буквально выломился из кабины, грубо протиснувшись наружу.
— Подожди! — Лана рванулась следом на своих высоких каблуках.
— Нет! Не смей идти за мной! — бросил он через плечо, и этот леденящий окрик заставил её замереть на пороге лифта.
Он стремительно шагал по коридору, стремясь как можно скорее разорвать эту удушающую близость. Игорь понятия не имел, как остановить эту сумасшедшую женщину, и просто хотел, чтобы всё происходящее прямо сейчас закончилось. Пусть бы оно растворилось, как страшный сон, из которого он никак не мог отыскать выход.

***

Игорь ворвался в свой кабинет и с силой захлопнул тяжелую дверь. Глухой щелчок замка отрезал его от коридора, где он был вынужден играть роль неприступного босса. Внутри всё горело. Тщательно выстроенная стена безразличия едва выдерживала напор эмоций.
— Черт возьми! — процедил он сквозь зубы, швырнув портфель на стол.
Всего пару минут назад в лифте она находилась вплотную. Опьяняющий аромат её парфюма до сих пор висел в воздухе, а пальцы помнили лихорадочный жар её щеки. Каждое её прикосновение било током, натягивая нервы до предела. Ему стоило невероятных, диких усилий сдержаться — не прижать её к себе прямо там, на минус втором этаже, и избежать позорной капитуляции своего страха.
Юрист-одиночка, привыкший просчитывать риски, теперь чувствовал себя загнанным в угол. Метания Ланы ломали всю его привычную жизнь. Служебный этикет, помноженный на его внутренние барьеры, превращал эту связь в изощренную пытку.
Игорь резко опустился в кресло и щелкнул тумблером на пульте охраны. Экран монитора моргнул, выводя сетку камер видеонаблюдения колледжа. Он выбрал нужную аудиторию.
Лана стояла у окна спиной к двери. Плечи поникли, голова опущена. Игорь прильнул к экрану, не отрывая взгляда от её хрупкого силуэта. Она плакала — он видел это по прерывистым движениям её рук, вытирающих слезы. Жёсткий замок его собственных правил и страхов держал намертво, но, глядя на мерцающий пиксельный образ в мониторе, Игорь впервые отчетливо понял: контролировать эту взбалмошную женщину у него уже не получится.
«Почему именно сейчас? — злость на ситуацию душила изнутри. — Стоило один раз ослабить контроль, подпустить к себе человека — и она тут же оказывается моей подчиненной».
В памяти вспыхнул тот душный ночной клуб. Лана, рухнувшая к нему на колени, и её взгляд — доверчивый, абсолютно ненормальный, бьющий наотмашь по его многолетней привычке никому не верить. Годы профессионального цинизма и прошлых разочарований приучили его держать дистанцию со всем миром. Но эта взбалмошная девчонка за одну ночь умудрилась взломать все его барьеры.
— Ранимая дура... — глухо прошептал Игорь, глядя, как на экране монитора Лана обреченно опускается на стул.
Одержимость её пиксельным силуэтом пугала. Он не мог заявиться к ней и признаться, что трусливо сбежал на рассвете. Боялся сломать субординацию, боялся выглядеть идиотом, боялся потерять контроль над ситуацией, которую и так уже не контролировал.
Хлёсткий стук в дверь безжалостно разорвал тишину.
— Игорь Николаевич, можно к вам? — женский голос прозвучал одновременно с поворотом дверной ручки.
— Я занят! — разъяренно рявкнул Игорь, оборачиваясь к двери с такой бешеной агрессией, будто был готов прямо сейчас вцепиться вошедшему в глотку.
Дверь тут же захлопнулась. Из коридора донесся приглушенный, панический шепот:
— Он не в духе, лучше вообще к нему не суйтесь!
Игорь резко выдохнул и сжал кулаки. Ситуация окончательно выходила из-под контроля. Ловушка субординации, которую он сам так тщательно выстраивал, теперь намертво зажала его в тиски.
Мужчина снова повернулся к монитору. Экран бездушно мерцал, транслируя пустую аудиторию. Ланы в кабинете больше не было. Игорь откинулся на спинку кресла, чувствуя, как в груди разливается глухая, тяжелая злость. Он загнал себя в абсолютный тупик. Попытка сбежать на рассвете и утренний показательный разнос не решили проблему, а лишь превратили их случайную связь в холодную войну, в которой не будет победителей.

ГЛАВА 8

Прошло еще несколько недель после нелепой стычки в лифте. Лана наконец признала: иллюзии рухнули окончательно. Внутри зрела глухая, тяжелая ярость на саму себя — за детскую наивность и секундную слабость, из-за которой она так позорно позволила развести себя на эмоции.
Резкий звонок мобильного оборвал эти мысли. Лана не глядя ткнула в экран:
— Алло.
— Здравствуйте, вас беспокоит банк N. На вашем счете замечена подозрительная активность, по всей видимости, работают мошенники, — сообщил вкрадчивый мужской голос.
— Ой, слушайте, и так жизнь говно, а тут еще вы со своими тупорылыми разводами. Как там у вас говорят? Вечер в хату?
— Женщина, что вы себе позволяете? — искренне возмутился «оператор».
— Иногда — после шести не есть, а вообще я позволяю себе всё. Еще вопросы будут?
— Вы зря шутите, прямо сейчас ваши деньги пытаются украсть! — настаивал голос.
— Забыла добавить: женщину в зеркале увидишь. Понял? — отрезала Лана и дала отбой.
Она небрежно швырнула гаджет на стол и запустила пальцы в волосы, с силой потянув за корни. Запрокинув голову, Лана сделала глубокий, медленный вдох, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
Лана резко выпрямилась, выдернула из папки чистый лист и размашисто вывела по центру: «Заявление».
Находиться с ним в одном здании стало невыносимо. Трястись от страха и одновременно сгорать от надежды при каждой случайной встрече — слишком дорогостоящие эмоциональные качели. Окружающие уже начали коситься: всякий раз, когда Игорь заходил в учительскую, между ними на несколько секунд повисала мертвая, леденящая пауза. Они сверлили друг друга стеклянными взглядами, не выдавая ни единой эмоции. Лане казалось, что он мучительно пытается вспомнить, где видел её лицо, но так и не находит зацепки. «Хватит. Этот фарс пора было заканчивать.»
Поставив размашистую подпись и дату, она поднялась. Сомнений не осталось. Многомесячный анабиоз, в который её погрузила неразделенная любовь, наконец сменился злостью. Лана расправила плечи. Облегающая кофта из тонкой шерсти подчеркивала узкую талию, а строгая юбка с высоким разрезом спереди выгодно выделяла ноги в черных колготках.
Цокая высокими шпильками по кафелю коридора, она решительно направилась в отдел кадров.
— Ольга Андреевна, — бодро начала Лана, переступив порог, — я к вам с новостями.
— Здравствуй, Ланочка. Давно ты к нам не заходила, дорогая, — ответила пожилая кадровичка с искренней, радушной улыбкой.
— Я решила уволиться, — торжественно произнесла Лана, протягивая ей лист.
— Почему? — Ольга Андреевна удивленно вскинула брови. — Что случилось?
— Нужно передохнуть, возникли личные проблемы, — соврала Лана.
— Так возьми отпуск и отдохни немного.
— Нет. Спасибо за теплый прием, но я поняла, что преподавание — совсем не мое. Мне не нравится работать со студентами, — она продолжала гнуть свою линию.
— Странно, мне казалось, у тебя идеальный контакт с ребятами.
— Нет, это не так, — твердо отрезала она и решительно пододвинула заявление через стол.
— Очень жаль, Ланочка, но я его принять не могу, — Ольга Андреевна вернула лист обратно.
— Почему? Это же мое законное право! — возмутилась Лана. — Я готова отработать положенные две недели, пока ищете замену. Я ведь не в рабстве!
— Конечно нет. Просто я технически не подписываю такие документы.
— Мне сразу к директору идти?
— Нет, сначала к Игорю Николаевичу, — кадровичка надела очки и уткнулась в бумаги.
— К кому?.. — голос Ланы сорвался на глухой, безжизненный шепот.
— Ну да, к новому заму, — спокойно пояснила Ольга Андреевна, что-то записывая в журнале. — Он отвечает за весь учебный процесс. Все кадровые перестановки теперь через него. Сначала идешь к Игорю Николаевичу, беседуешь, он ставит визу, и только потом несешь заявление в приемную шефа.
Лана дрожащей рукой подхватила со стола бумагу и на ватных ногах вышла из отдела кадров. Заветная дверь замдиректора находилась всего в паре метров. Сердце бешено колотилось в горле. Накатил удушливый страх перед новой очной ставкой и этими пронзительными голубыми глазами, которые она одновременно любила и ненавидела за их ледяной холод.
Собрав волю в кулак, Лана медленно потащилась по коридору. Застыв перед кабинетом, она зажмурилась, сделала глубокий вдох и, трижды коротко стукнув, решительно нажала на ручку.
— Разрешите? — стараясь придать голосу твердость, произнесла она.
Игорь сидел полубоком, погруженный в чтение на мониторе. Лицо оставалось гранитно-серьезным, появление подчиненной он демонстративно проигнорировал.
— Игорь Николаевич, можно? — чуть громче повторила Лана.
Он медленно обернулся и коротко, с усталым выдохом обронил:
— Да.
Сделав два шага, Лана с сухим шлепком опустила заявление прямо перед его клавиатурой. Игорь взял лист, бегло просмотрел строчки и неторопливо поднял на неё тяжелый взгляд.
— Что это? — сухо спросил он.
— Полагаю, вы умеете читать. Там всё написано, — преодолевая внутреннюю дрожь, отчеканила она, упрямо смотря мимо него в окно.
— Я умею читать, я не дебил! — зло огрызнулся Игорь. — Я не собираюсь это подписывать, — он небрежно отшвырнул лист на край стола и снова повернулся к экрану.
— Что значит «не будете»? Вы не имеете права! — Лана почувствовала, как по спине побежали ледяные мурашки.
— Имею, — спокойно бросил он.
— Нет, не имеете. Я свободный человек и могу уволиться, когда захочу!
— Почему? В чем причина? — раздельно, чеканя каждое слово, произнес он.
Игорь медленно развернулся в кресле лицом к ней и заклинил пальцы в замок.
— На это есть личные причины, — занервничала Лана.
— Я хочу их услышать, — настаивал он.
— Я не обязана отвечать. У нас не допрос, и я не подсудимая! А то вы, я смотрю, привыкли там с людьми в таком тоне разговаривать...
— Где «там», мне интересно? — Игорь подозрительно прищурился.
— Ну... где-то там. Я не знаю, — Лана запнулась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Откуда в её голове вообще взялся этот допрос? — Просто подпишите, и я уйду.
— Значит, вы хотите, чтобы я подписал? — переспросил он.
Игорь медленно поднялся из-за стола и шагнул к ней вплотную, сжимая в руке её заявление.
Лану парализовало. Игорь стоял слишком близко. В нос снова ударил терпкий, дурманящий аромат его парфюма, уничтожая остатки здравого смысла. Ей больше не хотелось увольняться — хотелось до боли в пальцах обвить его шею руками и признаться, как безумно она скучает. С трудом проглотив удушливый ком, Лана зажмурилась:
— Пожалуйста... Я вас очень прошу, подпишите. И я уйду.
Вместо ответа он сделал еще шаг, сокращая дистанцию до минимума. Лана кожей уловила его горячее дыхание. Игорь медленно поднял руки с её заявлением и одним резким, презрительным движением разорвал лист на мелкие клочья.
— Всё. Подписал, — сухо бросил он и швырнул обрывки ей в лицо.
Белые хлопья осыпались на её плечи. Острое унижение мгновенно сменилось дикой паникой. Лана резко развернулась и бросилась к выходу, отчаянно протягивая руку к ручке двери. Но Игорь среагировал быстрее. Он коршуном метнулся наперерез, жестко, наотмашь накрыл ладонью полотно и с оглушительным грохотом захлопнул дверь прямо перед её носом. Глухой щелчок врезного замка отрезал последний путь к спасению. Он запер их двоих внутри.
Не помня себя от унижения, Лана со всего размаху влепила ему хлёсткую пощечину.
Звук удара эхом разнесся по кабинету. Игорь среагировал мгновенно: перехватил её ладонь, рванул на себя и жестко завел руку ей за спину, намертво зафиксировав запястье. Точно так же, как в темноте его спальни.
— Никогда не смей поднимать на меня руку, — леденящим шепотом, сквозь зубы процедил он.
Его сердце бешено колотилось о грудь Ланы, дыхание стало тяжелым и рваным, но хватку он не ослаблял.
— Убери от меня свои лапы, психопат! — зашипела она, отчаянно пытаясь вырваться и свободной рукой упираясь в разворот его широких плеч. — Мне больно! Пусти!
— А то что? — Игорь издевательски прищурился, глядя на неё сверху вниз. — Снова ударишь?
Лана снизу вверх взглянула в его пронзительные глаза. Издевательская мимика этого мужчины транслировала абсолютное, подавляющее превосходство. Он упивался своей властью, ломая её волю и ни во что не ставя её гордость. Поддавшись дикому, импульсивному порыву, Лана резко плюнула ему прямо в лицо.
— Руки убери, я сказала!
Игорь медленно разжал пальцы и отступил на шаг, брезгливо вытирая лицо тыльной стороной ладони. Лана спиной почувствовала, как по затылку скатывается липкий страх. На этот раз она перегнула палку. Последствия могли быть любыми. Осознание ошибки ударило по мозгам: нужно бежать, пока он не пришел в себя.
Развернувшись, Лана дрожащей рукой рванула ручку двери. Металл сухо заскрипел под пальцами, но створка даже не сдвинулась. Кабинет действительно был заперт на ключ.
Паника накрыла с головой. Лана заколотила ладонями по дереву, мечтая провалиться сквозь землю, лишь бы скрыться из этого удушливого, ставшего ловушкой тупика. Но Игорь оказался быстрее.
Сильный рывок — и его рука жестко обвила её талию, намертво впечатывая Лану спиной в холодную стену рядом с дверью. Она судорожно зажмурилась, пригибая голову и ожидая вспышки ответной ярости, но вместо удара ощутила его бешеное, обжигающее тепло. Хватка на её поясе изменилась, превратившись из стального захвата в отчаянное, почти умоляющее объятие.
Игорь прижался к ней всем телом, дыша тяжело и прерывисто. Его губы грубо, требовательно накрыли её рот, напрочь стирая из мыслей обиду, выговор и здравый смысл. Этот поцелуй был похож на взрыв заминированной плотины. В нем выгорело всё — страх, отчаяние, взаимная ненависть и слепая, изнуряющая их обоих страсть.
Лана ответила на поцелуй с той же слепой яростью. Пальцы, секунду назад сжатые в кулаки, намертво впились в его шею, притягивая к себе, стирая саму мысль о пропасти между ними.
Его ладони лихорадочно блуждали по её спине, сминая ткань кофты, рывком задирая юбку выше бедер. В этом тесном, капканном пространстве между запертой дверью и его тяжелым телом Лана парадоксальным образом ощутила дикий, извращенный покой. Мир за пределами кабинета перестал существовать.
Игорь оторвался от её губ, обжигая рваным дыханием шею и ключицы, спускаясь поцелуями ниже. Лана запрокинула голову, судорожно вдыхая прохладный воздух кабинета. Тонкий трикотаж кофты трещал под его пальцами. Избавляясь от мешающей одежды, она дрожащими руками стянула её через голову и отбросила на пол. В полумраке запертого кабинета не осталось места стеснению — только чистая физиология и лихорадочный, запредельный ритм.
В его потемневших глазах горела опасная, разрушительная одержимость. Одним мощным движением Игорь подхватил Лану на руки и смахнул локтем со стола стопку официальных отчетов. Бумаги веером разлетелись по кабинету. С глухим стуком он опустил её прямо на гладкое дерево столешницы.
Лана мгновенно обвила ногами его талию, прижимаясь всем телом и ловя новый, сокрушительный поцелуй. Субординация, выговоры и страхи окончательно сгорели в этой вспышке.
Время прекратило существование. Реальность сузилась до размеров деревянной столешницы, чужого бешеного пульса и запаха табака. Все возведенные барьеры, прежние обиды и недели глухого игнора превратились в прах. Игорь продолжал обжигать её кожу рваным, невнятным шёпотом, и Лана отвечала ему такими же сбивчивыми, судорожными выдохами, полностью растворяясь в этой запретной близости.
Ничто во вселенной больше не имело значения. Ровно до того момента, пока тишину запертого кабинета не взорвал громкий, настойчивый стук в дверь.

