Азбука жизни Глава 2 Часть 358 Это наша жизнь

Глава 2.358. Эта наша жизнь

— Как в Стамбуле, Петров! — бросила я, встречая его оценивающий взгляд.

— Только передо мной не кокетничай, — парировал он, но в уголках глаз заплясали знакомые искорки.

— Поняла, дружок. Политику я определяю…

— Одним словом. Как всегда. Хотя у тебя наготове целая коллекция примеров.

— А зачем сегодня много говорить, дружок? — пожала я плечами.

— Особенно — стопроцентным Женщинам, — усмехнулся он.

— Скорее, спасибо нужно сказать тем, кто столько сил вложил, чтобы создать эту весёлую, пёструю панораму — наш виртуальный мир.

— Где все голые, — констатировал Петров.

— Короли и принцессы?

— Короли — те, что носят мантию важности на голое тело тщеславия. А принцессы?

— Петров, они, точно так же, как и вся эта политика, определяются тем же самым словом, — ответила я, и мы одновременно рассмеялись, понимая друг друга без лишних слогов.

— Молодец. Всё-таки научилась ходить по тонкому льду, почти не проваливаясь.

— Не всегда! Каждому своё. Хотя… я действительно легко разбираю любые конструкции, будто инженер. Или бесстрастный хирург. Без лишних эмоций. Как говорил один великий, некоторые в любви похожи на станки для физических упражнений. А в нашем общем виртуальном пространстве таких «станков» собирается предостаточно.

— Да… — задумчиво протянул Петров. — Интересно, если бы тогда Олег с Владом не зарегистрировали тебя на том сайте, смогла бы ты так же остро видеть суть сегодня?

— Но наша реальность — лучшее подтверждение, Вовочка. А сайт, интернет… это просто зеркало. Иногда — кривое. Но зеркало.

После этого лёгкого, почти воздушного разговора я вышла на сцену. Ребята встретили меня взглядами — спокойными, понимающими. Им не нужно было ничего объяснять. Они видели: диалог окончен, теперь говорит душа.

Я подошла к клавишным. Пальцы коснулись клавиш прежде, чем ум успел дать команду. Зазвучали первые аккорды — не песни, а состояния. Мелодия, которая начинается как тихое признание, а потом расширяется, наполняясь всей сложностью и простотой бытия. Это была не композиция, а сама жизнь, переложенная на ноты — наша жизнь, со всеми её тонкими льдами, голыми королями, станками для упражнений и — настоящими, горящими сердцами.

Свет софитов был не просто ярким. Он был тёплым, живым, осязаемым — полная противоположность холодному, мерцающему свету экрана. Здесь не нужно было ничего разоблачать или анализировать. Здесь нужно было чувствовать. И создавать.

Звук нарастал, обретая форму и полёт. И тогда родилась вторая тема — уже не о земном, а о вселенском. От частного — к общему. От нашей жизни — к вечному круговороту планет, судеб, встреч и расставаний. Это была музыка сродни орбитальному движению: неуклонному, красивому, подчинённому высшей гармонии.

Ребята подхватили, и пространство зала наполнилось не просто звуками, а целой вселенной. В ней не было места симулякрам и фальши. Только чистая, почти физическая правда вибрации. Та самая, которую нельзя скопировать, обсудить или разложить на части. Её можно только пережить. Вместе.

И в этом был ответ на все вопросы Петрова, на все кривые зеркала, на всех «голых королей» виртуальности. Наша реальность творилась здесь и сейчас. В этом зале. В этом звуке. В этой неразрывной связи между теми, кто отдаёт, и теми, кто принимает.

Пусть там, за стенами, остаётся их мир обсуждений и ярлыков. У нас — другой. Эта наша жизнь. Полная, звучная, настоящая.

---

P.S. от автора (Виктории):
Есть два вида реальности: та, что обсуждают, и та, что проживают. Первая часто оказывается театром теней, игрой в одёжки для голых идей. Вторая рождается в тишине перед первым аккордом и в единодушном дыхании зала после последнего. И эта вторая — единственная, которая имеет значение. Потому что её нельзя имитировать. Её можно только создать. Или услышать. Если уши не заложены ватой собственной важности.