ГЛАВА 9

Лана обмерла. Стук повторился — громче, требовательнее. Встретившись с ним взглядом, она прочитала в его глазах ту же вспышку паники. Игорь мгновенно отстранился и принялся лихорадочно застегивать рубашку. Лана соскользнула со стола, судорожно одернула юбку и бросилась собирать разбросанные по полу вещи и бумаги. Ей казалось, что сердце вот-вот проломит ребра.
Игорь уже затягивал ремень, сохраняя внешнее хладнокровие. Лана лихорадочно оглядела кабинет — спрятаться было абсолютно негде. Он коротко, но властно кивнул на глубокую нишу под столешницей.
Дважды объяснять не пришлось. Схватив туфли, Лана босиком нырнула в укрытие и вжалась в заднюю деревянную стенку, мгновенно собрав лопатками вековую пыль. Игорь, как ни в чем не бывало, подошел к двери и повернул ключ.
— Почему заперто? — раздался солидный мужской голос.
— Работаю потому что, — ровно ответил Игорь, возвращаясь в кресло и вплотную придвигаясь к столу.
Его длинные ноги перекрыли Лане весь обзор. Места внизу оказалось чрезвычайно мало. Пытаясь устроиться поудобнее, она осторожно коснулась его колена. Лана почувствовала, как крупно вздрогнули его мышцы под тканью брюк.
— Что ты хотел? Ты меня отвлекаешь, я занят, — добавил замдиректора.
— Посмотри, пришло распоряжение из Департамента. Тут серьезные изменения, их нужно срочно отработать.
— Хорошо, — спокойно отозвался Игорь. — Положи, я позже изучу.
Шаги обладателя того мужского голоса направились к выходу, но внезапно замерли у самого порога. Через узкую щель под столешницей Лана видела его начищенные туфли. Он наклонился и поднял что-то с пола.
— А это, прости, что? — медленно, с искренним недоумением протянул он.
Лана похолодела. В руке мужчины покачивался красивый черный гипюровый бюстгальтер. Только сейчас до неё дошло, что в панике она натянула шерстяную кофту прямо на голое тело. Щёки мгновенно опалило стыдным румянцем.
— Это моё, — тем же ледяным, будничным тоном ответил Игорь и протянул руку.
— Я, конечно, заметил, что ты прибавил в весе, — хмыкнул тот, — но не настолько, чтобы тебе требовался лифчик.
— Дай сюда. Ты последний, у кого я спрошу разрешения, что мне носить, — невозмутимо отрезал Игорь.
Мужчина со смешком бросил кружевную улику на стол. Игорь спокойно забрал белье, которое слишком красноречиво выдавало его «важные дела», и неторопливо опустил его в карман пиджака. Под столом Лана сгорала от жгучего стыда. Повисла удушливая, неловкая пауза.
— Что-то еще? — невозмутимо спросил Игорь, бросив мимолетный взгляд на незваного гостя.
— Нет, — ехидно оскалился он. — Работай, Игорь Николаевич, не буду мешать. Попрошу только уборщицу заглянуть к тебе. А то на полу мусора много. Бумаги какие-то раскиданы.
— Пустяки, папку неудачно вытащил, — небрежно бросил замдиректора, не отрывая взгляда от монитора.
Шаги наконец затихли в коридоре. Игорь сразу же отодвинул кресло, давая Лане возможность выбраться. С явным интересом он наблюдал за тем, как она, скукожившись, сидит на полу с пунцовыми щеками. Лана только успела встать на четвереньки, как входная дверь снова резко распахнулась.
— Игорь! — рявкнул директор с порога.
Игорь среагировал мгновенно: резко придвинулся обратно, коленом впечатав Лану в нишу стола. От неожиданного толчка она шмякнулась на линолеум, приложившись затылком о деревянную перегородку. В глазах потемнело от боли. Ей стоило диких, невероятных усилий, чтобы сдержать крик и не выдать себя.
— Иди сюда, быстро, — приказал шеф и скрылся.
Игорь стремительно поднялся и направился вслед за ним, плотно закрыв за собой дверь.
Оставшись в одиночестве, Лана осторожно выползла наружу. Потирая ушибленный затылок, она потянулась к висевшему на спинке кресла пиджаку Игоря и аккуратно выудила из кармана свой бюстгальтер. Стоя на коленях посреди разбросанных отчетов, она торопливо натянула белье под кофту — выходить из кабинета руководства в таком виде было бы верхом безумия. «Да что за напасть... То трусы потеряю, то лифчик», — обреченно пронеслось в голове.
Лана резко поднялась, отряхнула юбку от пыли, заправила подол кофты, привычным жестом взбила пальцами локоны и с гордо поднятой головой вышла в коридор.
— Лана Игоревна! — навстречу шла начальник отдела кадров. — Как разговор? Игорь Николаевич уговорил вас остаться?
— Да, — Лана робко поправила кофту, стараясь говорить тише. — Он убедительно попросил доработать до конца года, чтобы не бросать студентов посреди семестра. Всё-таки русский язык — базовая дисциплина.
— Вот и отлично, я знала, что он найдет нужные аргументы, — улыбнулась Ольга Андреевна и взялась за ручку двери его кабинета. — Он у себя?
— Ой, его там нет, — смутилась Лана.
— Подождите... А что вы делали в его кабинете одна? — удивилась кадровичка.
— Он только что вышел вместе с директором. Просто они оказались проворнее, чем я, — соврала Лана, чувствуя, как щеки снова заливает краска.
Понимая, что выглядит максимально глупо, она поспешила попрощаться, пока окончательно не запуталась в собственном вранье. Лана развернулась и быстрым шагом пошла по коридору.
Ноги словно не касались линолеума — она буквально летела на крыльях шального, внезапного счастья. Обида и боль, терзавшие её последние недели, испарились без следа. То ошеломляющее чувство, которое вспыхнуло между ними в клубе, всё-таки оказалось взаимным.
Конечно, мозг упрямо взывал к логичным подозрениям: «Почему тогда он так долго молчал? Зачем прессовал на летучках и мучил ледяным безразличием?» Но сейчас Лане было плевать. Внутри всё ликовало. Шлейф его терпкого парфюма, въевшийся в ткань шерстяной кофты, кружил голову сильнее любого алкоголя, а губы до сих пор помнили требовательный, сумасшедший вкус его поцелуев.
Поднявшись в учительскую, Лана безуспешно попыталась стереть с лица глупую, счастливую улыбку. Присев на угловой диванчик с пластиковым стаканом воды, она моментально выпала из реальности.
Коллеги вокруг шумно спорили, но Лана их не слышала. Разум упрямо возвращал её на деревянную столешницу в плен чужого бешеного пульса. «Чего он боялся? — этот домысел по-прежнему свербил изнутри. — Субординации? Или просто не доверял себе?» Лана понимала, что им предстоит серьезный разговор, но прямо сейчас ей хотелось просто удерживать это звенящее чувство победы.
— Лана, ты сдала программы на следующий год? — бесцеремонно оборвал её мысли голос математички. — В этот раз нам матрицы по компетенциям сбросили, заполнять в разы удобнее.
— Валентина Афанасьевна, а у вас самостоятельная работа в каждой теме прописана? — перебила её другая преподавательница.
— Да у нас её вообще убрали! — громогласно вставила тучная женщина с пластиковым крабиком в редких волосах. — И слава богу, одной методичкой меньше.
— Коллеги, — внезапно раздался низкий, бархатный голос Игоря, заставивший учительскую мгновенно притихнуть. — Вас всех всё устраивает? Есть замечания к работе администрации, например?
Замдиректора медленно обвел взглядом присутствующих. По Лане его ледяной взгляд скользнул лишь мимолетно, абсолютно буднично, словно между ними ничего не произошло.
А она не могла оторвать от него глаз. Лана завороженно, дюйм за дюймом сканировала его силуэт: идеальный разворот широких плеч и крепкую грудь, к которой еще несколько минут назад прижималась всем телом. Внутренние тормоза отказали окончательно — она откровенно любовалась своим любовником, напрочь забыв, что это прямое, раздевающее внимание выдает её с головой перед всей кафедрой.
— Если кого-то что-то не устраивает, — продолжил он, властно указывая зажатым в руке смартфоном в сторону преподавателей, — сразу приходите. Будем разговаривать, пытаться решать на месте. Не нужно втихую строчить кляузы в Департамент, чтобы я потом тратил время на отписки. У меня и без этого дел по горло.
Игорь сделал вескую паузу, давая коллегам высказаться, но коллектив солидарно молчал.
— Лиана Игоревна, — резко обернулся он к угловому дивану, бесцеремонно прерывая её завороженный взгляд. — Вы уже сдали программы своему руководителю?
— Меня Лана зовут, — улыбаясь, звонко произнесла она.
— Хорошо, — Игорь снова наставил на неё телефон. — Я задал конкретный вопрос.
— Не хорошо. Меня зовут Лана Игоревна.
— Я могу к вам вообще никак не обращаться! — отрезал он, и в его голосе звенящим металлом проступила привычная ярость.
Лана демонстративно поднялась, не спеша допила воду, с хрустом смяла пластиковый стаканчик и точным движением отправила его в урну. Медленно, чеканя каждый шаг на своих шпильках, она подошла к нему вплотную и громко, на глазах у всей замершей учительской, произнесла:
— Если вы не способны запомнить имя сотрудника, можете никак не обращаться. Ваше право.
— Так вы сдали программы или нет? — строго переспросил он, буравя её ледяными глазами.
— Да. Лана Игоревна сделала абсолютно всё: ваши РП, КТП, методички, ФОСы, КОСы, КИМы и еще чертову дюжину ваших дурацких аббревиатур! Всё до единого листа сдано! — язвительно вылила она ему в лицо и, обогнув Игоря, под стук каблуков победно вылетела из учительской.
Лана отчетливо расслышала тяжелые шаги за спиной — Игорь вышел следом, но она принципиально не обернулась. Она шла подчеркнуто медленно, удерживая идеальную, хищную осанку. Отныне — никаких открытых эмоций при свидетелях. Демонстративно скандалить она не собиралась, но позволить ему путать её имя — это уже край.
«Лиана? Совсем из ума выжил? — зло накручивала она себя. — Ветка, лиана, канат... Чего уж там? Строит из себя неприступного босса, а элементарные буквы запомнить не может. Да еще у кого?! У меня! Нет, дорогой, теперь ты точно не сможешь ездить мне по ушам, что тебе всё равно. Я видела твой взгляд. Ты чувствуешь то же самое, что и я».
Лана зашла в свою аудиторию и едва успела притворить створку, как внутрь вихрем влетела подруга.
— Ланка, прикинь, что я сейчас заметила! — заговорщически зашипела Регина, плотно прижимая дверь спиной.
— Что? Что наш новый зам путает буквы в именах? — безучастно отозвалась Лана, складывая папки на столе.
— Да бог с ним, с именем! У него на шее след от губной помады! — Регина в шоке прикрыла рот ладонью.
— О боже, — театрально ахнула Лана, зеркально повторяя её жест и делая круглые глаза. — Неужели он втайне красит губы?
— Ну ты и дура, Васильева! Это чужая помада!
— Господи, у него еще и своей нет? Стреляет у кого-то, как в студенческой общаге?
— Да что ты несешь? — отмахнулась Регина. — Это его либо ночью кто-то приложил, либо прямо сейчас, перед обходом. И он явно не заметил, когда выходил из кабинета.
— А чего ты на летучке промолчала? — Лана с силой вогнала тяжелую папку в полку стеллажа. — Надо было при всех выдать. Мол, Игорь Николаевич, у коллектива есть серьезная претензия: у вас на шее след от дорогой помады, а у большинства наших женщин такой нет. Считаю, зачетная предъява, строго по делу.
— Лан, какая муха тебя сегодня укусила? — озадаченно спросила Регина.
— Муха цеце, не видно, что ли? — небрежно бросила Лана. — Честно, мне абсолютно фиолетово, чьи следы у него на шее и с кем он кувыркается. Этот человек мне безразличен. Меня не интересуют типы, не способные запомнить элементарное имя. Меня, в конце концов, не Махриппа Хрипуллаевна зовут.
— Ладно, я пойду, а то сейчас и мне под горячую руку достанется, — Регина испуганно попятилась к выходу. — Злая ты сегодня какая-то. Мужика тебе надо нормального, грелку во всё тело. Регулярного секса нет, вот ты и одичала совсем — Покрутив пальцем у виска, подруга выскочила в коридор.
Спустя полчаса Лана вышла из колледжа. Прохладный воздух немного остудил лицо. Теперь мотивы Игоря виделись четко: суровый юрист просто до смерти боялся служебных романов. Местный коллектив обожал сплетни, которые разносились со скоростью света. Здесь стоило в одном конце коридора чихнуть, как на другом утверждали, что ты при смерти. Игорь берёг свою репутацию.
Он стоял на углу здания и курил. Лана заметила его издалека.
Шаг. Еще шаг. Она шла прямо на него, не отводя тяжелого, пристального взгляда. Игорь затянулся горьким дымом и ответил ей тем же — в упор, не мигая. Никаких улыбок. Мир вокруг на пару секунд замер, стерся, превратившись в серую бутафорию. Существовали только они двое.
Лана хладнокровно прошла мимо. Игорь демонстративно не обернулся ей вслед. Она приняла условия его игры и была четко намерена победить в этой холодной войне.

ГЛАВА 10

Игорь заперся в кабинете, тупо уставившись на пустую гладкую столешницу. События последнего часа ломали любые логические схемы. Вспышка дикой, бесконтрольной страсти выжгла многолетнюю осторожность и профессиональные барьеры — он сорвался прямо на рабочем месте.
Теперь, когда адреналин спал, удовлетворение мешалось с глухим страхом. Игорь ненавидел терять контроль. Вся его жизнь была жестким графиком, где каждый шаг просчитывался наперед, а сегодня он повел себя как безмозглый подросток. В памяти до сих пор стоял её хрупкий силуэт и лихорадочный, прерывистый выдох в темноте запертой комнаты.
Он с силой потер лицо ладонями, пытаясь вернуть привычную маску босса. Игорь лукавил перед самим собой: её новую стратегию игнора он раскусил сразу, а откровенный, раздевающий взгляд Ланы на летучке в учительской заставил приложить колоссальные усилия, чтобы сохранить невозмутимость. В темных карих глазах девушки не было ни упрека, ни удивления — только непроницаемая глубина. Она увязла в нем по уши, и это знание взламывало его самоконтроль, пробуждая темное, собственническое желание подчинить её себе полностью.
Оставив рабочий этаж, Игорь спустился на парковку. Уже у машины он привычно щелкнул зажигалкой и затянулся горьким дымом. Юрист-прагматик, привыкший брать от жизни всё, пасовал лишь в одной сфере — перед женщинами. Именно здесь его хваленый стержень давал сбой. Он подсознательно закрывался, выстраивая глухую оборону. На секунду прикрыв глаза, Игорь снова ощутил шлейф парфюма Ланы, который, казалось, намертво въелся в салон его автомобиля.
Дорога до Химок прошла на автопилоте. Квартира на семнадцатом этаже встретила его привычной темнотой и радостным, оглушительным лаем пса. Игорь потрепал собаку по загривку, насыпал корм и, убедившись, что беззвучно мелькающий экран телевизора не спасает от навязчивых мыслей, пересел в геймерское кресло. Онлайн-игры оставались единственным проверенным способом принудительно разгрузить мозг от негатива.
Синий свет монитора резал глаза. Но стоило войти в игровое лобби, как в углу экрана с тихим тиканьем всплыло диалоговое окно.
Отправитель — Лана.
«Можно я напишу то, что не решаюсь сказать в лицо?»
Игорь прочитал строчку и замер, откинув голову на спинку кресла. Пальцы застыли над клавиатурой. Он не стал отвечать. Не из-за безразличия — от банального мужского страха потерять контроль и снова оказаться уязвимым. Ему жизненно необходимо было удерживать эту взбалмошную девушку на расстоянии вытянутой руки как можно дольше. Решительный клик мыши — и чат мгновенно исчез с экрана. Игорь принудительно погрузился в игру, упрямо доказывая самому себе, что он всё ещё хозяин положения.
У одиночества был один огромный минус: к нему привыкаешь как к наркотику. В эту стерильную реальность, выстроенную на обломках прошлых разочарований, чертовски трудно впустить кого-то живого. Туда, где ты всё делаешь сам и больше ни от кого ничего не ждешь.

***

Игорь проснулся от удушья. Реальность превратилась в кошмар: комната была забита едким, черным дымом, а по стенам с ревом плясали языки пламени. Кислород выгорел полностью.
— Ира! — хрипло выкрикнул он, сваливаясь с кровати на раскаленный пол. — Ира, где ты?!
Ответом был лишь треск горящего дерева. Обжигая легкие каждым вдохом, Игорь на ощупь пополз через пепел и обломки к спальне. Кожа горела, сознание мутило от угарного газа. Он ввалился в последнюю комнату в тот самый момент, когда сверху с грохотом рухнула пылающая потолочная балка, намертво отрезав выход.
— Ира!!! — закричал он из последних сил, пробиваясь сквозь стену огня.
Но ответом снова был лишь свист ветра из разбитых окон. Захлебываясь кашлем, Игорь рухнул на колени. Руки перестали слушаться, мир перед глазами окончательно поплыл, и он провалился в глухую темноту.
Он пришел в себя в палате. Белые стены, удушливый запах медикаментов и яркий свет, режущий глаза сквозь прорези ватно-марлевой повязки, которой было замотано всё его лицо. Всё тело горело от адской боли.
— Ира... — прохрипел сквозь накатывающую панику. — Где она?
Рядом мгновенно поднялась со стула постаревшая от горя мать. Её глаза были опухшими от слез. Медсестра попыталась удержать его за плечи, мягко настаивая на покое, но Игорь упрямо хрипел, пытаясь пошевелиться.
К кровати подошел лечащий врач:
— Успокойтесь, вы в реанимации. Пожар был сильнейший, у вас обожжено восемьдесят процентов тела. Мы сделали всё, что могли, вы едва выжили.
— А Ира? Где моя Ира?! — его голос сорвался на безумный, отчаянный сип.
Мать нежно коснулась его забинтованной руки и, давясь слезами, солгала:
— Игорь... Всё хорошо с твоей Ирой, не переживай. Она жива. Отдыхай, закрывай глазки, сынок. Мама рядом.
Правду мать рассказала ему лишь спустя несколько месяцев. Пока Игорь пробивался сквозь стену огня, пытаясь спасти Иру, та... спокойно гуляла с подругами, втайне сбежав из дома до начала пожара. Замкнуло проводку. Он мог беспрепятственно выпрыгнуть в окно в первую же минуту, но превратил свое тело в обугленное месиво ради той, которая его бросила.
Физический ад ожогов и целый год мучительных пересадок кожи были ничем по сравнению с этим предательством. Мир рухнул. Игорь медленно возвращался к жизни, но это была уже совершенно другая, стерильная реальность без женщин.
Он резко распахнул веки, тяжело хватая ртом воздух. Синий свет монитора резал глаза. Он сидел в геймерском кресле, обливаясь холодным потом. Пальцы до боли сводило на пластике компьютерной мыши. Сердце колотилось в ребра.
Справившись с панической атакой, он хмуро перевел взгляд на правый угол экрана. Чат мессенджера оставался беззвучно закрытым. Отчаянный ночной вопрос Ланы: «Можно я напишу то, что не решаюсь сказать в лицо?» — так и завис в цифровой пустоте.
Игорь медленно поднялся, подошел к темному стеклу окна и посмотрел на рассыпанные внизу огни Химок. Шлейф чужого кошмара постепенно рассеивался. Он выжил тогда и собирался выжить сейчас. Его личный занавес был опущен намертво. Игорь окончательно пообещал себе задушить эту глупую слабость и больше никогда не впускать в свой выжженный мир случайных людей.

***

Чтобы заглушить звенящую пустоту от безответного ночного сообщения, она вытащила Наташу в бар. Вокруг гремел оглушительный клубный бит, но Лана лишь безучастно цедила «Мохито» через трубочку.
— Ну что, Лан, — смеясь, крикнула Наташа, перекрикивая музыку. — Присмотрела, на чьи колени сегодня приземлишься?
— Ни на чьи, — гордо отрезала она. — Я свои колени уже нашла. И готова падать только на них.
— Слушай, я вообще не понимаю, как так вышло, — недоумевала Наташа. — Ты ведь не была настолько пьяной в тот раз, чтобы вообще ничего не помнить?
— Я была достаточно пьяной, чтобы не удержаться на ногах. А всё остальное — удачное стечение обстоятельств, которое преподнесла мне проказница-Судьба.
— Девушки, не скучаете? Как насчет присоединиться к нам? — вальяжно вклинился в разговор подошедший парень, бесцеремонно приобняв Наташу за талию. Следом за ним у стойки выросла фигура его приятеля.
Лана бросила на второго парня безразличный взгляд: невзрачный, бледный, с дерганым, фанатичным блеском в глазах и тяжелым рюкзаком за плечами. Он выглядел чужим в этом царстве неона. От его зажатой, неестественной позы веяло скрытой угрозой, но Лана была слишком погружена в собственную драму, чтобы придать этому значение.
— Пожалуй, я пас, — Лана соскользнула со стула, подхватывая сумочку. — Поеду домой.
— А я, пожалуй, соглашусь, — игриво ответила Наташа, легкомысленно махнув рукой подруге.
Лана улыбнулась ей, попросила быть аккуратнее и достала телефон, чтобы вызвать такси. На ходу протискиваясь к выходу мимо бледного парня, она случайно задела его рюкзак — изнутри раздался глухой, тяжелый металлический стук. На секунду их взгляды пересеклись: его зрачки были расширены от дикого, нечеловеческого напряжения. Лана зябко передернула плечами и ускорила шаг, не подозревая, что этот случайный встречный уже запустил обратный отсчет для её колледжа. В руках нещадно вибрировал мобильный. Звонила Татьяна.
— Я к вам выезжаю, вы где? — с ходу протараторила подруга.
— Наташку уже сняли какие-то перцы, а я домой собираюсь. Как раз такси вызываю.
— Лан, перцы хоть симпатичные?
Лана обернулась, чтобы кинуть финальный взгляд на троих полупьяных, хохочущих мужиков у стойки, и брезгливо поморщилась.
— Тань, даже не на любителя. Ни один из них, кажется, не удосужился помыть голову, а килограмм грязи под ногтями и недельный перегар я даже комментировать не хочу. Килограмм грязи под ногтями и недельный перегар. Вообще Наташку не понимаю — что за всеядность? И как мы с ней столько лет дружим?
— Ланка, перестань. Ты же знаешь, Наташка мировая девка, всегда выручит. Ну не везет ей с мужиками, сама помнишь, — вздохнула Таня. — Слушай, подожди у входа. Я подхвачу тебя на такси, и покатим, как обычно, в наше любимое место. Посидим?
— Хорошо, жду. Сколько тебе ехать?
— Минут пятнадцать, выходи потихоньку.
Под «любимым местом» Таня всегда подразумевала тихую Ланину кухню — без грохочущих басов, пьяных домогательств и неонового угара. Только две подруги, бутылка хорошего вина и разговоры обо всем на свете. Лана обожала эти редкие полуночные посиделки.
В гардеробе она накинула длинное черное пальто, набросила на голову белый шарф и у зеркала быстро обновила на губах коричневую помаду. Лана уже потянулась к ручке выходной двери, как дорогу ей внезапно перегородил молодой человек.
— Можно с вами поговорить? — тихо спросил он, аккуратно перехватив её за локоть.
Лана настороженно обернулась. Перед ней стоял тот самый бледный парень с тяжелым армейским рюкзаком за плечами. Опасности она не почуяла.
— Да, конечно, но я уже выхожу, меня ждут.
— Это не займет много времени, Лана Игоревна. Разрешите? — настойчиво попросил он.
— Ты называешь меня по имени-отчеству, но я точно тебя не учу. Ты не мой студент.
— Вы правы. Я на четвертом курсе, специальность «Информационная безопасность».
— Да, у них я не веду, — Лана натянула кожаные перчатки. — Так что ты хотел? Могу чем-то помочь?
— Только вы и можете! — парень лихорадочно потер шею, его зрачки безумно расширились. — Дело в том... что я давно в вас влюблен.
— О господи, как это мило! — рассмеялась Лана и мимолетно, успокаивающе коснулась его предплечья. Студент опустил взгляд на её ладонь.
— Не смейтесь надо мной, пожалуйста, — его тон резко изменился, став злым и сухим. — И над моими чувствами тоже. Это не шутка и не мимолетное влечение. Вы не имеете права высмеивать мои слова.
— Так, послушай, мальчик, — Лана мгновенно подобралась. — Давай спокойно закончим этот разговор и обойдемся без сцен. Тебе сколько лет? Восемнадцать есть хоть?
— Мне почти двадцать! — обиженно выкрикнул он.
— Вот и замечательно. А мне почти сорок, так что давай оставим всё как есть: ты студент, а я не героиня твоего романа. Всё, иди, за мной сейчас приедут, — небрежно бросила Лана и отвернулась к выходу.
— Не надо так со мной, — вкрадчиво, с глухой угрозой произнес студент. — Вы можете сильно пожалеть.
— Ты мне угрожать вздумал, сынок? — Лана резко развернулась, обдав его ледяным презрением. — Два звонка — и твоя мама до конца дней будет менять тебе постель, потому что ты от страха прудить в неё начнешь. Убери от меня руки и ищи ровесниц.
— Лана Игоревна, дайте мне шанс! — взмолился он, делая шаг вперед.
— Я и так даю тебе шанс — свалить отсюда по-быстрому. Срыгнуть в тину, как говорили в моей молодости, когда ты еще у папаши в проекте не значился. Всё, свободен, и больше ко мне не подходи. Надеюсь, недопонимание исчерпано. До свидания.
Лана увидела, как к тротуару как раз подкатывает машина, из открытого окна которой вовсю махала Татьяна. На ходу застегивая пальто, Лана оставила позади обескураженного, ошеломленного мальчишку, который молча проводил её взглядом.
Иногда небрежно брошенные фразы имеют куда больший вес, чем кажется на первый взгляд. У всего в этой жизни есть последствия. Даже у самой незначительной мелочи.

ГЛАВА 11

Актовый зал колледжа бурлил. Свободных мест почти не осталось — коллектив замер в ожидании очередной летучки-взбучки от директора. Регина помахала рукой, указывая Лане на соседнее кресло. За год работы здесь Лана усвоила простую истину: любое общее собрание — это гарантированная порция криков и упреков от руководства. В зале из-за толпы дышать было нечем, но кондиционеры так и не включили.
Шум мгновенно стих, стоило директору переступить порог. Следом за ним, чеканя уверенный шаг, вошел Игорь.
Синему костюму он сегодня предпочел строгий черный, идеально контрастировавший с белой рубашкой. Лана проводила его завороженным взглядом. Для них с Татьяной он давно превратился в «Мистера Бига», но сейчас этот мужчина смотрел на аудиторию отрешенно, сквозь людей.
— Игорь Николаевич, поднимайтесь на сцену, — директор указал на стол, обтянутый казенным красным сукном. — Вы сегодня тоже докладчик.
Игорь послушно занял место по правую руку от шефа, небрежно положив перед собой смартфон. Чтобы не выдать свое волнение, Лана уткнулась в собственный гаджет. Бюрократический спектакль шел по привычному кругу: директор монотонно ругал сотрудников, затем дежурно хвалил, а в финале, сославшись на дела, передал слово своему новому заму по качеству и покинул зал, оставив Игоря за главного.
«Мистер Биг» поднялся за трибуну и вывел на экран первый слайд. Внешне он казался непроницаемым, но Лана кожей чувствовала, какое дикое внутреннее сопротивление он преодолевает, удерживая внимание враждебно настроенного зала.
— Посмотри на него, — зашипела на ухо Регина. — Уже набрал ведро дерьма, сейчас поливать начнет.
— Да ладно тебе, демонизируешь его, — шепнула в ответ Лана, упрямо пытаясь его оправдать. — Это просто работа.
— Коллеги, — раздался из динамиков низкий голос Игоря. — Обратите внимание на результаты анкетирования студентов. Конкретно — на графу «Какую дисциплину вы считаете лишней». Семьдесят процентов респондентов проголосовали за литературу.
Он сделал вескую паузу.
— Ну что? — съязвила Регина. — Всё еще просто работа? Как тебе такой выпад?
Лана молча сверлила глазами диаграмму. В груди болезненно закололо. Зачем? Зачем ему снова нужно было выставлять её под удар при всем коллективе? Неужели нельзя было сгладить углы в отчете, а не устраивать эту показательную экзекуцию?
— Однако я выступлю в защиту преподавателя, — неожиданно продолжил Игорь, и на его губах промелькнула едва заметная, хищная усмешка. —  По моим данным, именно в день опроса группы писали у Ланы Игоревны сложнейшую контрольную по Толстому, требовавшую детального знания первоисточника. Отсюда и всплеск подросткового негатива. Лане Игоревне есть что добавить?
Он наконец нашел её глазами в толпе, ожидая ответного удара.
— Никак нет, Игорь Николаевич. Мне нечего добавить, — громко, не вставая с кресла, отчеканила Лана.
— Отлично. Тогда движемся дальше. Следующая таблица демонстрирует...
Лана больше не вникала в графики. Её взгляд намертво прилип к трибуне. Игорь выглядел безупречно: черный костюм сидел как литой, белая рубашка подчеркивала жесткий загар, а ярко-оранжевый ремешок часов добавлял образу неожиданный, порочный акцент. Он вещал о новых методиках и стандартах образования, но Лана слышала лишь его голос — низкий, глубокий, с вибрирующими бархатными нотками, который въелся в её подсознание сильнее любого наркотика.
Дюйм за дюймом она сканировала его фигуру: разворот плеч, сильные руки, уверенную, хищную осанку. От него за версту веяло хладнокровной властью, которая подчиняла зал без видимых усилий. Время от времени на его губах кривилась едва заметная, загадочная усмешка, не адресованная никому конкретно.
— Слышишь? Опять в твой огород камень, — ехидный шепот Регины бесцеремонно выдернул её из транса. Подруга прыснула в кулак. — Распинается про самоорганизацию, ответственный подход к проверке тетрадей и своевременное прибытие на рабочее место. Читай между строк: намекает на твои опоздания.
Лану забавляла эта показательная отчужденность. Игорь вещал обо всем коллективе, но подсознательно его мозг раз за разом цеплял примеры, связанные исключительно с ней. Эта скрытая, понятная только им двоим игра контрастов и натянутая нить напряжения пьянили сильнее алкоголя.
Наблюдая за тем, как его длинные, изящные пальцы уверенно сжимают край трибуны, Лана ощутила, как по телу прокатилась знакомая волна жара. В памяти слишком отчетливо ожили эти руки, сминающие трикотаж её кофты. В Игоре сочеталось несочетаемое: порочная мужская сила и холодное благородство, делавшее его похожим на гордого, независимого героя из старого военного кино.
Он закончил доклад и вернулся за стол президиума. Лана незаметно для окружающих достала телефон, открыла мессенджер и лихорадочно набрала текст: «Сижу на педсовете, а могла бы на Вас».
Одним кликом отправив сообщение, она мгновенно заблокировала экран. Сердце замерло. Лана впилась глазами в сцену, ловя реакцию.
Игорь скользнул взглядом по вспыхнувшему дисплею, лежащему перед ним. Стоило ему прочитать строчку, как его лицо тут же залил густой выдающий с поличным румянец. Он судорожно сжал челюсти, отчаянно пытаясь задушить невольную улыбку. Скрыть смущение перед сотней подчиненных ему удалось с трудом. Игорь медленно поднял тяжелый взгляд в зал, но принципиально посмотрел мимо Ланы, демонстрируя тотальное, фальшивое безразличие.
Эта уверенность давала Лане силы терпеть его наигранную холодность. За маской неприступного босса она слишком отчетливо помнила другого Игоря — лихорадочного, собственнического и одержимого.
Вернувшись в свою аудиторию после педсовета, Лана прижала ладони к вискам. Голова раскалывалась от удушливой спертости зала. Она настежь распахнула створку окна и сделала глубокий, жадный вдох. Прохладный уличный воздух мгновенно отрезвил мысли. Лана накинула пальто, перебросила через плечо белый шарф и потянула ручку двери, собираясь на выход, когда в сумке требовательно пискнул мобильный.
На экране высветилось короткое: «23:00. За тобой заедет такси. Буду ждать».
Лана победно улыбнулась и спрятала гаджет обратно. План сработал на сто процентов.
Уже спускаясь по центральной лестнице колледжа, она нос к носу столкнулась с ним. Между ними снова выросла ледяная стена субординации. Игорь мимолетно скользнул по ней серым, официальным взглядом и еле слышно обронил:
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, — тем же глухим, чужим тоном отозвалась Лана, проходя мимо.
И только судорожно сжатые в карманах пальцы выдавали, каких усилий ей стоило не обернуться и не закричать о своей безумной любви на весь этот серый коридор.

***

Лана критически осмотрела себя в зеркале. Её оружием на эту ночь стало черное шелковое платье. Глубокий, до самой поясницы вырез полностью обнажал спину, превращая образ в откровенную провокацию. Нанеся на запястья пару капель тяжелого парфюма с нотами мускуса, она скользнула в туфли. В темных карих глазах горело лихорадочное ожидание.
Экран мобильного коротко моргнул: «Ваше такси ожидает».
У подъезда Лану встретил представительский черный седан с глухой тонировкой. Водитель в строгом костюме молча вышел и предупредительно распахнул перед ней заднюю дверцу. Грациозно скользнув на кожаное сиденье, Лана почувствовала, как по спине пробежал странный холодок.
Пока машина плавно рассекала неоновые огни ночного города, в голове шевельнулась циничная, отрезвляющая мысль: «Меня везут, как дорогую проститутку». На секунду стало тошно. Лана судорожно выдохнула и упрямо отмахнулась от этого наваждения, заставляя себя думать только об одном — через несколько минут она снова увидит Игоря.
Автомобиль затормозил у высотки элитного жилого комплекса в Москве. Башни-небоскребы уходили в темное ночное небо. Лана вышла на тротуар, ожидая увидеть его, но у входа было пусто. В руке коротко завибрировал гаджет. Вместо текста на экране горели пять цифр кода: 15002.
Ткнув дрожащими пальцами в сенсорные клавиши панели, Лана дождалась короткого писка замка и толкнула тяжелую стеклянную дверь. Подъезд встретил её подавляющей, вычурной роскошью: мраморные полы, зеркальные стены и бесшумные скоростные лифты. Поднимаясь на этаж, Лана критически разглядывала себя в зеркале кабины. Ощущение, что она попала в чужую, пугающе дорогую реальность, не покидало ни на секунду.
Зеркальные створки плавно разъехались. На лестничной площадке было всего три двери, и одна из них в этот момент тихо приоткрылась. Сердце лихорадочно колотилось в горле.
Сделав глубокий вдох, Лана переступила порог и осторожно затворила за собой замок. Квартира тонула в полумраке, и лишь из глубины гостиной пробивался мягкий, мерцающий свет. Лана медленно пошла на этот отблеск, цокая шпильками по темному паркету. В воздухе витал едва уловимый аромат сандала, смешанный с терпкими нотами его парфюма.
В просторной гостиной у панорамного окна во всю стену, за которой расстилались неоновые огни спящего города, неподвижно замер Игорь. Он стоял спиной к ней, положив руки в карманы брюк, — безупречный, жесткий силуэт в черной рубашке. Вспыхнувшие на полу свечи отбрасывали на его широкие плечи рваные, колеблющиеся тени. На низком столике у дивана в ведерке со льдом остывала бутылка «Мондоро Асти».
Лана сделала шаг навстречу, сдерживая лихорадочный пульс. Ей хотелось броситься к нему, но излишняя торжественность обстановки сковывала движения. Она попыталась подойти медленно и грациозно, разыгрывая в мыслях сцену из голливудского кино, но именно в этот момент реальность дала жесткий сбой.
Шпилька намертво намотала край тяжелого ковра. Потеряв равновесие, Лана нелепо взмахнула руками, ловя воздух, и полетела вниз.
Игорь резко обернулся на шум и коршуном метнулся наперерез, пытаясь перехватить её в воздухе. Не успел. Лана с глухим стуком шмякнулась на ковер, запутавшись в собственном шелковом подоле и чудом не снеся ведерко с шампанским.
Распластавшись на полу, она зажмурилась от жгучего стыда. «Голливудская сцена, блин!» — обреченно пронеслось в голове. Лана внутренне приготовилась к ледяному сарказму или издевательскому смеху, но вместо этого ощутила на своей талии сильные, обжигающе теплые ладони.
Игорь аккуратно приподнял её, помогая встать на ноги. В его пронзительных голубых глазах горело явное, едва сдерживаемое веселье. Он не смеялся в голос, но в уголках его губ отчетливо играла живая, открытая улыбка — первая настоящая улыбка за всё время их знакомства.
— Ты в порядке? — спросил он, и его голос прозвучал непривычно мягко.
— Да, вроде бы, — пробормотала Лана, чувствуя, как щеки заливает густая краска. — Просто... глупо вышло. Черт, я порвала платье! — воскликнула она, с досадой глядя на разорванный подол, повисший уродливым лоскутом.
— Ничего страшного, это всего лишь вещь, — Игорь широко улыбнулся и наклонился, оценивая масштаб катастрофы.
Его ладонь медленно, обжигающе скользнула по её обнаженной лодыжке, плавно поднимаясь к колену.
— Я вообще-то хотел пригласить тебя на танец, — с сухим сарказмом добавил он, — но у меня, к сожалению, нет абонемента в травмпункт.
— Не переживайте, мой абонемент продлен до конца следующего года, так что я имею право падать сколько угодно, — Лана тихо рассмеялась, глядя на зашатавшийся столик. — Похоже, вместо голливудского романтика у нас будет пикник на полу.
— Я тоже не всегда блещу грацией, — признался он, присаживаясь рядом прямо на ковер. — В первом классе я умудрился уронить вазу с цветами на учительницу. А до этого, в детском саду, нес тарелку с борщом, и от него так невкусно пахло, что я просто разжал пальцы. Вот такой я неуклюжий.
— Ну, расскажите еще, что в младенчестве погремушку удержать не могли, — Лана искренне расхохоталась.
Напряжение, сковывавшее её последние недели, мгновенно рассеялось. Игорь был слишком близко, слишком реален. Отблески камина ложились рваными тенями на темный паркет. Его пальцы скользили выше, сминая тонкий шелк. Его взгляд — тяжелый, глубокий, первобытный — намертво пригвоздил её к месту. В этих потемневших голубых глазах закипала опасная, разрушительная одержимость.
Лана чувствовала, как сердце лихорадочно бьется в груди. Каждое прикосновение его руки к коже отзывалось дрожью во всем теле. Пальцы Игоря достигли разорванной линии ткани. Он на секунду замер, словно просчитывая риски, а затем одним резким, хищным движением рванул шелк, разрывая подол платья до самого бедра. Лана судорожно вздрогнула — но это был не страх, а чистая, срывающая тормоза страсть.
Его глаза потемнели, окончательно превратившись в два грозовых омута. В следующий миг Игорь резко притянул её к себе, сминая губы в жестком, требовательном поцелуе. Лана намертво обвила его шею, втираясь в крепкую грудь всем телом. В этой изломанной геометрии запертой квартиры она парадоксальным образом ощущала себя его добычей — долгожданным трофеем, который этот хищник наконец-то загнал в угол.
Оторвавшись от её рта, он обжег тяжелым дыханием шею и ключицы. Лана глухо застонала, до боли сжимая пальцами его предплечья. От его тотального, подавляющего доминирования кружилась голова. Пальцы Игоря лихорадочно блуждали по её телу, сдирая остатки разорванного шелка.
На секунду он замер над ней на коленях, сканируя её силуэт в черном кружевном белье тяжелым, раздевающим взглядом. В полумраке гостиной, на фоне багровых отблесков камина, это выглядело пугающе красиво. Никакого стеснения не осталось — только чистый адреналин и выгнутая навстречу его рукам спина. Лана чувствовала себя абсолютной, неприкасаемой богиней этой ночи, ради которой строгий замдиректора только что добровольно сжег свой хваленый самоконтроль.
Игорь резко перехватил её за талию, приподнимая над ковром, и с силой заставил капитулировать остатки её сознания. Лана прерывисто, едва слышно вскрикнула, полностью растворяясь в этом жестком, лихорадочном ритме. Субординация, прошлые обиды и здравый смысл рассыпались в прах.
Пространство вокруг них сбоило и плавилось, превращая элитную высотку в изолированный пространственный карман. На этой глубине больше не существовало времени — только два человека, одержимых друг другом и сгорающих в этой запретной, изнуряющей близости.

***

Игорь полулежал, откинувшись спиной на изголовье. Лана устроилась рядом, положила голову ему на грудь и принялась лениво очерчивать пальцами контуры его мышц. Он потянулся к тумбочке за пачкой.
— Не против, если закурю прямо здесь? — тихо спросил он, коснувшись губами её макушки.
— Вы можете делать всё, что захотите, — протяжно, смакуя каждое слово, отозвалась Лана и снизу вверх взглянула на него. — Вы же сами это знаете.
Игорь перехватил её взгляд и коротко поцеловал в губы. Щелкнула зажигалка.
— Мне кажется, я серьезно заболел, — неторопливо выдыхая сигаретный дым, произнес он.
— Плохо себя чувствуете? — Лана испуганно приподнялась, инстинктивно прижимая ладонь к его лбу.
Игорь прикрыл глаза, шумно выдохнул и перехватил её запястье:
— Физически — гораздо лучше, чем когда-либо в жизни.
— Тогда почему «заболел»? — удивилась она.
— Меня поразил один вирус, — на его губах промелькнула редкая, обезоруживающая улыбка. — И у него есть имя.
— Эбола? Ковид? — поняв, куда он клонит, подхватила Лана.
— Нет. Имя вполне земное, — Игорь привлек её к себе, намертво прижимая к своему боку.
Лане хотелось, чтобы эта ночь длилась вечно. Переплести пальцы, вжиматься в его тепло до боли в ребрах и ловить каждое прерывистое дыхание. Вся её прошлая независимость рассыпалась. Она была безвозвратно, до умопомрачения влюблена в этого мужчину и впервые за долгое время не хотела просчитывать последствия.
— Знаете, как я вас называю, когда разговариваю с подругой? — внезапно нарушила тишину Лана.
— Надеюсь, эта подруга не работает в нашем колледже? — не открывая глаз, поинтересовался он, продолжая лениво перебирать её локоны.
— Нет, это Танька, мы со школы вместе.
— Ясно. И как же? Козел?
— Да вы что! — возмутилась Лана. — Я бы никогда себе такого не позволила. Местами вы бываете жутко несправедливым, но это не значит, что я плохо о вас думаю.
— Ну ладно, ладно, не сердись, — приглушенно рассмеялся Игорь, поудобнее укладывая её на своем плече. — И как звучит мой вердикт в вашей школьной банде?
— Вот не надо ёрничать, будто я сплетница какая-то, — Лана по-детски надула губы и крепче обняла его за талию. — Я называю вас «Мистер Биг».
— Мистер Биг? — Игорь удивленно приоткрыл один глаз. — Рост у меня вполне стандартный.
— Да нет же, это персонаж из «Секса в большом городе». Смотрели?
— Нет, конечно, — хмыкнул он. — Я похож на любителя женских сериалов?
— А я в юности им бредила. Главная героиня, Кэрри, была журналисткой и годами сходила по нему с ума. Из-за неё я и пошла на журфак. Мечтала, что буду вести свою колонку в глянцевом журнале, писать о психологии отношений и, конечно, встречу мужчину своей мечты.
— И почему не сложилось с глянцем? — поинтересовался он.
— Замуж вышла, — Лана тихо вздохнула. — Бывший тогда закрутил свой бизнес, я полностью ушла в помощь ему, наплевав на собственную карьеру.
— А сейчас? Не думала вернуться в профессию?
— Не знаю, — честно призналась она. — Наверное, уже нет. А может, и да... Не могу ответить.
Они продолжали лежать в темноте, ведя ленивый диалог и даже не глядя друг на друга. Игорь расслабленно прикрыл глаза, а Лана крепко прижималась к его боку, до сих пор боясь, что всё происходящее — лишь сон.
— Мне нужно тебе кое в чем признаться, — прошептала она, внезапно испугавшись собственного голоса.
— Наверное, в том, что устала обращаться ко мне на «вы» и по имени-отчеству, когда мы одни? — хмыкнул он.
— А как мне тебя называть? — Лана смущенно прикусила губу.
— По имени, как минимум. Странно лежать в постели обнаженными и соблюдать официальный протокол. Мы же не пенсионеры в санатории под Можайском, которых после физиопроцедур внезапно обуяла страсть, а теперь пора бежать, потому что по распорядку солевые ванны.
— Тогда... можно я буду звать тебя Игорем? Или Игорёшей? — робко улыбнулась она.
— Тебе можно всё, — он снова притянул её ближе и поцеловал в макушку.
За окном мерцали далекие огни ночного города. Лана уютно устроилась на его груди, лениво перебирая его пальцы. В этих сильных объятиях она наконец-то впервые за долгое время почувствовала себя в абсолютной безопасности.
— Так в чем ты хотела признаться? — нарушил тишину Игорь.
Лана замерла, уставившись в полумрак комнаты, и тихо, почти на выдохе произнесла:
— Я хочу от тебя ребенка. Девочку или мальчика — неважно.
— Почему? — его тон мгновенно изменился, став сухим.
— Главное, чтобы был здоровым...
— Нет, ты не поняла, — перебил он. — Почему именно от меня?
— Не знаю. В первый раз в колледже, как только я осознала, что замдиректора в синем костюме и мой ночной незнакомец — один и тот же человек. В ту же секунду подсознательно это и поняла.
Игорь резко замер. Его рука, только что лениво гладившая её локоны, неподвижно застыла в воздухе. Лана кожей почувствовала, как каждая мышца его тела мгновенно превратилась в натянутый стальной трос. Он молчал, глухо глядя в темноту над её головой.
Паника ледяной иглой прошила сознание. «Что я наделала? — обреченно пронеслось в голове. — Зачем я это ляпнула? Я всё испортила...»
Тишина затягивалась, становясь удушающей. Лана боялась пошевелиться и почти не дышала, чувствуя, как её неуместное признание тяжелым, неловким грузом повисло в воздухе. Страх ледяной водой разливался по венам. Хотелось забрать свои слова обратно, стереть их, притвориться, что ничего не было, но обратный отсчет уже пошел.
Игорь продолжал молчать. Лана осторожно приподняла голову. В полумраке его лицо казалось высеченным из гранита — непроницаемая, пугающая маска. К глазам подступили горькие слезы. Неизвестность парализовала.
Внезапно он пошевелился. Одним плавным, но жестким движением Игорь переложил её на спину и навис сверху, полностью перекрывая свет. Его глаза наконец открылись — потемневшие, почти черные в темноте комнаты. Он продолжал гипнотизировать её прямым, раздевающим взглядом. Напряжение между ними вибрировало, как натянутый до предела струна.
Лана затаилась, улавливая его рваное, горячее дыхание на своей коже. Близость, которая еще минуту назад дарила абсолютную безопасность, теперь казалась опасной и угрожающей.
Наконец он разомкнул губы. Его голос, хриплый и низкий, безжалостно разрезал тишину:
— Ты уверена? — спросил он, буравя её тяжелым, пронзительным взглядом.
— Да, — выдохнула она, больше не пытаясь прятаться. — Хочу девочку. Илларию.
— Ты даже имя придумала? — в его голосе проступило искреннее изумление.
— Угу, — Лана слабо улыбнулась. — Понимаю, что ты моё-то имя из четырех букв с трудом запомнил, а тут целых семь. Но ты только представь...
Она замолчала на секунду, уносясь мыслями в собственную утопию.
— Она бы занималась бальными танцами и любила тебя больше всех на свете. Мы бы ждали тебя каждый вечер, проводили вместе выходные, гуляли по парку. На Новый год ты бы переодевался в Деда Мороза и дарил ей подарки за выученный стишок, а зимой катал бы на ватрушке, крепко прижимая к себе, чтобы не упала. У нас была бы настоящая, живая семья, Игорь...
Лана говорила тихо, завороженно вырисовывая пальцем узоры на его плече. Она так явно видела эту картинку, что на мгновение казенные коридоры колледжа, выговоры и субординация показались глупым, нелепым недоразумением.

***

Её слова ударили наотмашь. Никто и никогда не говорил ему ничего подобного. На исходе четвертого десятка, посреди выжженной пустыни своего одиночества, он вдруг услышал от этой взбалмошной девушки готовую картину уюта, о котором когда-то грезил, но давно запретил себе даже думать. Описание дочки Илларии и Деда Мороза безжалостно вскрывало его замурованные шрамы — он ведь бесконечно, до глухой боли хотел стать отцом. Но с тех пор, как его прошлый мир превратился в пепел, эта мечта казалась окончательно мертвой.
Игорь всматривался в карие глаза Ланы, видя в них пугающую, абсолютную искренность. Прошлое мертвой хваткой держало за горло, нашептывая, что любой, кого он подпустит близко, обречен. Но этот натиск нежности медленно выжигал остатки его цинизма. Не в силах подобрать слова, которые не прозвучали бы фальшиво, Игорь просто поднял руку и почти невесомо провел кончиками пальцев по её щеке, а затем бережно прижался губами к её лбу. С силой прижав Лану к своему боку, он уткнулся лицом в её локоны. В запертом пространстве высотки на пятидесятом этаже они наконец-то затихли, временно капитулировав перед будущим, где на периферии сознания уже пульсировало чужое, странное имя — Иллария.

ГЛАВА 12

Лана критически поправила воротник белой блузки и посмотрела на свое отражение. Очки в тонкой оправе, идеально облегающие бедра джинсы-клеш и черная вязаная жилетка создавали строгий, но притягательный образ, а массивные каблуки визуально вытягивали силуэт. На губах блуждала невольная улыбка: внутри до сих пор жило тепло прошлой ночи.
Ночь на пятидесятом этаже небоскреба, панорамные окна с видом на рассыпанные внизу огни спящего города и сильная рука Игоря на её талии. В этой хрупкой тишине она произнесла то, чего сама от себя не ожидала: «Я хочу от тебя ребенка». Она помнила его секундное оцепенение, а затем — непривычную, пугающую своей глубиной нежность в потемневших глазах, когда он бережно прижал её к себе, признавая капитуляцию своего цинизма.
Собирая непослушные кудри в небрежный хвост на макушке, Лана всмотрелась в зеркало.
— Иллария... — едва слышно прошептала она.
Ей искренне верилось, что девочка унаследует его проницательный ум, а от неё возьмет взрывную энергию. Лана улыбнулась своему отражению, продолжая строить утопические планы на жизнь с Игорем, и даже не догадывалась, что этот роковой день уже запустил обратный отсчет, готовый превратить её счастливые иллюзии в пепел.
Дорисовав в мыслях идеальную картину с прогулками по набережной и детским смехом, Лана подвела губы помадой, подхватила сумку и вышла на улицу. Солнечное утро и даже давка в маршрутке сегодня не раздражали — шлейф ностальгии по пятидесятому этажу согревал лучше любого кофе. Ей отчаянно хотелось верить, что Игорь сейчас сидит в своем кабинете, точно так же ломая голову над их общим будущим.
Первая пара прошла на чистом автопилоте. Лана монотонно диктовала лекцию, внутренне считая минуты и карауля экран смартфона. «Ну же... Напиши что-нибудь. Сейчас... вот-вот...»
Словно подчиняясь её приказу, одновременно с финальным звонком на перемену гаджет в руке настойчиво запульсировал входящим вызовом. Сердце радостно подпрыгнуло. Поспешно извинившись перед зашумевшими студентами, Лана выбежала в пустеющий коридор и нажала на кнопку приема.
— Привет, — раздался в трубке его низкий, тихий голос. — Как ты?
— Хорошо, — Лана изо всех сил пыталась звучать обыденно. — Как раз перерыв. Рада, что ты набрал.
— Я же обещал, — в его интонации угадывалась редкая, теплая улыбка. — Просто хотел услышать тебя.
— И я... — призналась она.
— Встретимся вечером?
— Конечно. Очень жду.
Договорить она не успела — из-за угла коршуном вылетела Регина и со всего маху дернула её за рукав:
— Нет, ты прикинь! Он ко мне на лекцию заявился! Прямо посреди пары!
— Я так понимаю, у тебя нарисовался серьезный разговор, — усмехнулся в трубку Игорь, расслышав крики. — Ладно, иди, сейчас тебе выдадут порцию свежих сплетен. Обо мне. До вечера.
— До вечера, — эхом отозвалась Лана и сбросила вызов. — Да что стряслось-то, Риг?
Регина неумолимо тащила её в сторону цокольного этажа, к столовой. В этой набитой студентами гудящей нише не было камер видеонаблюдения — единственное место в корпусе, где можно было высказать всё без страха быть услышанной.
— Так вот! — Регина резко затормозила у раздачи и брезгливо кивнула в сторону дальних столиков. — Полюбуйся на него. Павлин павлином, грудь колесом, дальше собственного носа ничего не видит.
Лана обернулась. Игорь действительно стоял посреди шумной толпы студентов, контролируя порядок на раздаче. Он скользил по залу ледяным, инспектирующим взглядом и совершенно не обращал на неё внимания. Чтобы не выдать себя, она тут же отвела глаза. Голубая рубашка и серый приталенный костюм сидели на нем безупречно, но эта холодная строгость делала его фигуру пугающе чужой в приземленной суете столовой.
— Ты чего такая цветущая? — Регина подозрительно прищурилась, изучая её лицо. — Влюбилась, что ли?
— Можно и так сказать, — Лана с трудом сдержала глупую улыбку, потянувшись к подносу за салатом.
— Колись! Кто он? — загорелась подруга.
— Да нечего пока выкладывать. Всё только начинается, — Лана явно не собиралась откровенничать. Она налила в пластиковый стакан чай и бросила туда дольку лимона. — Давай лучше про твою беду. Что стряслось на паре?
— Да кошмар! — раздосадованно выдохнула Регина, со стуком вонзив вилку в картофелину. — Открывается дверь, вплывает барин, куда деваться. Посреди лекции! Студенты, понятно, повскакивали, а этот инквизитор устроил им фронтальный опрос. Его же в корпусе каждая собака боится. Естественно, они от страха двух слов связать не смогли, только мычали. И тут он поворачивается ко мне и при всех чеканит: «Вас увольнять надо. Вы вообще не работаете, неизвестно чем тут занимаетесь». Развернулся и ушел, — Регина договаривала уже сквозь зубы, отчаянно борясь с подступающими слезами.
— Риг, не принимай близко к сердцу. Он это не специально, — мягко попыталась успокоить её Лана.
— Да ты вечно его выгораживаешь! — зло прикрикнула Регина, резко отдернув руку. — Неужели ты не видишь, какой он мерзавец на самом деле?!
Лана прикусила губу, молча глядя на коллегу. Из груди вырвался тяжелый вздох: Регину было искренне жаль. Человек отработал в этих стенах без малого тридцать лет, вырастил несколько поколений студентов, а теперь заслуженному педагогу прилюдно швырнули в лицо обвинение в профнепригодности. Такое никого не обрадует. Лана и сама не понимала, почему Игорь выбрал настолько карательный стиль управления.
Вдалеке, у самого выхода из столовой, серый приталенный силуэт замдиректора медленно скрылся за поворотом лестницы. Лана смотрела ему вслед с глухой, давящей тревогой. Она была беспощадно влюблена в человека, которого, по сути, совершенно не знала.
— Теперь я понимаю, почему он до сих пор один, — обиженно процедила Регина, размазывая пюре по тарелке. — Просто еще не нашлась такая дура, которая согласилась бы терпеть этого робота.
Эти слова ошпарили Лану как кипяток. Слушать бесконечные проклятия в его адрес от оскорбленного педагога было невыносимо, но любая попытка обелить Игоря воспринималась коллегами как глупость и слепая неразборчивость в людях.
«А вдруг то, какой он со мной — всего лишь маска? — червем сомнения шевельнулось в голове. — Вдруг истинный Игорь — это тот ледяной инквизитор, которого все видят на работе? Нет, невозможно так искусно лгать в полумраке. Он не имеет морального права так со мной поступить. Тот, ночной — настоящий. А работа — это просто бизнес. Жесткий, казенный алгоритм, где нет места лицемерию и дружеским соплям. Он правильно делает. Работа — не место для дружбы. Он во всем прав».
Лана сделала глоток уже остывшего чая с лимоном, унимая дрожь в пальцах, и цинично ухмыльнулась собственным мыслям: «Даже если ты будешь трижды неправ, я никогда не признаю это вслух, дорогой. Я буду той, кто спрячется за твою спину и станет молча подавать тебе патроны».

***
Лана только успела подняться из-за стола, собираясь отнести поднос, когда мир вокруг детонировал оглушительным, сокрушительным грохотом. Ударная волна швырнула её через весь зал, словно тряпичную куклу. Впечатавшись в дальнюю стену, она повалилась на пол, и в ту же секунду сверху её накрыло лавиной из перевернутых столов, стульев и осколков посуды. В глазах вспыхнули и погасли белые пятна.
Она отключилась всего на пару секунд. Очнувшись, Лана не сразу поняла, что произошло — контузия полностью парализовала волю. В ушах стоял невыносимый, тонкий звон, сквозь который пробивались первые истошные крики и стоны. Воздух мгновенно превратился в плотную серую взвесь: известковая пыль забивала ноздри и горло, вызывая удушливый кашель. Каждое движение отзывалось острой, режущей болью во всём теле.
Попытавшись приподняться и сбросить с себя обломки ДСП, Лана уперлась ладонью в залитый кровью пол. В полуметре от неё лежала Регина. Её аккуратная седеющая укладка разметалась по цементной крошке и битому стеклу. Красивое лицо казалось неестественно спокойным, но Лана сразу увидела торчащие из-под разорванной блузки крупные металлические осколки.
Регина сидела ближе к эпицентру. Она приняла на себя основной удар, послужив для Ланы живым щитом. Если бы не коллега, Лана сейчас не пыталась бы лихорадочно выбраться из-под завала. Осознание этой реальности обожгло изнутри. Задыхаясь в сизом дыму, она потянулась к замершей руке женщины, судорожно отпихивая от себя тяжелые ножки стульев.
— Рига... — Лана коснулась пальцами её остывающего плеча. — Рига, ты слышишь? Помогите... Кто-нибудь!
Голос сорвался на сип. Понимание, что коллеге уже не помочь, накрыло ледяной волной. Боль в левом предплечье становилась невыносимой. Лана попробовала пошевелить пальцами, но конечность безвольно повисла плетью. Накатывала паника.
Пространство над ней дышало угрозой нового обрушения. Распластавшись на спине, Лана уперлась здоровой рукой в нависший каркас стула, осторожно оттолкнула ногой обломок потолочной балки и поползла наружу. Осколки битого фарфора нещадно резали кожу сквозь ткань блузки. Выкарабкавшись из-под завала, она с трудом поднялась на ноги.
В столовой царил чистый ад. Сквозь плотную известковую завесу метались окровавленные, испачканные белой пылью студенты. Корпус содрогался от истошных криков и плача. Кто-то в ступоре замер посреди руин, кто-то безуспешно пытался выбить заклинившие двери эвакуационного выхода.
Шатаясь от контузии, Лана прижала покалеченную руку к груди и шагнула к ближайшей кучке первокурсников.
— Дети... Живые? На выход, быстро! — её голос дрожал, но она изо всех сил пыталась вернуть себе учительскую твердость.
— Кажется, да, — растерянно обернулся парень со свистящим порезом на щеке. — Насколько это вообще возможно... Лана Игоревна, вы в крови! Что у вас с рукой?
— Ерунда, перелом или вывих, — Лана мельком глянула на неестественно вывернутое запястье.
Под стеклянным куполом потолка, который местами выбило взрывной волной, повисла мертвая, душная полутьма. Сквозь пробоины вверху пробивался блеклый дневной свет, бессильный рассеять известковую взвесь. Прежний зал столовой стерся: пол превратился в месиво из бетонного крошева, битого фарфора и разлитого супа. С оголенной арматуры свисали обрывки искрящих проводов. Персиковые стены посерели от копоти, покрывшись рваными трещинами и багровыми брызгами. Воздух, пропитанный гарью и тяжелым, сладковатым запахом железа, обжигал легкие при каждом вдохе.
Лана замерла посреди этого пепла, прижимая к себе вывернутую левую руку. Пульсирующая в костях боль тупыми толчками била в затылок, но сознание фиксировало только страшную топографию руин.
Вокруг, зажатые деформированным пластиком и металлом, лежали те, кто еще пять минут назад стоял с ней в одной очереди на раздаче. Тела застыли в неестественных, изломанных позах. Темные ручьи крови медленно растекались по бетону, смешиваясь со строительным мусором в липкую, жуткую массу. Ждать помощи здесь было бессмысленно — столовая превращалась в братскую могилу.
Неподалеку, прижавшись к перевернутому столу, лежала первокурсница. Её широко раскрытые глаза стекленели, уставившись в забрызганные кровью страницы раскрытого учебника. Чуть дальше, раскинув руки, застыл преподаватель физики — на его побелевшем лице замер отпечаток глухого недоумения.
Голова раскалывалась, ватные ноги отказывались служить. Лана сделала еще несколько шагов, стараясь не наступать на строительные обломки. От тяжелого, липкого запаха гари и железа подступала тошнота. Горло сковал удушливый спазм. Взгляд Ланы зацепился за уцелевшие настенные часы над раздачей. Стрелки намертво застыли на отметке 13:47. Это время — точка невозврата, когда привычный мир разорвало в клочья.
Посреди этого пепелища её внезапно накрыла дикая, животная жажда жизни. Упрямое нежелание остаться заживо погребенной. Ногти здоровой руки до боли вонзились в ладонь. Она обязана выжить, выбраться из этого подвального ада и пробиться наверх. К свету. К Игорю.
— Все, кто может идти, за мной! К лестнице! — хрипло закричала она, увлекая за собой уцелевших, испуганно жмущихся друг к другу студентов.
Лана упрямо пробивалась сквозь руины к выходу, когда из-под обломков буфета донесся глухой, прерывистый стон.
— Там кто-то живой! Назад, сюда! — резко скомандовала она, указывая здоровой рукой на поваленную массивную тумбу. — Помогите разобрать завал! Живо!
Подскочившие парни-первокурсники вместе с Ланой въелись в груду кирпичей и колотого дерева. Забыв про вывихнутое запястье, она остервенело швыряла в сторону обломки ДСП.
— Тихо! — Лана резко вскинула ладонь, призывая замерших студентов к молчанию. Она прикрыла глаза, ловя малейший шорох сквозь звон в ушах. — Быстрее, я слышу хрип. Где-то прямо под щитом!
Раздирая пальцы в кровь о битый кирпич, они сообща рванули на себя кусок упавшей стены. Студенты работали молча, на пределе сил, понимая цену каждой секунды. Наконец из-под пыльной обшивки показалось серое лицо. Это была буфетчица тетя Люба — грузная женщина лет шестидесяти.
— Тетя Люба! — крикнула Лана незнакомым, сорванным голосом.
Она попыталась дотянуться до её плеча, помогая вытащить грузное тело на свободный пятачок пола.
Но было поздно. Когда последний обломок отлетел в сторону, хрип оборвался. Тетя Люба больше не дышала.
Лана на секунду замерла над телом буфетчицы, смахнув тыльной стороной ладони горькие слезы, смешанные с цементной пылью. Размышлять о хрупкости бытия времени не было. Вокруг, утирая окровавленные лица, жались друг к другу студенты.
Их осталось всего восемь. Восемь чудом уцелевших подростков из всей переполненной в обеденный перерыв столовой. Они были смертельно напуганы, и Лана понимала: если сейчас начнется паника, из столовой не выйдет никто.
— Хватит сырости! Встали и пошли! — твердо скомандовала она, поднимаясь на ноги и глуша дикую, пульсирующую боль в покалеченном предплечье. — Скоро здесь всё задохнется от гари. Сгруппировались вокруг меня, держимся цепочкой и не отстаем.
Парни и девчонки, превозмогая внутреннюю дрожь, беспрекословно подчинились. В эту минуту Лана Игоревна, которую большинство из них даже не знало по имени, стала для них единственным шансом на спасение.

ГЛАВА 13

Игорь стоял у высокого окна студенческой столовой с чашкой остывшего эспрессо, лениво сканируя зал. Обеденный перерыв был в самом разгаре: звяканье казенной посуды и гул сотен голосов создавали привычный шумовой фон. Как замдиректора по качеству он автоматически фиксировал малейшие нарушения дисциплины, удерживая на лице маску ледяной суровости.
Появление Ланы он заметил сразу, хоть и не повёл бровью. Вязаная жилетка, блузка и очки в тонкой оправе — сегодня её образ балансировал на грани строгого дресс-кода и откровенной провокации. В груди против воли заворочалось глухое, собственническое тепло. Игорь упрямо подавил этот импульс, принудительно возвращая мыслям официальный тон. На работе он оставался для неё чужим.
Но сознание упрямо сбоило, подкидывая кадры из недавней ночи в пентхаусе. Панорамное остекление, пятидесятый этаж, неоновые штрихи Москвы у их ног и её тихий, сокрушительный шепот прямо в его ключицу: «Я хочу от тебя ребенка».
Ночной разговор оставил после себя лихорадочное, сложное послевкусие. Прагматик до мозга костей, Игорь впервые ловил себя на том, что примеряет роль отца. В мыслях упрямо возникал образ девочки с Ланиным разрезом глаз. Внутри заворочалось дикое, пугающее желание защищать, баловать и возвращаться по вечерам туда, где его ждут. Прошлое, превратившее когда-то его мир в пепел, всё ещё скалилось из темноты, но натиск этой искренности плавил многолетний лед.
Погруженный в непривычные мысли, Игорь поднялся в административное крыло. В его просторном кабинете дневное солнце заливало полированный пол, отбрасывая длинные тени от высаженных за окном туй. Всё вокруг дышало казенным, упорядоченным покоем.
Он сел за стол, сохраняя внутри остатки этого странного тепла, и потянулся к стопке документов, собираясь принудительно загрузить мозг работой.
— Игорь Николаевич, — в кабинет заглянула секретарь, высокая женщина в строгом костюме и очках на кончике носа. — Директор уехал в Департамент образования, просил вас разобраться с контрактами строительной компании.
— Да, оставьте, — деловито кивнул он, отодвигая стопку прежних бумаг. — Шеф упоминал о них, но без конкретики. Вы в курсе деталей?
Игорь заставил себя сфокусироваться на работе, упрямо выжигая из памяти воспоминание о Лане, лежащей на его груди.
— Не совсем, — женщина положила документы на стол. — Но из разговора директора я поняла, что сметы подрядчиков сильно завышены. Это может создать для нас определенные трудности.
Он молча опустил глаза на бумаги. Строчка за строчкой Игорь сканировал сухой юридический текст, выискивая скрытые ловушки мелкого шрифта. По привычке он периодически прижимал кончик ручки к виску — этот жест всегда помогал ему концентрироваться на откровенно скучной рутине.
— Хорошо, — его тон стал холодным и закрытым, недвусмысленно выставляя женщину за дверь. — Спасибо. Я ознакомлюсь со сметами в ближайшие часы и подготовлю отчет для шефа.
— Директор сегодня уже вряд ли вернется, — на ходу бросила секретарь, выходя в коридор. — Так что вы снова за главного.
Дверь в приемную осталась приоткрытой. Игорь недовольно поморщился, но промолчал. Отложив папки, он кликнул мышкой по погасшему монитору, чтобы проверить корпоративную почту. Экран послушно моргнул, открывая вкладку с непрочитанными письмами. В правом углу по-прежнему висел беззвучный ночной чат с Ланой.
Мысли упрямо возвращались к ней. К её утреннему голосу, к обжигающему шепоту про дочку. Прошлые барьеры цинизма окончательно рушились. Он слишком долго бежал от этой уязвимости, но теперь, глядя на мерцающий экран, Игорь впервые признался самому себе: эта женщина — его единственный шанс вернуться к живой, настоящей жизни.

***

Оглушительный рев разорвал воздух. Сила удара была такой, что оконные стекла в кабинете мгновенно разлетелись в пыль. Здание качнулось, пол под ногами заходил ходуном. Из приоткрытой двери вынесло плотную волну жара, а следом за ней по коридорам покатился удушливый, едкий запах тротила и гари. Звук рушащихся перекрытий эхом разносился по этажам, смешиваясь с истошными криками.
Игорь инстинктивно нырнул под массивный стол, пережидая первый град осколков. Сердце колотилось в ребра. Недоумение боролось с парализующим шоком: землетрясение? Бомба? Вопросы хаотично проносились в голове, оставаясь без ответа посреди грохота.
Первоначальный ступор мгновенно сменился яростным выбросом адреналина. Главное — выбраться. Выскочив в коридор административного крыла, он столкнулся со стеной черного дыма. Воздух стремительно густел. Вокруг в слепой панике, давя друг друга, неслась толпа испуганных сотрудников и студентов.
— На лестницу! К центральному выходу, живо! — рявкнул Игорь, перехватывая за плечи и направляя бегущих навстречу людей. — Без паники! Закрыть лица одеждой!
Зажав рот рукавом серого пиджака и закашливаясь от едкой гари, которая нещадно разъедала глаза, он увлек за собой последних замешкавшихся первокурсников. Когда в коридоре уже никого не осталось, Игорь поддался общему угасающему потоку и вместе с обезумевшей толпой вылетел на площадь перед главным входом.
Вокруг него тяжело дышали бледные, напуганные люди с широко раскрытыми глазами. Игорь замер, задыхаясь и щурясь от яркого солнца, а перед ним открылся чистый ад: из разбитого стеклянного купола столовой на первом этаже валили столбы черного дыма, рамы лизали хищные языки пламени. Газон был засыпан осколками, искореженным пластиком и кусками бетона. На лужайке, заходясь в истерике, жались друг к другу покрытые копотью и грязью сотрудники.
Внутри всё сковал ледяной ужас. Игорь лихорадочно швырял взгляд по людской массе. Где Лана? У неё был перерыв. Он точно знал, что она осталась там, внизу.
Наплевав на субординацию, Игорь ринулся сквозь толпу, бесцеремонно расталкивая людей локтями:
— Васильева! Вы не видели Васильеву?! Кто-нибудь видел Лану Игоревну?
Лица бегущих расплывались грязными пятнами чужого страха. Никто не отвечал. В ушах набатом гремел её ночной, обжигающий шепот на пятидесятом этаже: «Я хочу от тебя ребенка». Осознание, что эта женщина со всеми её безумными планами и утопиями сейчас может догорать под обломками первого этажа, окончательно сорвало ему тормоза.
— Лана! — хрипел он, как безумный, прорываясь сквозь рыдающих первокурсников обратно к полыхающему крыльцу. — Лана! Лана!
Едкий дым обжег горло, фантомной болью отозвавшись в памяти о пожаре, когда-то поглотившем его прошлое. Игорь проталкивался сквозь толпу, но лица студентов расплывались в грязном водовороте чужой паники. Он искал только её. Темно-янтарные глаза Ланы — единственный ориентир, который ему сейчас был нужен.
— Лана! — сорванным сипом выкрикнул он, окончательно теряя дыхание.
Имя вернулось к нему, искаженное воем приближающихся сирен. Её не было. Сознание упрямо сбоило, проваливая его в старый, намертво замурованный кошмар. Вспышка воспоминаний накрыла прямо посреди площади, точно так же, как в ту роковую ночь...
Языки пламени лизали деревянные балки дома, рев огня оглушал. Густой черный дым душил и слепил. Игорь спотыкался, пробираясь сквозь пекло и отчаянно зовя невесту, но крик тонул в треске рушащихся перекрытий: «Ира! Ира!» Он должен был найти её, вытащить из этого ада.
Игорь яростно тряхнул головой, возвращаясь в реальность. Это был не его сгоревший дом. Это был колледж. Но паника, выворачивающая душу наизнанку, оказалась идентичной. Тщательно возведенные стены его самоконтроля рушились под натиском ужаса.
— Лана! — снова закричал он, грубо расталкивая сгрудившихся на газоне людей.
Взгляд метался по лицам. Мелькнула темная кудрявая прядь с золотистым отливом, сердце пропустило удар — но это была лишь жестокая игра света. Девушка испуганно обернулась, уставившись на него чужими голубыми глазами.
И сознание снова швырнуло его назад, в реанимационный бред и воспоминания о зачистке пепелища:
Жгучая боль в обгоревших легких, невыносимый жар раскаленных углей. Он полз по обломкам, задыхаясь и кашляя кровью: «Ирина...» Пальцы наощупь сомкнулись на чем-то мягком. Обугленный, почерневший шелковый шарф. Единственное, что осталось от его прежней жизни.
Фантомный спазм перехватил дыхание. Игорь пошатнулся, зажав рот ладонью и судорожно хватая ртом воздух. Вокруг него преподаватели пытались успокоить бьющихся в истерике студентов, но их ободряющие голоса долетали до него как сквозь толщу воды. В этот момент он остался один на один со своими демонами.
Налетев на охранника, Игорь мертвой хваткой вцепился в его форменную куртку:
— Вы видели Васильеву?! Преподаватель литературы, карие глаза, кудри.
— Я... я не знаю, — испуганно пробормотал мужчина, пытаясь вырваться. — Я всего неделю здесь работаю, никого еще не выучил...
Игорь резко разжал пальцы. Рассудок плавился, но сквозь панику наконец пробилась четкая хронологическая вспышка. Столовая. Он ведь видел Лану там всего десять минут назад. Она сидела за столом и разговаривала с Региной, совершенно не подозревая, что через мгновение первый этаж взлетит на воздух.
Он обернулся, впившись глазами в фасад. Стеклянного купола над залом больше не существовало — взрыв полностью снес его, оставив зияющий черный провал на фоне задымленного неба.
— Она была там, — вслух произнес он. — В самой столовой.
Страх отступил, уступив место ледяной, безумной решимости. Игорь сорвался с места и бросился обратно к полыхающему крыльцу. Ноги работали как поршни, обгоревшие когда-то легкие снова горели от кашля и адреналина.
— Стой! Назад! — закричали сзади мужские голоса. — Куда ты?! Там перекрытия сейчас рухнут! Вернись!
Игорь не оборачивался. Он на ходу сбросил руки державших его коллег, но какой-то преподаватель мертвой хваткой вцепился в его пиджак, пытаясь оттащить назад. Действуя на чистом адреналине, Игорь резко развернулся и коротко, с отвратительной силой вколотил кулак в челюсть мужчины. Тот отшатнулся, ошеломленно оседая на газон.
Игорь не задерживал взгляд. Он с ходу ворвался обратно в горящий холл первого этажа, где его тут же накрыло удушливой волной черной копоти. Дым слепил и душил, но ему было плевать. Хваленый самоконтроль и официальные барьеры сгорели — осталась только яростная, первобытная необходимость вытащить Лану.
Здание вокруг стонало, под потолком с треском лопалась казенная обшивка. Прошлое и настоящее сбоили в его сознании рваными вспышками, но Игорь упрямо пробивался вперед сквозь летящие искры и обломки ДСП.
— Лана! — хрипел он в черную пустоту задымленного коридора, ведущего к завалу столовой. — Лана!
Бетонные перекрытия над головой угрожающе затрещали. Пространство плавилось от жара. Он спотыкался о перевернутую мебель, продвигаясь вглубь коридора на чистом упрямстве, готовый зубами грызть эти руины, но не допустить повторения своего кошмара.

***

Густой, едкий дым стремительно заполнял пространство, превращая коридоры в лабиринт призрачных теней. Игорь кашлял, задыхаясь и намертво прижимая к лицу рукав пиджака, но адреналин гнал его вперед, сквозь удушливую пелену, наверх — к своему кабинету. Там, за пультами системы безопасности, оставался единственный шанс увидеть Лану.
Механический, бездушный голос из динамиков циклично повторял одно и то же: «В здании пожар! Немедленно покиньте помещение через ближайший выход!» Это оповещение, звучащее как реквием по обреченному миру, отдавалось в его голове зловещим эхом. Игорь бежал, не думая о том, что взрыв мог уничтожить сервера и объективы на этажах. Он цеплялся за призрачную надежду, как утопающий за соломинку.
Он ворвался в кабинет, впустив внутрь шлейф копоти. Пальцы дрожали, лихорадочно запуская уцелевшие мониторы. Экран ожил, часть оборудования не работала, показывая лишь серую рябь помех. Сердце сжалось в ледяной комок. Он щелкал мышкой, переключая сектора, взгляд метался по опустевшим классам, и каждое нажатие отзывалось в груди ударом молота.
На задымленных этажах её не было. Нарастающая паника грозила захлестнуть с головой, пульс бешено стучал в висках. И тут его осенило: столовая первого этажа. В ней не стояло видеокамер — единственная слепая зона во всем корпусе. Ужас накрыл его тяжелым покрывалом.
— Лана! — закричал он неистовым, сорванным голосом.
Игорь уже развернулся, чтобы бежать обратно к дверям, когда краем глаза заметил движение на одном из работающих мониторов первого этажа. По коридору, ведущему от центрального входа прямо к столовой, быстрым и уверенным шагом двигалась фигура во всем черном. В руках незнакомец держал два автомата.
— Стрелок, — молнией пронеслось в голове.
Он выскочил из кабинета. Ноги сами несли его по переходам. Игорь влетел на лестничный пролет, соединяющий новый и старый корпуса, ослепленный единственным страхом — опоздать.
До первого этажа он не добежал. Впереди полыхнула ослепительная вспышка — гораздо мощнее и разрушительнее предыдущей.
Воздушный молот страшной силы выбил рамы и швырнул Игоря спиной вперед. Он летел из окна лестничного пролета, словно в замедленной съемке, в облаке мелкого битого стекла. Осколки намертво полосовали лицо и руки, позвоночник и ребра пронзила вспышка парализующей боли. Мир мгновенно погрузился в глухую, абсолютную тишину.
В этой угасающей темноте рваными кадрами пронеслись обрывки их встреч. Первая встреча в клубе, её неловкое падение у стойки, глубина карих глаз и нежность прикосновений. Память упрямо вытащила самый нелепый момент: Лана, испуганно и гордо целящаяся в него из пистолета-зажигалки. И следом — уплывающий в пустоту ночной шепот: «Я хочу от тебя ребенка».
Игорь попытался сделать вдох, но легкие окончательно отказали. Горло сковал мертвый спазм. Он хотел выкрикнуть её имя, протянуть руку к растворяющемуся в тумане кудрявому силуэту, но искалеченное тело было полностью парализовано. Последняя искра надежды погасла, и тьма окончательно поглотила его.

ГЛАВА 14

Лана силой подавляла подступающую панику. Она упрямо твердила выжившим подросткам, что Скорая и МЧС уже близко, сама не зная, правда это или ложь, в которую просто необходимо было верить.
— Ребята, — Лана уперлась здоровой правой рукой в поваленную потолочную балку, глуша дикую пульсацию в левом предплечье. — Нужно быстро осмотреть периметр. Каждая минута на счету. Если под завалами кто-то жив — мы обязаны помочь.
Превозмогая шок, восемь первокурсников цепочкой начали обходить разрушенный зал столовой. Но реальность была беспощадна: эпицентр взрыва перемолол всех, кто находился у дальних столиков. Из-под груды ДСП парни вытащили девушку, лицо которой было страшно иссечено осколками стекла; она превратилась в серую от цементной пыли оболочку. Рядом застыл парень — удар тяжелой металлической конструкции превратил его голову в кровавое месиво. Лана резко отвернулась, до боли прикусив губу. Постепенно звуки затихли, на руинах воцарилась мертвая, зловещая тишина, нарушаемая лишь треском искрящей проводки. Живых здесь больше не было.
Тратить драгоценные секунды на дальнейшие поиски означало подписать себе смертный приговор. Воздух, пропитанный гарью, обжигал легкие, а физическое чувство смертельной опасности буквально вибрировало в пространстве. Шаг за шагом, превозмогая сковывающий страх и тошноту, Лана повела группу выживших студентов через руины и строительный мусор к центральным дверям. Туда, где за пеленой известковой взвеси лежала их единственная надежда на спасение.
— Выход завален! — выдохнул высокий первокурсник, затормозив у дверей.
Все замерли. Центральный проем столовой первого этажа перекрывала глухая гора из рухнувших кирпичей и бетонных балок.
— Разберем, — коротко отрезал парень и первым вцепился в кирпичи.
Остальные бросились на помощь. Работа шла на пределе сил. Тяжелые обломки не поддавались, цементная пыль лезла в глаза и забивала рот, а из коридора уже вовсю тянуло густым, едким дымом. Легкие обжигало при каждом вдохе.
— Еще пару часов назад всё казалось обычным рабочим днем, — сквозь кашель произнесла Лана, остервенело помогая студентам правой рукой.
— А я утром разругался со своей девчонкой, — глухо отозвался высокий студент, отшвыривая колотый кусок ДСП. — Хлопнул дверью и ушел из-за какой-то херни. Теперь даже не знаю, увижу ли её вообще.
— Я на пару идти не хотела! — зарыдала светловолосая девушка, раздирая ногти о бетон. — Контрольной боялась... А теперь вижу Регину Станиславовну там, под столом, и всё бы отдала, чтобы просто сидеть в аудитории и слушать её лекцию.
— Господи, я хочу домой к маме, — прошептала первокурсница в углу.
— Все хотят! — зло прикрикнул на неё высокий. — Заткнись и разбирай, некогда сопли распускать! Если сейчас не пролезем — задохнемся здесь к чертям. Держимся вместе, живо!
Работа шла на чистом упрямстве. Газовое удушье усиливалось, силы были на исходе, но первокурсники остервенело въелись в обломки. Каждый из них сейчас мысленно клялся себе начать жизнь заново — бросить курить, взяться за учебу или просто вернуться к родителям и сказать то, что годами откладывал на потом. Лана, закусив губы от боли в предплечье, правой рукой помогала оттаскивать куски штукатурки.
— Всего пара блоков осталась! — сквозь кашель крикнул высокий студент, утирая со лба грязный пот. — Поднажали! Сейчас выберемся из этого склепа!
Руки дрожали от предельного напряжения. Обломки поддавались со скрежетом и звоном, в ушах набатом стучал собственный пульс. И в ту секунду, когда в завале образовался первый просвет, здание сотряс второй, еще более мощный и сокрушительный взрыв.
Остатки стеклянного купола столовой над их головами мгновенно разлетелись в пыль. Миллионы острых, как бритва, осколков беспощадным ливнем рухнули на людей сверху. Стеклянная шрапнель полосовала лица, плечи и руки. Зал заполнился истошными криками и воплями, утонувшими в грохоте рушащихся конструкций.
Одной из первых жертв стеклянного ливня стала светловолосая студентка. Её лицо мгновенно превратилось в сплошную кровавую маску. Рухнув на колени, она истошно закричала, закрывая лицо ладонями.
— Я ничего не вижу! Господи, я ослепла! Я ничего не вижу! — билась она в панике.
Подскочивший к ней одногруппник в ужасе отпрянул: девушка смотрела перед собой абсолютно невидящим взглядом, а по её щекам вместе с цементной пылью текли густые кровавые слезы.
В ту же секунду из коридора первого этажа прилетела новая ударная волна. Тяжелый стальной стеллаж со спортивными кубками сорвало с креплений, швырнуло через весь проем и с грохотом впечатало прямо в завал. Выход из столовой оказался заблокирован намертво — осталась лишь узкая, рваная щель у самого потолка, через которую могла протиснуться только хрупкая фигура.
Пространство заполнилось истошным плачем и криками раненых. Когда сизая пелена гари немного осела, Лана и оставшиеся в живых студенты замерли от дикого, парализующего ужаса.
Их единственный лидер — тот самый высокий парень, который только что расчищал им путь к свободе, — стоял у стены. Точнее, висел, намертво пригвожденный к ней двухметровым искривленным штырем арматуры. Сталь насквозь пробила грудную клетку, намертво зафиксировав его в вертикальном положении. Его губы судорожно хватали воздух, а в расширенных зрачках застыло глухое, страшное недоумение.
Лана, обезумев от горя, рванулась к нему, но здоровой правой рукой могла лишь беспомощно обнять его повисшие, слабеющие ноги. Сверху на её белую блузку и черную жилетку толчками хлынула чужая, обжигающе горячая кровь. Жизнь уходила из парня стремительно, с каждым прерывистым хрипом.
— Лана Игоревна, там... щель, — еле слышно прохрипел парень, указывая окровавленными пальцами на рваный просвет над завалившимся стеллажом. — Я смогу пролезть. Я... спасу...
Судорожная дрожь оборвала его реплику. Парень мгновенно обмяк, его голова бессильно упала на грудь. Всё было кончено.
Лана зажмурилась, отчаянно молясь о том, чтобы этот кошмар оказался сном. Ей до последнего верилось, что сейчас она откроет глаза в своей постели, но реальность била наотмашь: на её блузке остывала настоящая кровь. Выжившие девчонки, отрезанные от единственного выхода, метались по задымленному залу, истошно крича и колотя ладонями по искореженным стеновым панелям. Замкнутое пространство столовой превращалось в душегубку.
— Тише! Заткнитесь все! — Лана тыльной стороной ладони размазала по лицу чужую кровь, с трудом поднимаясь на ноги. — Тише... Мы выберемся.
Преодолевая удушье и ледяную беспомощность, она силой сгребла в охапку двух бьющихся в истерике первокурсниц, упрямо удерживая их в центре зала. Стены корпуса продолжали зловеще трещать. Внутри Ланы всё кричало от ужаса, но вслух она продолжала хрипеть казенные, намертво заученные слова успокоения, пытаясь перекричать нарастающий гул паники.
Время больше не щадило никого — удушливый, горячий дым стремительно заполнял помещение, выжигая остатки кислорода. Отрезанные от мира среди бетонных обломков и стеклянной пыли, студенты цепенели от парализующего страха.
— Выход намертво завален с наружной стороны, — глухо произнес один из уцелевших парней, кашляя в рукав. — Нас из парней всего двое осталось, мы этот стеллаж в жизни не сдвинем.
— Сдвигать не придется, — Лана силой заставила себя выпрямиться и указала здоровой рукой на рваный просвет над стальным каркасом. — Там сверху есть щель. Наш погибший мальчик успел заметить её перед смертью. Он сказал, что через неё можно выбраться.
Испуганная, иссеченная стеклянным ливнем первокурсница недоверчиво подняла залитое слезами и кровью лицо.
— Влад! — истошно закричала одна из девушек, только сейчас заметив пригвожденного к стене парня. Она рванулась вперед, заполняя руины диким, срывающимся криком: — Влад! Влад!
— Оставь его! — уцелевший первокурсник наотмашь перехватил её за куртку, удерживая на месте. — Ему уже не помочь. Слышишь? Всё!
Они замерли посреди разгромленного зала, лицом к лицу столкнувшись с тем, что было выше человеческих сил. Лана молча всматривалась в узкий верхний зазор над завалом. Это была их единственная лазейка наружу, но кто способен протиснуться в бетонный капкан, она не знала.
— Хватит! — жестко отрезала Лана, отталкивая от себя рыдающую девчонку.
Ужас в глазах оставшихся подростков отрезвлял. Она поняла, что обязана вытащить их любой ценой.
— Проем слишком узкий, — Лана быстро оценила масштаб щели сверху. — Туда протиснется только хрупкая девушка.
Её взгляд упал на молчаливую студентку, которая за всё время с момента взрыва не проронила ни звука. Девочка застыла каменным изваянием, парализованная сковавшим её первобытным страхом.
— Иди сюда! — приказала Лана, указывая на неё пальцем. — Быстро! Ты должна попытаться пролезть. Это наш единственный шанс, остальные там просто застрянут.
Лана обернулась к заблокированному выходу:
— Мальчики, тащите сюда уцелевший стол! Живо! Поставим под завал, чтобы она смогла дотянуться до проема. Помогаем ей все, у нас нет другого выхода!
Парни без лишних слов сдвинули уцелевший стол. Тот тяжело скрипнул по бетону, заняв место под завалом. Сдерживая рваное дыхание, Рита взобралась на столешницу. Вокруг неё замерли остальные, ловя каждое движение. Блеклый уличный свет за верхним проемом казался обманчиво близким. Девочка аккуратно протолкнула ногу в рваный стык плит, подтянулась, но внезапно застыла.
— Я боюсь... — со страхом выдохнула она, заклинив между бетоном и сталью. — Я не смогу. Проем слишком узкий, я... я застряну здесь!
Её голос сорвался на панический писк. Группа оцепенела.
— Ты сможешь, — Лана шагнула к столу и крепко сжала её ледяные пальцы здоровой правой рукой. — Мы все рядом. Ты не одна. Только поверь в себя и двигайся вперед.
Девочка сильнее сжала ладонь преподавателя, ловя последнюю поддержку. Парни снизу осторожно подсаживали её, упираясь руками в подошвы её кроссовок.
— Ри-та! — не выдержав напряжения, громко крикнула одна из девчонок. — Ри-та!
Этот призыв мгновенно подхватили остальные. Охваченные внезапным, отчаянным порывом, выжившие начали вразнобой скандировать её имя, заполняя грохочущее эхо разгромленного зала:
— Ри-та! Ри-та! Ри-та!
— Ты уже наполовину там! Мы верим в тебя! — прокричал парень, удерживающий её за щиколотки со стола. — Ты всё, что у нас осталось! У тебя получится, жми!
Закусив губу до крови, Рита сделала последнее отчаянное усилие, осторожно протискиваясь между стальным ребром стеллажа и бетонной дверной рамой. Спустя несколько мучительных секунд она скользнула вперед и перевалилась на противоположную, внешнюю сторону завала.
— Я пролезла! Я на той стороне! — победно крикнула она из темноты коридора. — Бегу за помощью!
— Ура! — хором выдохнули студенты.
Подростки кинулись обнимать друг друга, не веря своему счастью. В глазах вспыхнула безумная, слепая надежда: кошмар подходил к концу, их сейчас вытащат.
Ликование оборвалось мгновенно. С той стороны завала, прямо из задымленного коридора первого этажа, оглушительно хлестнула серия близких автоматных очередей.
— Помогите! — истошно, не своим голосом закричала Рита. — Помоги... — Пронзительный хрип захлебнулся, и сверху раздался тяжелый звук упавшего на бетон человеческого тела.
Автоматный грохот распорол тишину, заполняя пространство сухим, резким треском. Стрелок бил в упор, безжалостно и расчетливо. Каждая пуля, вгрызавшаяся в сталь стеллажа с той стороны, отзывалась в груди выживших ударом молота. Невидимый убийца холодно объявил о своем присутствии.
Группа студентов вместе с Ланой инстинктивно рухнула на пол, вжимаясь в разбитый бетон под прикрытие перевернутых столов. Дыхание перехватило, зрачки расширились от дикого, парализующего ужаса. У входа в столовую, прямо за грудой кирпичей, стоял убийца, и от его патронов их отделял лишь тонкий слой искореженного металла.
Выжившие окончательно осознали, что угодили в капкан между полыхающим залом и смертельной опасностью снаружи. Группа испуганно вжалась в самый дальний угол, прячась за уцелевшей стеной, содрогаясь от беззвучных слёз и задыхаясь в плотном дыму. Ледяной страх парализовал волю: спасения не было, единственный путь наружу превратился в ловушку, а смерть стояла вплотную, готовая забрать каждого.
Даже Лана больше не могла сдерживать дрожь. Она судорожно прижимала к себе рыдающих первокурсников, всматриваясь в серую завесу пыли. Оглушительное эхо недавних выстрелов до сих пор стояло в ушах зловещим напоминанием о том, что их судьба предрешена. Отрезанные от выходов, среди руин и трупов, они перестали надеяться. Им оставалось только ждать, когда убийца решит прорваться сквозь завал, чтобы закончить начатое.

ГЛАВА 15

Адреналин выжигал легкие, сердце глухими ударами било в ребра. Задыхаясь в дыму, Лана пыталась зафиксировать реальность: выход заблокирован, Рита мертва, а за баррикадой из кирпичей стоит вооруженный человек. Рассудок отказывался понимать мотивы этого безумия, но инстинкт самосохранения требовал одного — вжаться в бетон и не дышать. Смерть ходила в нескольких метрах, карауля малейший шорох.
Внезапный грохот новых выстрелов окончательно разорвал пространство столовой. Оставшиеся в живых студенты закричали, инстинктивно втягивая головы в плечи.
Автоматные очереди хлестали в упор сквозь верхнюю щель, в которую только что пролезла Рита. Пули с оглушительным свистом вгрызались в искореженный металл стеллажа, рикошетили от стен, в щепки разносили пластик перевернутых столов и с глухим стуком прошивали уже безжизненные тела, распластанные на полу. Невидимый стрелок методично слепнем бил по площади зала, отсекая любую попытку прорваться к выходу. Заблокированная столовая превратилась в тир, где выжившие стали мишенями.
— Прячьтесь! Быстрее! — сорванный голос Ланы разрезал плотный дым. — Сюда, за перегородку!
Шестеро выживших первокурсников в панике бросились к укрытию. Подростки спотыкались, перелезали через груды ДСП и ползли на карачках, боясь поднять головы под свистящим свинцом. Невидимый враг бил вслепую по площади зала, отсекая любую попытку прорваться к выходу. Свинцовый ливень не прекращался: невидимый стрелок методично резал пространство веером, заставляя людей задыхаться от глухого ужаса.
— В угол! Быстрее в угол! — рявкнула Лана. — Там слепая зона, пули не достанут!
Она оттолкнула ногой искореженный стул и протиснулась под рухнувшим металлическим профилем подвесного потолка. Перекладина намертво легла ей на лопатки. Лана уперлась здоровой правой ладонью в пол и изо всех сил рванула спину вверх, удерживая на себе конструкцию:
— Помогите мне! Держите её!
Двое парней тут же подхватили стальной профиль с обеих сторон, освобождая проход. Студентки одна за другой скользнули под балку, забиваясь за перевернутые железные стойки раздачи. Но последняя девочка оступилась на битом кирпиче и с глухим вскриком повалилась на живот.
— Ползи! Ползи же к нам! — закричали из-за столов. — Живо!
— Я не могу... — захлёбываясь слезами, прошептала первокурсница. Её ладони то и дело разъезжались по залитому кровью линолеуму, она беспомощно падала грудью в липкую жижу. Паника полностью парализовала её мышцы.
— На локти встань и тяни тело! — скомандовал один из удерживающих балку парней.
— Спрячьтесь, ребята! Я за ней! — отрезала Лана.
Превозмогоя дикую боль в вывихнутом предплечье, она опустилась на колени. Пол был скользким, острые осколки фарфора нещадно резали кожу сквозь джинсы. Лана сорвалась, влетев лицом в багровую лужу. Тяжелый, сладковатый запах железа ударил в ноздри, вызвав рвотный спазм. Стиснув зубы, она снова поднялась на карачки и упрямо рванулась вперед.
— Помогите... — хрипела девчонка в двух метрах от неё, протягивая испачканные известкой руки в немой мольбе.
Задыхаясь от едкого дыма и собственных слез, Лана сделала последний рывок и вытянула вперед правую руку, намертво перехватывая запястье студентки.
— Хватайся! Живо! — прохрипела Лана, судорожно хватая ртом воздух.
Девочка вцепилась в её ладонь. Пальцы студентки были ледяными. Лана перехватила её запястье крепче, пытаясь подтянуть первокурсницу под защиту стоек. Их взгляды встретились на долю секунды. Напрягая все силы, Лана пятилась на коленях назад, дюйм за дюймом преодолевая сопротивление скользкого от крови пола и стараясь не поднимать голову под свистящим свинцом.
— Давай... Еще немного. Еще чуть-чуть... — умоляла она сквозь зубы.
И именно в этот миг искра жизни в глазах девчонки погасла. Зрачки расширились, взгляд намертво застыл, сфокусировавшись на точке за спиной Ланы. Студентка на мгновение перестала дышать, в надежде, что он не выстрелит.
— Нет! Нет! Не смей! — Лана сорвалась на неистовый, безумный крик, пытаясь проглотить удушливый ком в горле. — Держись за меня! Еще метр! Помоги мне! Держи!
Она лихорадочно обернулась к заблокированному входу. Сквозь рваный верхний просвет над стеллажом, прямо в задымленный зал столовой, смотрело вороненое дуло автомата. Черный ствол целился точно в распластанную на линолеуме девочку.
— Нет! — истошно закричала Лана, снова хватая пальцы студентки и сама встречаясь взглядом с её невидимым убийцей.
Время замедлилось. Сквозь рваную щель Лана видела каждую деталь: черный металл оружия, палец стрелка, ложащийся на спусковой крючок, и его холодный, безучастный взгляд. В этом проеме не было человеческих эмоций — только леденящее безразличие робота, пришедшего на зачистку.
Выстрел. Сухой, резкий звук разорвал пространство, словно удар кнута. Лана инстинктивно зажмурилась, но перед глазами всё равно зажглась яркая пороховая вспышка. Сцепленные пальцы студентки в её ладони судорожно дернулись в последней конвульсии.
Когда Лана открыла глаза, всё было кончено. Пуля попала девушке точно в лоб, оставив аккуратное входное отверстие. Багровая струя медленно поползла по цементной крошке, смешиваясь с грязными лужами на линолеуме. Обмякшая рука, которую Лана до сих пор сжимала, безвольно выскользнула и со шлепком упала в жижу. Этот глухой, жуткий звук намертво врезался в память.
Реальность била наотмашь, не оставляя времени на осознание потери. Лана выпустила остывающее запястье и рывком откатилась назад, под защиту искореженных железных стоек. Невидимый убийца за стеной по-прежнему контролировал проем, и оставаться на линии огня означало погибнуть в следующую секунду.
Накативший шок выключил инстинкт самосохранения, уступив место ледяной, безумной ярости. Переламывая сковывающий страх, Лана поднялась на ноги. Одежда, руки и лицо были полностью залиты чужой кровью, но она больше её не замечала. Взгляд намертво зафиксировал черный ствол оружия в верхней щели завала. Сделав шаг вперед, затем еще один, она вплотную приблизилась к пролому.
— Убей меня! — хрипло выкрикнула Лана, и её сорванный голос неожиданно набрал сокрушительную силу. Она наотмашь ударила себя кулаком правой руки в грудь, прямо над сердцем. — Сюда целься! Давай, покажи, какой ты меткий! Чего ты ждешь? Стреляй! Я не хочу больше видеть, как догорают эти дети! Они пришли сюда жить, а ты лишил их всего!
Слёзы душили, смешиваясь на щеках с известковой пылью и багровыми каплями, но Лана не отводила взгляда от темного силуэта за баррикадой:
— Думаешь, ты сильный? Ты — ничтожество. Трус, который прячется за куском железа, как жалкий червяк! Уверена, даже собственная мать от тебя отказалась, потому что ей тошно от мысли, кого она породила на свет!
От вороненого дула автомата её теперь отделял какой-то метр. Смертельная опасность больше не пугала — рассудок окончательно сорвался в бездну. Лана запрокинула голову и внезапно разразилась громким, истерическим смехом, указывая пальцем прямо в зловещую щель:
— Боишься? Боишься, что я не стану умолять тебя о пощаде и не закрою глаза? Стреляй же! Я буду смотреть на тебя до последней секунды. И до конца твоих дней я останусь стоять у тебя перед глазами, напоминая, какая ты падаль!
Напряжение звенящей нитью натянулось в воздухе. В зале воцарился мертвый покой, нарушаемый лишь её прерывистым дыханием и сухим, металлическим щелчком затвора. Стрелок повернул ствол, целясь Лане точно между глаз. Секундная стрелка замерла.
В это мгновение, когда финал казался неизбежным, тишину разорвал яростный крик. Один из студентов выскочил из-за перевернутого стола, на ходу срывая с креплений тяжелый огнетушитель. Подлетев к баррикаде, он с нечеловеческой силой направил раструб прямо в верхний зазор.
Плотная струя химической пены белым ревущим факелом ударила сквозь щель, выжигая глаза и полностью ослепляя убийцу.
С той стороны завала раздался удушливый кашель, ругань и паническая, хаотичная стрельба вслепую. Свинцовый веер наугад располосовал потолок. Лана, инстинктивно закрывая голову правой рукой, отпрянула назад в густую известковую взвесь. Бешеный адреналин мгновенно испарился, уступив место парализующей слабости. Ноги сделались ватными, и она рухнула на залитый кровью линолеум, содрогаясь от крупной дрожи.
В ушах стоял невыносимый звон. Прижавшись ухом к полу среди битого стекла, Лана лихорадочно ловила звуки глухой, свирепой борьбы, доносившиеся из коридора. Она понятия не имела, кто перехватил ослепшего стрелка, но эта безумная контратака подарила им секунды, которых никто из них уже не ждал.

***

Химическая взвесь из огнетушителя медленно рассеивалась, в горле першило от едкого щелочного запаха. Опираясь на правую ладонь, Лана попыталась подняться, но голова кружилась, а перед глазами всё плыло.
Сквозь редеющие клубы белой пелены она разглядела выживших студентов. Подростки толпились у заблокированного входа, что-то хрипло крича и навалившись всей массой на какой-то массивный предмет.
Когда туман окончательно осел, Лана увидела, на что они тратили последние силы. Ребята, движимые чистым адреналином, умудрились сорвать с места огромную чугунную плиту промышленной печи, стоявшую у стены кухни. С оглушительным скрежетом и грохотом неподъемная железная махина рухнула набок, намертво перекрывая опасный верхний зазор изнутри зала.
На мгновение воцарилась глухая тишина, тут же сменившаяся тихими возгласами облегчения.
— Что... что произошло? — выдавила Лана, с трудом удерживая равновесие.
Одногруппник в разбитых очках, с раскрасневшимся лицом и взъерошенными волосами, тяжело повернулся к ней:
— Этот парень, — он кивнул на худощавого первокурсника, который ловил ртом воздух у стены, — не просто залил ему глаза пеной сквозь щель. Он с размаху впечатал тяжелый баллон прямо стрелку в череп. Тот вырубился. Мы успели рвануть на себя ствол оружия через завал.
— Оружия?.. Вы отобрали автомат? — переспросила она, пытаясь осознать масштаб случившегося.
— Да, только никто из нас не умеет из него стрелять, — глухо отозвалась ослепшая от осколков студентка, прижимая ладони к лицу. — И патронов в магазине, скорее всего, почти не осталось.
В столовой снова повисла наэлектризованная тишина. Все понимали: это лишь короткая передышка. Стрелок за чугунной плитой печи мог очнуться в любую секунду, и тогда ад начнется по второму кругу.
— Что дальше? — спросила светловолосая студентка, утирая слезы.
— Мы здесь не сдохнем, — твёрдо оборвал её парень в очках, лихорадочно осматриваясь. Взгляд зацепился за пролом вверху. — Крыша! Стеклянный купол местами выбило до самого основания, там стена идет уступами. Мы сможем выбраться наружу!
— Но как дотянуться? — Лана прижала к груди вывихнутую руку, оценивая высоту.
— Столы. Составим их друг на друга пирамидой, — предложила другая первокурсница.
Ребята, превозмогая дикую усталость, бросились стаскивать уцелевшую мебель к разбитому участку купола. Они действовали молча и быстро, понимая, что времени почти нет.
— А если он придет в себя и начнет палить сквозь щели? — не скрывая ужаса, подала голос ослепшая девочка.
— Значит, придется импровизировать, — отозвался худощавый спаситель с пустым автоматом за спиной, осторожно ощупывая разбитые пальцы. — Устрою ему еще один сеанс криотерапии огнетушителем.
— Ага, заморозим до состояния эскимо, — нервно выдохнул кто-то из парней.
В полумраке помещения раздался короткий, истерический смешок. В этой жуткой ловушке подростки инстинктивно цеплялись за остатки юмора, спасаясь от безумия.
Работа шла на пределе физических сил. Столы со скрежетом вставали один на один, образуя шаткую, угрожающе качающуюся конструкцию, ведущую прямо к спасительному пролому в потолке.
Парень в очках сделал глубокий вдох и начал подъем. Каждый его шаг в гробовой тишине отзывался жалобным, протяжным скрипом перегруженного пластика и дерева. Шестеро выживших внизу затаили дыхание, не сводя с него глаз.
Он двигался медленно, осторожно перенося вес. На середине высоты парень оступился — верхняя столешница опасно поехала в сторону. По залу пронесся общий вздох ужаса. Пирамида накренилась, грозя похоронить его под собой, но студент со сдавленным криком успел перехватить стальной каркас соседа, чудом удержав равновесие.
Внизу девчонки и Лана мертвой хваткой вцепились в ножки нижнего стола, всем весом удерживая основание шатающейся башни. Пальцы Ланы, липкие от чужой крови, до боли сводило от напряжения в вывихнутом предплечье.
— Отче наш, Иже еси на небесах... — лихорадочно, сглатывая слезы и цементную пыль, зашептала светловолосая студентка, не отрывая рук от опоры.
— Да святится имя Твое... — сквозь удушливый кашель подхватили остальные.
Лана прижалась плечом к стальной ножке, унимая дрожь во всем теле, и беззвучно шевелила губами в такт их шепоту. Знакомые с детства слова посреди этих руин и трупов превратились в единственный, отчаянный радар спасения. Парню оставалось сделать всего три шага до края крыши.
Четыре фигуры у подножия шаткой башни, испачканные гарью и чужой кровью, продолжали лихорадочно шептать слова мольбы, намертво удерживая качающиеся ножки стола. В их сплетенных руках и сорванных голосах оставалась последняя попытка удержать контроль и не сойти с ума на пепелище.
Парень в очках тем временем добрался до разбитого стеклянного купола. Осторожно подтянувшись на локтях, он преодолел край перекрытия и вылез наружу, на крышу первого этажа. Из зала столовой донесся глухой, радостный гул — первый барьер к спасению был пробит.
— Мы здесь! — истошно закричал студент, срывая легкие на свежем воздухе. — Помогите! В здании стрелок!
Его хриплый голос, усиленный высотой, разнесся по площади. Внизу, в удушливом полумраке зала, все замерли, жадно ловя звуки снаружи. Это была их единственная ниточка, связывающая изолированный капкан с внешним миром.
На крыше парень продолжал кричать, заходясь в сиплом кашле:
— Нас осталось шестеро! Есть раненые! Помогите нам!
За его вынужденной командирской храбростью скрывался обычный, неокрепший мальчишка, который из последних сил сдерживал слезы, сиплым шепотом умоляя темноту о спасении. Внутри столовой первого этажа висела звенящая тишина. Выжившие замерли, боясь сделать вдох. И в этот момент сквозь пробоины выбитого купола донесся первый, еще едва различимый, но стремительно нарастающий вой приближающихся сирен.
Звук экстренных служб ударил по нервам. Девчонки судорожно всхлипнули, сильнее вцепляясь в ножки нижнего стола. Лана заставила себя смахнуть со щек горькие слезы, смешанные с цементной пылью и багровыми каплями. Облегчение мешалось с глухой, разрывающей изнутри болью потери: сирены выли совсем близко, но для Регины Станиславовны, Влада и Риты, и той студентки, чьё имя было неизвестно, этот спасительный марш уже ничего не значил.

ГЛАВА 16

В проломах выбитого купола потолка забрезжил красно-синий свет спасительных мигалок. В затхлый, пропитанный гарью воздух столовой ворвался оглушительный вой сирен. На площади перед фасадом полиция уже оцепляла периметр, оттесняя толпу, Скорая помощь разворачивала мобильные носилки, а штурмовая бригада МЧС приступала к резке завалов.
— Спасатели... — выдохнула светловолосая первокурсница, и в её сорванном голосе пробилась слепая, недоверчивая надежда.
Лана заставила себя поднять голову, вглядываясь в серую завесу дыма над головой. Наверху, у края перекрытия, мелькали силуэты в тяжелой экипировке. Доносились отрывистые команды и металлический лязг оборудования. Парень в очках, стоявший на крыше первого этажа, упал на колени перед проломом и, сложив ладони рупором, прокричал вниз:
— МЧС на крыше! Слышите?! Нас сейчас вытащат!
Напряжение, сдерживавшее группу из последних сил, окончательно лопнуло. Студентки судорожно всхлипнули, инстинктивно вжимаясь в Лану, как в единственный уцелевший ориентир. Превозмогая пульсацию в вывихнутом предплечье, она крепко прижала их к себе здоровой правой рукой, чувствуя, как плечи девочек сотрясаются от крупной дрожи. Они уцелели под огнем. Но расслабляться было смертельно рано — они в любой момент могли снова превратиться в живую мишень.
На пару секунд они забыли обо всем — об убийце за чугунной плитой, о пережитом кошмаре и телах на полу. Осталось только оглушительное облегчение. Парень на крыше первого этажа, захлебываясь словами, продолжал кричать спасателям, указывая на пролом:
— Там люди! Внутри! Нужна помощь!
— Спокойно, парень, ты молодец, — осадил его командир штурмовой бригады МЧС, суровый мужчина лет пятидесяти в опаленной каске. — Своих не бросаем, всех вытащим. Дыши глубже.
— Там девчонки раненые! И пацан, он вырубил стрелка огнетушителем, мы автомат отобрали! Он герой, понимаете?! — не унимался студент, цепляясь за куртку спасателя. — И преподаватель с нами!
— Снимите пацана с крыши, — приказал командир, оборачиваясь к напарнику. — Он в глубоком шоке, сейчас навернется отсюда на бетон. Петрович, страховку давай!
— Да подожди ты, — нервно огрызнулся тот, набрасывая трос на уступ стены. — Сейчас зафиксирую и спущу.
Первокурсник, не осознавая, что орет во всё горло, продолжал лихорадочно выкрикивать подробности штурма, напрочь заглушая гул уличных сирен и крики оцепивших площадь полицейских.

***

Воздушный молот второго взрыва выбросил Игоря из окна, словно тряпичную куклу. Пробив колючую изгородь роз под окнами корпуса, он сокрушительно рухнул на газон. Острые шипы и осколки витринного стекла в клочья разнесли серый пиджак, намертво въедаясь в тело. Из разбитого лба и порезов на шее толчками хлестнула кровь. Оглушительный белый шум в ушах мгновенно сменился яростным, диким выбросом адреналина, который начисто выключил болевой шок. Сознание зафиксиковало одну леденящую мысль: Лана осталась там, на первом этаже. В самом эпицентре.
— Мужчина, лежите! Не двигайтесь! У вас сильное кровотечение! — над ним тут же выросли фигуры фельдшеров Скорой помощи.
Игорь даже не слышал их команд. Не думая об инструкциях, он наотмашь сбросил с себя руки навалившихся медиков. Врачи пытались силой удержать его на носилках, но Игорь, хрипя от ярости и кашляя гарью, упрямо встал на ноги. Бинты рвались, из порезанных предплечий сочилось багровое, но он, шатаясь от контузии, направился обратно к полыхающему крыльцу столовой. Ему было плевать на собственную жизнь — барьеры прагматизма сгорели, осталась только животная необходимость вытащить Лану или сдохнуть вместе с ней под этими руинами.
И вдруг сквозь туман контузии и вой сирен до него долетел сорванный, хриплый крик сверху. Игорь резко повернул голову, превозмогая тошноту.
На полуразрушенном стеклянном куполе столовой, четко выделяясь на фоне черного дыма, стоял парень в очках. Студент лихорадочно жестикулировал, срывая голос и обращаясь к штурмовой бригаде МЧС:
— Пацан вырубил его огнетушителем! Мы отобрали автомат! Нас там шестеро живых! Помогите!
Игорь рванул вверх, напрочь игнорируя протест изрезанных мышц. Сорвав бинты и отпихнув все еще пытающихся остановить его фельдшеров, он сделал три шага по газону и замер. Прямо перед ним, у развернутого штаба МЧС, полиция опрашивала того самого парня в очках, которого только что сняли с крыши первого этажа.
Первокурсник, кутаясь в наброшенное медиками термоодеяло, лихорадочно кричал, захлебываясь словами и не давая себя обнять плачущей рядом одногруппнице:
— Там всё в крови! Почти все трупы! Нас сначала восемь оставалось, а после второго взрыва Влада арматурой к стене пригвоздило! Девчонку одну, Риту, стрелок сквозь щель расстрелял, а вторую прямо в лоб завалил в зале! Потом у преподши нашей крыша поехала от ужаса, она выскочила к завалу и орала, чтобы он её прикончил!
Полицейские и спасатели оцепенели, слушая этот безумный отчет. Игорь рванулся ближе, впиваясь пальцами в плечо оперативника. Сердце готово было разорвать грудную клетку. Жива. Она жива!
— Пацан из триста восемнадцатой группы спас её! — орал студент, жадно хватая ртом воздух. — Он того урода из огнетушителя пеной залил и баллоном по черепу выключил! Мы ствол у него вырвали, а проход чугунной промышленной печью изнутри запечатали! Короче, там сейчас завалены три девчонки, этот пацан-герой и преподша! Там дышать нечем! Спасите их!
— Как её зовут? — хрипло выжал из себя Игорь.
— Все погибли! Все, кто был у дальних столов! Нас всего девять живых оставалось, а теперь... — продолжал первокурсник, не в силах остановить колотившую его дрожь.
— Имя! — Игорь рванулся вплотную к парню, отпихивая оперативника. — Назови её имя!
— Да мы вообще никто не знали, как пользоваться этим автоматом! Я даже не помню, куда его бросил...
— Ответь на вопрос! — рявкнул Игорь, мертвой хваткой вцепившись в куртку парня.
— Да не знаю я! — огрызнулся студент. — Она не вела у нас. По литературе преподша, новая которая!
— Её зовут Лана Игоревна? — с безумной надеждой спросил Игорь, силой удерживая за плечи подростка.
— Да, вроде так... Я не знаю! — отмахиваясь, парень попытался отвернуться обратно к спасателям.
— Вспомни! — закричал на него Игорь, встряхивая за куртку. — Напряги память!
— Слышь, отвали от меня, дядь! — резко выкрикнул первокурсник и с силой толкнул его в грудь, попутно проливая на траву горячий чай. — Не знаю я! Не до знакомств там было! Подруга она Регины Станиславовны, поняли?!
Последние слова ударили наотмашь. По изрезанному осколками телу пронеслась волна ошеломляющего, дикого облегчения. Жива. Лана жива, она не осталась под первыми завалами. Из разбитого лба по щекам продолжала течь кровь, но Игорь больше не чувствовал физической боли. Барьеры прагматизма рухнули окончательно.
«Лана... жива...» — беззвучно шевельнул он губами, боясь, что этот диалог — лишь бред контуженного сознания.
В эту секунду всё остальное перестало существовать. Раны, Скорая помощь, приказы полиции — всё потеряло значение. Была только Лана, запертая на первом этаже в ловушке, и невидимый стрелок, который в любой миг мог прийти в себя за чугунной плитой.
Игорь жестко двинулся вперед, напролом расчищая себе путь локтями сквозь штаб МЧС и оцепление. Сзади кто-то истошно орал, что это зона поражения, что перекрытия сейчас рухнут и нужно ждать штурмовую группу. Игорь не оборачивался. В ушах набатом стучал собственный пульс: «Она жива. Мне нужно к ней».
Оцепление полиции попыталось перехватить Игоря, но он, даже не обернувшись, отпихнул оперативника. Сзади кто-то яростно рявкнул: «Куда ты лезешь?! Рухнет всё, назад!». Выкрики тонули в гуле сирен. Игорь не слышал приказов — сорвав остатки повязок с изрезанных стеклом рук, он буром пер сквозь заграждения. Болевой шок окончательно отключился. На чистом, безумном адреналине он прорвался к уступам полуразрушенной стены и, цепляясь окровавленными пальцами за края бетона и торчащую арматуру, полез вверх — прямо к пролому в стеклянном куполе.
Превозмогая дикую, режущую боль в предплечьях, Игорь подтянулся и выбрался на крышу первого этажа. Суетящиеся вокруг спасатели, разворачивавшие альпинистское снаряжение, не успели отреагировать на появление окровавленного мужчины в лохмотьях серого пиджака. Игорь проскочил мимо них и заглянул в зияющий черный провал потолка.
Там, внизу, у основания шаткой пирамиды из мебели, сквозь плотные клубы едкого дыма и известковой пыли вверх смотрели люди. Пятеро выживших подростков и Лана. Вся в чужой крови, прижимая к себе испуганных девочек, она стояла у столов и вглядывалась в просвет купола в отчаянной надежде на помощь. В эту секунду их взгляды пересеклись. Игорь увидел её бледное, испуганное, но живое лицо, а в её расширившихся карих глазах отразилось безмерное, ошеломляющее узнавание.
— Лана! — из сдавленной болью груди Игоря вырвался хриплый крик.
— Игорь... — прошептала она, запрокинув голову.
Лана смотрела на него сквозь серую завесу дыма расширенными, полными боли и мольбы взглядом.
— А ты откуда здесь взялся? — с удивлением спросил спасатель, наконец заметивший Игоря на краю пролома.
— Я вообще не понимаю, у нас тут зона ЧП или проходной двор? — возмутился другой сотрудник МЧС, перехватывая альпинистский трос. — Мужчина, вам чего надо? Назад!
— Делайте свою работу, — менторским, ледяным тоном отрезал Игорь, даже не повернув к нему залитого кровью лица. — Вопросы будете задавать в других местах. Взрыв прогремел больше двадцати минут назад, а вы до сих пор никого не достали из зала! — сорвался он на жесткий, требовательный крик.
— А вы нам не указывайте! Нашелся тут командир, — огрызнулся первый спасатель, натягивая карабин. — Иди отсюда, пока полицию не позвали!
— Я отсюда не двинусь, пока она не будет стоять на этой крыше в полной безопасности, — жестко зафиксировал позицию Игорь.
Шок и фантомные ожоги отступили, уступив место ледяной сосредоточенности. Он видел Лану. Она была жива, и это осознание возвращало его к жизни. МЧС уже крепило спусковые стропы над проломом. До спасения оставались считанные минуты.

***

Воздух в разрушенной столовой первого этажа окончательно загустел от удушливой гари и цементной взвеси. Сквозь пролом в потолке вниз устремился первый альпинистский трос. Силуэты спасателей в тяжелой экипировке, подсвеченные блеском красно-синих мигалок, казались нереальными призраками. Сверху сквозь гул сирен долетал хриплый, раскатистый приказ командира штурмовой бригады:
— Пояс застегнуть! Муфту карабина защелкнуть! Проверяем замок! Цепляем за петлю, держимся мертвой хваткой и не отпускать! На панику времени нет, живо!
Трос натянулся, и тяжелый стальной карабин закачался в задымленном воздухе. Первая студентка, превозмогая дрожь, шагнула к пирамиде столов. Лана здоровой правой рукой помогла ей закрепить пояс и защелкнуть замок. Секунда на проверку — и стропа ушла вверх. Подъем шел медленно: девчонку шатало из стороны в сторону, страховка жалобно скрипела, а снизу испуганно смотрели оставшиеся. Следом спасатели лихорадочно потянули наверх вторую — ту самую, что ослепла от стеклянных осколков. Зажав веки, она беззвучно, одними губами шептала молитву, судорожно вцепившись в канат побелевшими от ужаса пальцами.
Третья первокурсница, совсем молодая девчонка, оцепенела от спазмов, когда трос сбросили лично для неё. Реальность теракта окончательно выключила из неё остатки самообладания.
— Готовься к подъему! Шагай на стол, держи петлю! — прокричали спасатели из пролома, сбрасывая карабин прямо ей в грудь. Но губы девочки были плотно сжаты, а парализованные страхом ноги отказывались подчиняться.
Натяжение стропы заставило Риту преодолеть этот оцепенелый ужас. Как только она оторвала ноги от столешницы, её вес резко потянул трос вниз, и накренившаяся пирамида из мебели под ней жалобно затрещала. Конструкция качнулась, и девчонку швырнуло в сторону, заставляя беспомощно маятником болтаться влево и вправо над руинами столовой первого этажа.
— Не отпускай канат! — рявкнул спасатель сверху, но его голос тонул в гуле сирен.
Студентка судорожно зажала стальную муфту карабина побелевшими пальцами. Внезапно трос сверху жестко дернулся — спасатели пытались экстренно перехватить провис. Резкий толчок швырнул её тело боком в кирпичный выступ стены. От удара и новой вспышки паники её руки выскользнули из хватки. Девочка сорвалась окончательно и истошно закричала, повиснув в воздухе на одном лишь поясном ремне.
— Нет! — пронзительно завыла она, теряя остатки рассудка.
Снизу донесся испуганный крик Ланы. Наверху, у пролома стеклянного купола, началась лихорадочная суета штурмовой бригады:
— Эй, держись! Заклинило блок! Карабин держит, пояс на месте! — орал Петрович, упираясь берцами в бетонный уступ. — Тяни, Коля! Сорвется же!
Страх окончательно выключил её сознание. Она больше не слышала ободряющих криков мужчин, глухо вращаясь на тросе посреди черного дыма. Земля ушла из-под ног, а качающийся под ней зал казался беспросветным склепом.
Воздух в проеме купола был удушливым, пронизанным паническими воплями и воем сирен. Коля и Петрович навалились на лебедку всем весом, срывая заклинивший блок. Трос со скрежетом поддался, и спасатели рывком потянули сорвавшуюся студентку вверх. Девчонка билась в истерике, судорожно дергая ногами в воздухе:
— Я не хочу умирать! Пожалуйста! Я не хочу умирать! — этот дикий, животный крик отчаяния рвал легкие.
Через несколько бесконечных секунд её наконец вытащили на крышу первого этажа. Оказавшись на твердой поверхности, девушка полностью лишилась сил. Бешеный прилив облегчения мгновенно оборвал истерику — она рухнула прямо на бетон под ноги медикам, содрогаясь от беззвучных слез и сбрасывая с себя сковывавший её ужас. На вопросы врачей Скорой помощи она отвечать не могла, лишь судорожно хватала ртом свежий воздух.
Внизу, в полуразрушенном зале, остались только Лана и худощавый студент-герой. Времени на передышку не было — обшивка стен вокруг них продолжала зловеще трещать, а из-за чугунной плиты печи уже доносился глухой металлический стук. Ослепший стрелок приходил в себя.
— Лана Игоревна, давайте руку. Быстрее! — спокойно, но жестко скомандовал парень из триста восемнадцатой группы. Придерживая трофейный автомат за спиной, он опустился перед ней на корточки и лихорадочно перехватил свободный страховочный трос. — Сначала вы. Я подсажу.
— Нет, я поднимусь последней! — решительно отрезала Лана, отпихивая карабин. — Вперед детей я не полезу. Сначала ты, а я уйду только тогда, когда буду точно уверена, что все вы наверху.
— Лана Игоревна, у вас левая рука висит плетью, вы самостоятельно даже пояс не застегнете, — уверенно перебил её первокурсник. — Шагайте на стол, я помогу.
— Она не сломана, — Лана в упор посмотрела на; парня, и её бледное лицо свело от новой вспышки пульсирующей боли. — Плечевой сустав вылетел. Схвати меня за запястье и резко дерни на себя вдоль корпуса. Сустав встанет на место, и я смогу действовать сама. Давай! Каждая секунда на счету!
Парень оцепенел, глядя на её окровавленную блузку и вывернутое плечо. Воздух вокруг них стремительно превращался в ядовитый газ, а из-за баррикады уже отчетливо доносился яростный скрежет сдвигаемого чугуна. Убийца за стеной окончательно пришел в себя.
— Я никогда этого не делал, — хрипло выдохнул студент-герой, опускаясь на колени рядом с ней. Его голос дрожал от напряжения и тревоги, но в глазах горело упрямое нежелание сдаваться. — Но и огнетушителем по черепу я до сегодняшнего дня тоже никого не бил. Сдюжим, Лана Игоревна.
— Давай, сынок, — она сквозь зубы выплюнула скопившуюся во рту кровь и прижалась спиной к разбитой бетонной стене, готовясь к неизбежному адскому спазму. — Если сустав не встанет на место, я просто не смогу подняться по столам к пролому. Мы оба останемся здесь. Дергай. На счет три.
Парень сорвал с себя оцепенение, кивнул и mертвой хваткой зафиксировал её левое запястье и предплечье. Каждый мускул в его теле напрягся до предела. Сверху, сквозь разбитый стеклянный купол, доносились отрывистые команды МЧС и истошный крик Игоря, пытающегося прорваться к краю. В это время чугунная плита промышленной печи снова скрежетала по бетону под ударами очнувшегося убийцы.
— Один, — парень потянул конечность на себя, выбирая люфт.
— Два... — прошептала Лана, закрывая глаза. — Нет, подожди... — выдохнула она, но было поздно.
Парень резко, всем весом дернул её левую руку вниз вдоль корпуса. Дикая, разрывающая вспышка пронзила плечо, словно в кость ударил электрический разряд. В глазах мгновенно потемнело, мир вокруг сузился до серого пятна, а из горла Ланы вырвался истошный, пронзительный крик. Тело одеревенело, сознание начало стремительно проваливаться в глубокий обморок.
— Не закрывайте глаза! Лана Игоревна, дышите! — закричал студент, удерживая её за плечи. — Не отключайтесь!
Преодолевая удушливую черноту, она упрямо заставила себя зацепиться за единственную спасительную мысль. За его голубые глаза. За Игоря. В ту же секунду в плече раздался глухой, отчетливый хруст — сустав с силой встал на свое законное место. Адская судорога тут же сменилась горячей, пульсирующей волной тепла. Ожившая конечность подчинилась: Лана, хрипя от боли, медленно, но уверенно подняла левую руку вверх. Сустав работал. Она была жива и не сломлена.
В это мгновение удушливый дым над ними разорвал оглушительный, сокрушительный крик сверху:
— Лана! Лана! Отзовись, где ты?!
Это был голос Игоря, пробившийся сквозь лязг оборудования МЧС прямо в пролом стекдного купола. Лана рывком вскинула голову, и остатки слабости мгновенно испарились:
— Я здесь! — закричала она в ответ, срывая легкие. — Игорь, я тут, внизу!
— Эй, внизу! Что у вас там за крики происходят?! — встревоженно рявкнул Коля, перевешиваясь через край пролома и вглядываясь в дым.
— Я в порядке! Сустав на месте! — отозвалась Лана, утирая пот со лба здоровой рукой. Она подняла голову вверх, ловя сквозь копоть силуэт Игоря, и её сорванный голос набрал предельную силу: — Игорь, я здесь! Я жива!
— Я тут! Держись, я тебя вижу! — кричал он в ответ, напрочь забыв про сорванные ногти и сочащуюся из ран кровь. Осознание, что Лана способна двигаться, выключило остатки болевого шока. Игорь яростно обернулся к штурмовой бригаде, хватая за карабин ближайшего спасателя: — Вы будете их доставать или нет?! Живо сбрасывайте стропы, они там задохнутся к чертям!
— Слышь, командир, отойди от края и не мешай! — жестко осадил его Петрович, на ходу фиксируя поясной замок лебедки. — Коля, пошел первый трос на спуск! Работаем, ребята, внутри еще люди!
Стальной карабин с металлическим звоном полетел вниз, в черную пасть столовой. Лана жадно ловила ртом тяжелый, спертый воздух. Страх окончательно уступил место звериному упрямству.
— Теперь я справлюсь сама, — Лана твердо хлопнула студента по плечу, прерывая его возражения. — Надевай пояс и поднимайся. Живо! Не хочу оставаться в этом склепе одна ни одной лишней секунды.
Правой ладонью она помогла ему защелкнуть стальной замок и проверила муфту карабина. Пальцы Ланы дрожали от предельного напряжения, но она силой удерживала остатки самообладания. Трос натянулся, увлекая первокурсника вверх. Парня сильно качало, его лицо исказилось от боли в разбитых руках, но он упрямо цеплялся за канат, уходя в серую завесу копоти.
Лана стояла внизу у подножия разрушенной пирамиды из столов, жадно ловя ртом удушливый, ядовитый воздух. Сердце бешено колотилось в ребра. Как только парня вытащили на крышу, сверху с металлическим звоном снова рухнула пустая петля страховки.
Словно обретя второе дыхание, Лана намертво затянула на себе поясной ремень, защелкнула замок и рванулась вверх по шаткой мебели. Трос жестко натянулся. Подъем давался с колоссальным трудом: вывихнутое плечо горело, здоровые мышцы сводило судорогой, а тело беспощадно шатало из стороны в сторону над задымленной бездной столовой. Острые осколки стекла на уступах бетонной стены резали ладони, но она упрямо тянула себя вверх, сантиметр за сантиметром прорываясь к спасительному свету и кричащему её имя Игорю.

ГЛАВА 17

Грубый канат впивался в ладони, вывихнутое плечо отзывалось тупой, изнуряющей болью. Лана зажмурилась, стиснув зубы до хруста: её тело маятником раскачивало над провалом. Подъем шел мучительно медленно, каждый дюйм давался с боем. На такой высоте страховочный трос казался слишком тонким, а собственная беспомощность перед силой гравитации — абсолютной. Стоило на секунду приоткрыть веки, как прямо перед ней в дыму возникало залитое кровью, изрезанное осколками лицо Игоря. Он стоял на самом краю разбитого купола, намертво зафиксировав на ней взгляд. В его глазах читалось дикое, ошеломляющее облегчение. До спасительного уступа оставалось всего пара метров.
Но стоило Лане опустить глаза, как увиденное едва не вывернуло желудок наизнанку — она с трудом сдержала рвотный спазм. Изрезанный взрывами зал первого этажа представлял собой жуткое месиво из искореженного железа, битого стекла и багровых луж. Прямо под ней у стены висел Влад, насквозь пробитый штырем арматуры. Чуть дальше лежала та студентка с аккуратным пулевым отверстием во лбу. Еще час назад они шутили в очереди на раздачу, а теперь превратились в безжизненные манекены. Изнутри удушающей волной хлестнула дикая вина выжившего: эти дети больше никогда не вернутся домой, никогда не обнимут родителей, не влюбятся. Ей было невыносимо стыдно за то, что ей повезло, а они навсегда остались гнить под этими руинами.
Лана судорожно вдохнула едкую гарь, ломая подступающий к горлу истошный крик. Контраст между чистым небом над головой и этой окровавленной могилой раскалывал сознание. Удерживая остатки самообладания, она заставила себя смотреть только вверх — туда, где её непрерывно караулил Игорь. Он ждал её, верил, что она не сломалась, и этот жесткий, лишенный паники взгляд оставался для неё единственной точкой опоры посреди рушащегося ада. Трос дернулся в последний раз, подтягивая её вплотную к карнизу.
Память упрямо фиксировала страшную цену её выживания, но мысли о мертвых детях резко оборвались физическим шоком. Подъем внезапно прекратился. Страховочный трос замер, и Лана почувствовала резкое колебание — подъемный механизм лебедки на крыше снова дал сбой. Металлическая петля заклинила, мгновенно оставив её в подвешенном состоянии. Она зависла в воздухе, зажатая в полутора метрах от карниза: между адским хаосом разрухи внизу, от которого только что вырвалась, и спасительным краем крыши, который в одно мгновение стал недостижимым.
Наверху, прямо над её головой, раздался яростный металлический лязг и крики спасателей. Штурмовая бригада МЧС лихорадочно засуетилась у края купола:
— Заклинило! Шестерню срезало, Петрович! — истошно заорал Коля, упираясь берцами в бетон. — Трос намертво зажало в барабане, вручную не идет! Она сейчас сорвется, держи канат!
— Что случилось?! — орал сверху мужской голос.
— Стопор заклинило! Режь ручку! — отчаянно отвечал другой.
— Не идет! Металл повело от жара! — раздраженно выкрикнул кто-то у самого парапета.
Перепалка спасателей смешивалась с гулом, но Лана почти не воспринимала человеческую речь. Сердце глухими ударами било в ребра, готовое разорвать грудную клетку.
— Игорь! — в панике закричала она, срывая голос.
— Лана, я тут! Держись, всё под контролем! — отозвался он, из последних сил пытась скрыть нарастающую дрожь.
— Не оставляй меня! Игорь! — её крик улетал в задымленную пустоту, теряясь в грохоте рушащихся конструкций.
И вдруг сквозь этот хаос донесся новый, отчетливый звук. Сухой металлический скрежет — по колотому бетону первого этажа что-то катилось. Лана инстинктивно опустила голову, вглядываясь в сизую завесу. Ужас обострился до предела, когда она увидела, как из-под искореженной плиты чугунной печи на линолеум выкатился ребристый железный шарик.
— Граната! — пронзительно, не своим голосом завыла Лана, и этот дикий вопль буквально разрезал пространство. — Он бросил гранату!
Она мертвой хваткой вцепилась в замерший шнур. Лимонка, зафиксированная на полу столовой в нескольких метрах под ней, шипела, отсчитывая последние мгновения.
— Уходите с крыши! — истошно закричала Лана вверх, захлебываясь дымом и слезами. — Игорь, бегите! Сейчас всё взлетит на воздух! Спасайтесь, живо!
Реплики вырывались из её груди с такой силой, что горло сводило судорогой. Лана физически ощущала, как мир вокруг, даже застыв на грани смерти, снова понесся по кругу: вот он, её шанс, вот она, едва обретенная вторая жизнь, которую прямо сейчас у неё пытаются отнять.
Спасатели, услышав этот отчаянный призыв, заглянули в пролом, и на их бледных лицах отразилась та же парализующая паника. Один из сотрудников МЧС успел заметить шипящую внизу лимонку.
— Все с крыши! Срочно! Отход! — истошно заорал Петрович, срывая карабин страховки.
— Нет! — прорычал Игорь.
Он намертво перехватил голыми ладонями грубый канат. Внутренний юрист и прагматик сгорел. Остался только зверь, защищающий свое.
— Уходи, придурок! Без лебедки не вытянешь! — Петрович с силой рванул его за ворот окровавленного пиджака. — На сегодня трупов хватит!
— Не брошу! — взвыл Игорь.
Уперся ногами в бетонный парапет. Остервенело, сантиметр за сантиметром, потянул шнур на себя. Изрезанную шипами роз кожу на ладонях располосовало до мяса. По плетеному канату толчками потекла горячая кровь. Шнур стал скользким.
— Игорь, уходи! — закричала Лана снизу. — Беги!
Едкая гарь выедала глаза. Левая рука после вывиха висела плетью, правая — судорожно вцепилась в стропу. Пальцы соскальзывали. Под подбородком, на линолеуме первого этажа, замер ребристый металл лимонки. Четыре секунды. Запал пронзительно шипел. Пирамида из столов разрушена. Лебедка мертва. Шансов ноль.
— Лана, хватайся выше! Помогай! — молил Игорь, выламывая суставы.
— Оставь, — выдохнула она. Силы кончились. Правые пальцы разжались.
— Не смей! Хватайся! — Его голос сорвался на звенящий крик. — Я держу! Держу!
Лана обхватила канат здоровой правой рукой. Посмотрела вверх.
— Уходи! — вытолкнула она вместе с гарью. — Рване…
Вспышка. Грохот ударил по барабанным перепонкам. Взрывная волна наотмашь срезала страховочный канат. Лана полетела вниз. Следом скрежетало, ломалось и рушилось потолочное перекрытие. Тяжелый обломок бетона впечатал её в пол. Позвоночник прошила острая вспышка боли и погасла. Сознание схлопнулось.
Тьма отступила от удушья. Лана закашлялась, глотая цементную пыль. Веки склеились. Она попыталась шевельнуться — спину обожгло судорогой. Бетонная плита придавила ноги, но выше, над головой, образовался узкий лаз из искореженной арматуры.
В разгромленной столовой стояла звенящая, контуженая тишина. А затем ее разорвал хруст.
В дальнем конце зала кто-то шел по битому стеклу. Медленно. Тяжело. Ослепший от осколков стрелок выжил. Он шел на зачистку, вслепую проверяя выстрелами углы.
Лана затаила дыхание, втискиваясь в крошево бетона.
Переламывая сковавший тело ужас, она поползла на локтях к проему кухни. Здоровая рука тянула тело, левая — волочилась безжизненной плетью. В воздухе стоял густой, железный запах крови.
Лана протискивалась мимо перевернутого стола, когда лежащий рядом первокурсник слабо дернулся. С его побелевших губ сорвался хрип. Веки парня на секунду приоткрылись, обнажая мутные зрачки. Студент затих, обмякнув на залитом кровью линолеуме.
Лана инстинктивно зажала рот ладонью, заглушая рвущийся крик. Сердце сбоило.
Сзади снова хрустнуло. Совсем близко. Зверь учуял движение.
Она поползла быстрее, раздирая колени об осколки посуды. Лавировала между искореженными каркасами столов, натыкалась в темноте на остывающие тела тех, у кого еще утром проверяла домашнее задание. Силы уходили, но рассудок фиксировал только одну мысль: ползти. Выжить. Ради Игоря. Чтобы это безликое чудовище не победило.

***

Лана выползла к служебному выходу. Воздух горел. Путь в коридор раздачи перекрыла плотная тень.
Она подняла голову. Перед лицом застыли массивные армейские берцы в цементной пыли. Стрелок зашел в обход. Единственный выход заблокирован.
— Вставай, — скомандовал голос из-под маски. Ровный, лишенный эмоций. Безликий.
Лана оперлась на правую руку и заставила себя подняться. Кожа, разорванная одежда и волосы были покрыты известковой взвесью и чужой кровью. Из прорезей балаклавы на нее смотрели серые, стальные глаза. В них не было безумия. Только абсолютная, леденящая пустота.
— В этих смертях есть и твоя вина, — произнес он. Беззвучно, не шевелясь.
Слова ударили наотмашь. Ошметки мыслей метались в контуженой голове.
— Я не понимаю... — сорванный голос сипел. — О чем ты?
Стрелок медленным движением стянул черную ткань. Лана застыла.
Лицо показалось знакомым. Месяц назад. Городское кафе. Случайный парень, который навязчиво пытался сесть за её столик, и которого она сухо попросила уйти, даже не запомнив лица. Теперь этот обычный, серый студент стоял перед ней с автоматом. Его щека была испачкана гарью, но мимика оставалась неподвижной, словно маска.
— Неужели всё это... из-за того, что я не захотела разговаривать с тобой? — мертвыми губами выдохнула она. Рассудок отказывался верить, что бытовая случайность могла породить этот ад.
— Нет, — отрезал он. Голос остался сухим. — Ты просто часть их системы. Вы все считаете, что имеете право выбирать, кому жить, а кому оставаться невидимками. Я лишь уравнял шансы.
Он вскинул ствол.
Его слова звучали ровно. Лана всматривалась в бледное лицо, пытаясь нащупать хоть каплю человеческого, но натыкалась на глухую стену. Этот парень не был частью её жизни. Серая тень, случайный прохожий. Сколько же гнили должно было скопиться внутри, чтобы обычный отказ сдетонировал такой бойней?
— Тебе не нужно понимать, — отрезал стрелок. — Ты была слишком горда. Ваше высокомерие порождает таких, как я. Вы не замечаете тех, кто рядом. Теперь заметили все. Те, кто лежат в зале, больше никого не проигнорируют. И ты тоже.
Он сделал шаг вперед. Лана отступила, упершись поясницей в бетонный уступ разгромленной стойки.
— Ты болен, — тихо, но твердо произнесла она. Голос сипел от гари, но дрожь в коленях отступила. Ужас перегорел, уступив место злости. — Ты прикрываешь свою слабость трупами детей. Кафе тут ни при чем. Ты просто убийца.
Стрелок никак не отреагировал на оскорбление. Лишь едва заметно повел стволом автомата вверх. Логика безумца была монолитной.
— Нужно уметь отвечать за свои поступки, — тихо прошептал он. — Это единственный способ научить вас видеть людей.
Черное вороненое дуло замерло в полутора метрах от её груди. Лана стояла, залитая известковой пылью и подсыхающей кровью студентов. Отрезанная от мира стенами разрушенной кухни. Бежать некуда.
Здоровая правая рука Ланы медленно скользнула по бетонному уступу назад, пальцы нащупали тяжелый, острый осколок толстой керамической раковины.
Стрелок передернул затвор.
Губы парня изогнулись в презрительной усмешке. Автомат начал подниматься.
В этот долесекундный миг страх в Лане выгорел. Пальцы правой руки до хруста сжали острый край керамики. Левая рука плетью висела вдоль тела. Оцепенение ушло. Борьба или смерть.
Лана резко, всем весом рванулась вперед. Шаг. Толчок. Она всадила сколотый край раковины прямо в горло стрелка.
Керамическое лезвие глубоко вошло в плоть. Из-под ладони обжигающе хлынуло багровым, заливая воротник его камуфляжа. Боль в разрезанных пальцах правой руки Лана не почувствовала — адреналин заблокировал рецепторы.
Это было за Влада. За Риту. За всех, кто остался лежать в зале столовой.
Убийца захрипел. Выронив автомат, он обеими руками зажал шею, сквозь его пальцы толчками била темная кровь. В серых глазах психопата наконец зажегся животный, парализующий ужас. Он пятился, оставляя на линолеуме тяжелые багровые кляксы.
Лана потянулась к упавшему автомату, но не успела.
Пространство кухни разорвал хлесткий, глухой выстрел. Убийца успел нажать на спуск второго ствола — пистолета, сорванного с разгрузки.
Мир перевернулся. Свинец наотмашь швырнул Лану на бетон. Дикая вспышка боли располосовала ребра и сразу начала гаснуть. Звуки, крики, треск раций — всё заволокло глухим, ватным туманом контузии. Ноги онемели. Сознание стремительно уплывало в ледяную невесомость.

И сквозь эту дымку послышался голос. Такой любимый. Родной. Живой.
— Лана…
— Твои глаза… — прошептала Лана, силясь поднять онемевшую руку. — Такие голубые.
— Тише, тише, — шептал он, всматриваясь в её лицо. На его губах играла спокойная, умиротворенная улыбка.
— Мне холодно, — Лану внезапно охватила крупная, леденящая дрожь. Тело остывало на бетонном полу.
— Так и должно быть. Не бойся, я рядом, — он крепко сжал её ладонь. Страх улетучился, сменившись абсолютным покоем. Бойни больше не существовало.
— Я… — Лана запнулась. Горло перехватило, с губ толчком сорвалась последняя багровая капля. Но боли больше не было.
— Молчи, — мягко попросил он, прижимая её к себе.
— …люблю, — беззвучно вытолкнули мертвые губы.
Лана закрыла глаза. Пыльный воздух столовой исчез. Свет пробивал серые тучи, окрашивая всё вокруг в лазурь. Её Мистер Биг — её единственный, суровый и нежный волчара — крепко держал её за руку. Он стоял рядом на границе двух миров и молча смотрел на неё своими бездонными глазами цвета неба.

ГЛАВА 18

Тьма отступала неохотно. Вязкая глухота сменялась далеким, искаженным эхом, будто из глубокого колодца. Сквозь плотную завесу небытия пробился сорванный женский крик. В нем звенела чистая паника.
— Вызовите скорую! Быстрее! У нее кровь!
Голос принадлежал Татьяне. Суетливый, резкий тембр подруги Лана узнала сразу. «Что она здесь делает? Какая скорая? Столовая ведь завалена…» — ворочались в голове тяжелые, неповоротливые мысли.
Вспышка. Ослепляющий, хирургически белый свет пробил закрытые веки, выжигая сетчатку. Кто-то бесцеремонно приподнял ее веко пальцами. Холодный пластик коснулся надбровной дуги. Фонарик. Врач проверял реакцию зрачков.
Сознание возвращалось толчками, принося с собой чужие, неправильные запахи. Не было гари. Не было железного шлейфа свежей крови. Пахло хлоркой, табачным дымом и приторно-сладкими дешевыми духами. Снизу, прямо через пол, вибрировал тяжелый, монотонный бас клубного бита.
Лана с трудом разлепила веки. Свинцовая тяжесть давила на череп. Размытые контуры предметов медленно обрели резкость.
Щека лежала на холодном кафеле. Мужском или женском туалете.
Над ней склонились два лица. Татьяна и Наташа. Обе бледные, с округлившимися от ужаса глазами. Татьяна что-то быстро говорила, беззвучно шевеля дрожащими губами — звук тонул в плотном гуле в ушах. Наташа судорожно теребила воротник блузки. Чуть в стороне, на коленях, сидел парень в синей форменной куртке. Фельдшер. Его движения были быстрыми, профессиональными. Острая игла мазнула по коже — он ставил катетер. Затем его пальцы легли на ее запястье, ловя нитевидный пульс.
Лана дернулась вверх. Но стоило напрячь шею, как затылок прошила острая, пульсирующая боль. Глаза мгновенно залило черным. Она рухнула обратно на кафель, глухо застонав. От резкого движения к горлу подкатила тяжелая, кислая тошнота.
— Лежать, не двигаться, — оборвал её фельдшер. Спокойно, жестко. Этот тон въелся в туман контузии. — Сильный удар. Подозреваю сотрясение.
— Где я?.. — просипела Лана, боясь открыть глаза.
Стены плыли. Белая плитка в дешевых граффити, разбитое зеркало над раковиной, тусклая мигающая лампочка. Наверное, при падении она снесла головой фаянс.
Татьяна надрывным полушепотом отчитывалась перед вторым медиком:
— Мы сидели за столиком... Она встала, попросила заказать еще шоты и ушла. Долго не возвращалась. Я зашла проверить, а она... в крови. На полу.
Наташа молча кивала, размазывая тушь по щекам. Она осторожно сжала пальцы Ланы.
— Ты как? Слышишь меня?
Лана хотела сказать, что слышит. Сказать, что минуту назад под ней взрывались гранаты, а Игорь погиб на ее глазах. Но язык онемел и не ворочался.
Фельдшер прижал к её затылку холодный марлевый тампон.
— Носилки! — крикнул он в коридор, где продолжал долбить клубный бас. — Закатывай, забираем её. Госпитализация в нейрохирургию.
Ее подхватили под мышки. Мир снова качнулся, ломая горизонт. И в эту секунду за закрытыми веками хаотичными, болезненными вспышками сдетонировали флешбэки. Запах пороховой гари. Хруст костей. И пронзительные голубые глаза, которые она больше никогда не увидит.
Кадры летели навстречу, ослепляя и сбивая дыхание.
Стробоскопы клуба резали темноту. Лана смеется на танцполе, пьяная от свободы, но мир внезапно закручивается в штопор. Пол уходит из-под ног. Она падает. Чужие жесткие руки ловят её. Секундный ступор, извинения и пронзительный, леденящий взгляд чужих голубых глаз.
Вспышка. Другой кадр. Чужая квартира. Сердце колотится в горле от липкого страха перед незнакомцем. Кто он? Психопат? Зверь? Нужно бежать. Но барьеры её прагматизма рушатся под этим гипнотическим взглядом цвета неба.
Новая срезка. Знакомый коридор колледжа. Гул перемены. И вдруг посреди толпы — он. Игорь. Суровый, чужой, диктующий свои правила. Неловкость, взаимное притяжение, переросшее в одержимость. Дорогой парфюм, сжатые пальцы.
И следом — оглушительный, разрывающий барабанные перепонки взрыв.
Картинка тонет в дыму. Разгромленная столовая. Кровавое месиво. Мертвая Регина. Пригвожденный арматурой Влад. Лица студентов, застывшие в предсмертном ужасе. Заклинивший стопор лебедки. Граната, катящаяся по линолеуму.
Вспышка. Стрелок срывает маску. Наводящий ужас парень из кафе. Выстрел в упор. И Игорь — чистый, без единой царапины, опускающийся перед ней на колени среди этого ада. «Мне холодно…» — «Так и должно быть».
Карусель флешбэков оборвалась на полной скорости, оставив в ушах невыносимый, тонкий писк.
Лана открыла глаза. Белый кафель туалета. Голова взрывалась от боли, к горлу подкатывала кислая, удушливая тошнота. Реальность со свистом возвращалась на место, но приносила с собой лишь один парализующий вопрос.
Если Игорь прямо сейчас лежит мертвый под обломками купола столовой… почему она очнулась здесь?
— Где Игорь? — просипела Лана, упираясь правой рукой в грязный кафель. Звук собственного голоса показался чужим.
— Лежать. Это приказ, — фельдшер жестко надавил ей на плечо, удерживая на полу.
Лана перехватила руку Татьяны, до боли впиваясь ногтями в её запястье.
— Пусти меня к нему… Таня, быстрее. Он там.
— Лана, о ком ты? — Подруга растерянно оглянулась на Наташу, затем на медиков. — Какой Игорь?
— Мистер Биг! — Лана рванулась вверх, проигнорировав острую вспышку боли в затылке. — Мы его так называли. Юрист. Игорь его зовут. Где он?!
Татьяна побледнела. В её глазах отразился неподдельный, жуткий страх.
— Лан… Я не понимаю. Я не знаю никакого Мистера Бига.
— Хватит нести бред! — Лана наотмашь оттолкнула подругу здоровой рукой. Левое плечо отозвалось тупой, ноющей судорогой. — Уберите от меня руки! Все!
Наташа попыталась навалиться сверху:
— Лана, очнись, тебе нельзя вставать! У тебя кровь!
Но Лана уже ничего не слышала. Рассудок заклинило на одном имени. Игорь. Если его нет в скорой, значит, он остался под бетонными плитами столовой.
— Где он?! Пустите! — Голос сорвался на хриплый, яростный крик.
Она рванулась вперед всем телом, как дикое животное. Изрезанные осколками колени скользили по мокрому полу. Лана ударила фельдшера локтем в грудь, заставив его отшатнуться, сбросила с себя цепляющиеся пальцы подруг и, шатаясь, бросилась к дверному проему туалета. Навстречу грохочущему басу клубной музыки.
— Игорь! — выл её сорванный голос в полутемный коридор. — Игорь!
Дверь туалета вылетела наотмашь. Лана ворвалась в полумрак коридора.
Клубный бас ударил по ушам с новой силой, стробоскопы полосовали темноту, превращая лица танцующих в уродливые маски. Вокруг был смех, чужие голоса, алкогольный угар — сытый, безопасный мир, который мгновенно слился в один пугающий гул.
Чьи-то руки из толпы попытались перехватить её, удержать, но Лана вывернулась, оставляя в чужих пальцах рукав куртки. Она бежала вслепую, расталкивая спины.
— Игорь! — кричала она, но музыка намертво гасила звук.
Она рванулась к диванам в ВИП-зоне — туда, где во флешбэке сидел он. Схватила за грудки случайного парня, вглядываясь в его лицо. Чужой. Не те глаза. Округлившийся от удивления взгляд незнакомца. Лана отпихнула его и бросилась к следующему столику. Хватала стаканы, заглядывала в лица, переворачивала кальяны. Пусто. Везде чужие, безразличные маски.
— Игорь! — Лана сдавила ладонями взрывающийся затылок и закричала во всё горло, срывая связки.
В этот момент сзади на неё навалилась тяжелая тень. Сильные мужские пальцы намертво заблокировали её правую руку. В левое плечо, прямо сквозь ткань платья, жестко вошла игла. Острая, секундная вспышка боли. Фельдшер всадил ударную дозу транквилизатора прямо в дельтовидную мышцу.
Холодная химия мгновенно ударила в кровь.
Слабость накрыла Лану за долю секунды. Ноги подкосились, кости превратились в вату. Гремящий зал клуба качнулся, смазывая неоновые огни в длинные, грязные полосы. Звуки резко выключились. Темнота рухнула сверху, окончательно отсекая Лану от обеих реальностей.

***

Лана приходила в себя медленно. Белый потолок, тупая, давящая боль в затылке. Пахло стерильной чистотой, спиртом и лекарствами. Она лежала на высокой медицинской кровати под плотной простыней.
Рядом на стуле сорвалась с места Татьяна. Осунувшееся лицо, темные круги под глазами, растрепанные волосы.
— Лана! Очнулась! Господи, слава богу… — Подруга перехватила её холодные пальцы.
— Что произошло?.. — губы Ланы пересохли и едва шевелились. Слово «Игорь» застряло на языке, но она заставила себя замолчать. Рассудок требовал осторожности.
— Ты упала в клубе. Снесла раковину, сильно ударилась затылком, — Татьяна говорила тихо, словно со спящим ребенком. — Врачи сказали — тяжелое сотрясение. Тебя накачали седативными, ты спала почти сутки.
Лана закрыла глаза. Воспоминания о клубе были смазанными, но ад в заблокированной столовой колледжа до сих пор стоял перед взором со звенящей четкостью. Кровь студентов. Граната. И голубые глаза.
— Где он? — Лана посмотрела прямо на подругу. — Где Игорь, Таня? Скажи мне правду.
Татьяна отвела взгляд. Её плечи судорожно взрогнули.
— Лана, пожалуйста, не надо… Врач просил тебя не волноваться.
— Я не сумасшедшая! — Лана попыталась сесть, но простыня сковала движения. — Я упала на него в клубе. Мы назвали его Мистером Бигом, помнишь? Он юрист. Он устроился ко мне в колледж заместителем директора! Почему ты молчишь?!
Татьяна медленно подняла на неё полные слез глаза. В них не было злости. Только бесконечная, удушающая жалость.
— Лана… В каком колледже? Ты никогда там не работала.
Мир вокруг больничной койки на мгновение замер. Жуткий, липкий холод пополз по позвоночнику.
— О чем ты говоришь? Ты сама помогала мне собирать документы, чтобы туда устроиться…
— Лана, остановись, — Татьяна сжала её ладони, её голос задрожал от подступающих рыданий. — Нет никакого колледжа. Ты уволилась с вашей фирмы. После того, как… как ты развелась с Ромой. Помнишь Рому?
Имя бывшего мужа ударило в уши, как эхо того самого взрыва в столовой.
— Помню, — Лана сглотнула сухую слюну. — Но при чем тут Рома? Мне нужен Игорь. Он был там, в столовой. На крыше. Изрезанный стеклом, он тянул этот чертов канат.
— Лана, никакой столовой не было, — Татьяна продолжала монотонно гладить её по ладони. Это навязчивое движение начинало раздражать. — Мы весь вечер сидели в клубе. Втроем. Никакого Игоря с нами не было.
— Прекрати! — Лана дернулась, но затылок снова прошила острая спица боли. Пришлось откинуться на подушку. Здоровой рукой она вцепилась в край одеяла. — Я помню бетонную пыль. Кровь студентов. Помню, как стрелок взвел затвор. Игорь держал меня за руку, когда мир взлетел на воздух! Я не могла это выдумать!
Дверь палаты глухо хлопнула. Вошел дежурный нейрохирург — уставший мужчина средних лет в помятом зеленом костюме. Он подошел к кровати, мельком глянул на монитор показателей.
— Как чувствуем себя, Лана Игоревна?
— Где Игорь? — вместо ответа просипела она. Глаза жгло от подступающей ярости. — Скажите, что реанимация успела. Что он жив.
Врач вздохнул. Снял очки, потер переносицу и посмотрел на нее с тяжелым, профессиональным равнодушием.
— Я понимаю, что вы пережили сильный шок. Но вам нужно лежать. Показатели нестабильны.
— Ответьте мне!
— Полиция уже проверила камеры клуба, — ровно произнес хирург. — Мужчины по имени Игорь рядом с вами не было. Как не было и захвата заложников в колледже. Город живет обычной жизнью. Никаких ЧП.
— Это ложь… — Провод закрутился в ее голове раскаленной нитью. — Студенты… Трое погибли на моих глазах. Влад, Рита…
Татьяна осторожно надавила ей на плечи, укладывая обратно.
— Лана, тихо. Пожалуйста. Тебе нужно поспать.
Лана закрыла глаза. Горячая слеза обожгла висок и ушла в подушку. Она не верила ни единому их слову. Плотный, липкий страх подсказал другую, пугающую мысль: они все сговорились. Зачем-то они пытаются стереть Игоря из её памяти.
— Таня, — Лана перешла на леденящий, сорванный шепот, в упор глядя на подругу. — Я умоляю тебя. Найди его. Не верь им.
Татьяна промолчала, лишь крепче сжала её пальцы. В стерильной тишине палаты тиканье настенных часов казалось оглушительным. Сознание Ланы цеплялось за воспоминание о голубых глазах цвета неба, как за единственный якорь в этом внезапно сошедшем с ума мире.

***

Три недели в нейрохирургии слились в серую полосу из капельниц, обходов и стерильной тишины. На Лану смотрели как на неизлечимую. Врачи, медсестры, заходившая Наташа — все прятали глаза и повторяли одну и ту же заученную фразу: «Этого не было, Лана». Паранойя крепла с каждым днем. Они стирали её реальность.
В день выписки Лана молча забрала паспорт и вещи. Мир за пределами больницы казался чужим, выцветшим и враждебным. На крыльце её ждала Татьяна на своей машине.
— Таня, вези меня к нему, — Лана застегнула пальто правой рукой. Левое плечо все еще глухо поднывало. — К Игорю. Я должна увидеть его квартиру. Сама.
Татьяна замерла с ключами в руках. В её глазах мелькнул страх, но, взглянув на каменное, решительное лицо Ланы, она лишь тяжело вздохнула:
— Ладно. Диктуй адрес.
Лана назвала улицу и номер дома. Память выдала координаты мгновенно. Элитный спальный район, зеркальные фасады тридцатиэтажных высоток, подземный паркинг.
Машина свернула вглубь промзоны и затормозила. Лана посмотрела в окно, и к горлу подкатил липкий, удушливый ком.
Никаких высоток. Перед ними застыл гниющий, полуразрушенный деревянный барак. Перекошенные заборы, выбитые рамы, горы строительного мусора и черные провалы пустых оконных проемов. Время здесь сдохло лет тридцать назад.
— Мы не туда приехали, — голос Ланы сорвался на сип. — Ты перепутала навигатор. Это не тот адрес.
— Тот, Лан, — тихо, почти беззвучно произнесла Татьяна. — Окраина района. Эти трущобы расселили год назад под снос. Здесь никого нет.
— Ложь!
Лана рванула ручку двери и выскочила на грязную землю. Ноги подкашивались, но она упрямо бежала к гнилому крыльцу барака. Здоровая правая рука с силой ударила в трухлявую деревянную дверь. Дверь со скрипом подалась внутрь.
В нос ударил запах плесени, сырости и старого покинутого жилья. Никакого дорогого парфюма Игоря. Никакой кожаной мебели. Пустые комнаты, сорванные обои, ветер, свистящий в разбитых стеклах, и хруст штукатурки под сапогами.
Лана схватилась за голову, чувствуя, как стены барака начинают сжиматься, готовые раздавить её. Рассудок трещал по швам.
— Игорь! — закричала она в пустой, темный коридор, но эхо вернуло лишь её собственный, безумный голос. — Игорь, где ты?!
Татьяна настигла её в темноте, намертво перехватила за плечи и потащила назад, к свету. Лана не плакала — она задыхалась, судорожно глотая холодный воздух, пока подруга силой заталкивала её обратно в салон автомобиля.
— В колледж, — Лана с трудом разлепила сухие губы. — Вези меня туда. Там остались мои журналы, книги, коллеги. Они подтвердят.
Татьяна молча включила передачу. Машина вырулила на проспект. Знакомый поворот, перекресток, улица, по которой Лана каждое утро шла на пары. Но когда колеса зашуршали по гравию у забора, Лана почувствовала, как внутри всё покрывается ледяной коркой.
Никакого колледжа. Никаких студентов на крыльце.
Перед ними высился глухой массив старой, обшарпанной чулочной фабрики. Кирпичная труба коптила серое небо, заколоченные окна смотрели слепо и безразлично, а над проходной болталась ржавая советская вывеска.
Лана толкнула дверь машины, подошла к стене и прижалась лбом к холодному, крошащемуся кирпичу. Пальцы правой руки судорожно скользили по щербинам кладки. Это был не сон. Фабрика стояла здесь десятилетиями.
Земля ушла из-под ног. Лана медленно сползла спиной по кирпичной стене, втискиваясь пальцами в известь. Воздуха не хватало. Вся её жизнь, теракт, Влад, Рита и пронзительные голубые глаза Игоря — всё это было лишь химической вспышкой в разбитой голове.
Следующие два месяца превратились в глухую, монотонную осаду. Лана заперлась в квартире, отрезав себя от мира. Единственным источником света стал экран ноутбука. Днями и ночами она вбивала в поисковые строки одно и то же имя, приметы, адреса, даты. Перерывала архивы новостей, базы юристов, списки выпускников.
Результат — глухой ноль. Игорь словно никогда не рождался.
Надежда сгорела, оставив после себя лишь серый пепел. Осознание того, что мужчина её мечты — всего лишь галлюцинация контуженого мозга, выжигало Лану изнутри. Она почти перестала есть. Весы показывали пугающие цифры, ключицы остро обтянула бледная кожа, а левая рука, которую она так отчаянно берегла после вымышленного вывиха, теперь казалась чужой и бесполезной.
Иногда в тишине пустой квартиры ей чудился его хриплый шепот у самого уха: «Так и должно быть».
Она оборачивалась, сжимая кулаки до белых костяшек, но видела лишь тусклое отражение в оконном стекле. Она превращалась в призрак.
Пока в один из дождливых вторников в дверь не позвонили…
— Ланка, прыгай! – Закричала Татьяна. – Я нашла тебе работу …